Картер Браун
Пираты из Гонконга
Глава 1
Она была словно из другого мира, красивая и совершенно идеальная, как сон Востока. Изумительно сложенная брюнетка в плотно облегающем платье национального покроя из блестящего ярко-оранжевого шелка, с глубокими разрезами по бокам, которые позволяли видеть восхитительно длинные ноги и округлые бедра. И как бы в завершение этой фантазии тысячи и одной гонконгской ночи, Натали Дав, как я сразу же заметил, обидчиво оттопыривала пухлую нижнюю губку каждый раз, когда, по ее мнению, события развивались не совсем так, как она хотела.
— Вы только посмотрите на эту волшебную гонконгскую ночь, — проникновенно говорил я, — на эту лимонно-желтую луну, словно искусно вырезанную из картона и прикрепленную на темно-синем полуночном небе, как на театральном заднике. Вот мы с вами сидим здесь, в саду на крыше, и смотрим через гавань на загадочный Коулун, на котором возвышаются горные пики Новой территории...
— Энди Кэйн, — с досадой перебила она меня, — если мне потребуется экскурсия за пятьдесят центов, то я пойду в агентство.
— И самый высокий из них Тай-ма-шан, — продолжал я, не обращая внимания на то, что она меня перебила. — А с другой стороны простирается континентальный Красный Китай, суровый и загадочный. Гонконг — самый странный город Востока, последний остаток западного влияния, плавильный котел Запада и Востока, в котором появились самые красивые женщины в мире — евроазийки. За наличные здесь можно получить мечту всей своей жизни. Стоит только сказать, и тебе немедленно ее доставят. Здесь — как в магазине по сниженным ценам, и самый дешевый товар — это человеческая жизнь. Например, ты берешь девушку для танцев...
— Вы что, не можете думать ни о чем, кроме секса? — оборвала меня мисс Дав.
— Не могу, пока не приду в себя от вашего вида, — честно признался я.
— Я знала, что вам не стоило пить этот последний бокал “Стингера”, — заявила она. — Вы просто пьяны!
— Не пьян, а скорее возбужден, — объявил я. — Такие чары, как ваши, не так уж часто посещают меня в этой серой жизни. Что я могу поделать, если вы так вдохновляете меня?
Она топнула ногой.
— Вы будете наконец серьезным, Энди?
— О'кей, моя сердитая Натали Дав! — Я глубоко вздохнул. — Но мне это совсем не нравится.
— Миллион долларов... — Она понизила голос до шепота. — Он лежит на глубине двенадцати футов на дне залива.
— А залив — в три мили шириной, — холодно добавил я. — И принадлежит он Красному Китаю, а они очень ревниво относятся к своим заливам, особенно к тем, где на глубине двенадцати футов валяется миллион баксов.
— Здесь совсем другое дело, — возразила она. — У меня есть карта.
— У многих есть такие карты, — печально улыбнулся я. — Это первое, что необходимо, чтобы найти упрятанное сокровище. Но это все равно что неоткрытая золотая шахта: чтобы ее запустить, нужен слиток золота.
— Вы мне не верите? — В ее голосе послышались ледяные нотки.
— Я живу в Гонконге уже девять лет, моя дорогая, — ответил я. — Если бы я собрал вместе все карты, на которых указаны места, где спрятаны сокровища, то составил бы целую библиотеку.
Натали прикусила пухлую нижнюю губку.
— Я не собираюсь продавать вам эту карту, — резко возразила она. — Я хочу одного — чтобы вы помогли мне достать этот миллион. Чтобы я получила свою долю.
— Когда вам предлагают долю от того, что принадлежит Красному Китаю, это все равно что получить золото компартии, — сказал я задумчиво. — Вам придется отправиться на поиски сокровища одной. Это однозначно.
Она глубоко вздохнула, и блестящий шелк платья еще туже обтянул волнующие очертания ее груди.
— Энди Кэйн, — сказала она вибрирующим голосом. — Как долго вы знаете меня?
— Восемь дней, семнадцать часов и какое-то число минут, — ответил я. — За то хорошее, что вы сделали для меня, я готов на все, даже ловить рыбу.
— Восемь потерянных дней! — с горечью воскликнула она. — Я искала храброго мужчину, если хотите, солдата удачи, парня, который хорошо знает китайский берег. Я-то думала, что нашла его, когда встретила вас, а оказалось, что вы годитесь только на то, чтобы торчать здесь, пока не изжаритесь.
— Поосторожнее, дорогая, — ответил я. — Я выслушал вашу историю, но не делал никаких предложений. Она закурила сигарету.
— Вы помните войну?
— Конечно. Тогда было трудно достать виски.
— Мой брат был летчиком. Служил у Стилуэлла[1] в Китае.
— Это что, урок истории?
— Едва ли не последней акцией до того, как все рухнуло, — в сорок первом — был вывоз одного из лидеров националистов в США. У него при себе имелся чемодан, а в нем — миллион долларов.
— В рассказах об утерянных сокровищах именно это мне нравится больше всего... То есть всегда только круглая цифра. Вот и сейчас. Миллион долларов!
— Вы будете слушать? — Она нахмурилась.
— Конечно, — кивнул я. — Тем более что с того места, где я сижу, открывается изумительный вид. Она продолжила свой рассказ:
— У самолета что-то случилось с мотором, и мой брат решился на вынужденную посадку. Он хотел приземлиться на рисовое поле, но упал в залив у самого берега. Самолет разбился, и китаец погиб. Брат был ранен, но не тяжело. Он бросил чемодан в воды залива. А потом японцы взяли его в плен.
Я щелкнул пальцами, и китаец-бой забрал со стола наши пустые бокалы, чтобы снова наполнить их.
— А что было с ним потом? — спросил я.
— Он умер, — ответила Натали.
— В лагере для военнопленных?
— В сорок четвертом.
— А откуда вы узнали эту историю?
— От его товарища по плену по имени Картер. Он стал предателем. Чтобы спасти свою жизнь, вещал по радио из Токио на той же волне, что и “Токийская роза”. Когда наши ребята вошли в Токио в конце войны, Картера схватили и дали шестнадцать лет тюрьмы. Его отпустили несколько месяцев назад.
— И он сразу же кинулся к вам, чтобы рассказать эту историю? Почему же он не отправился за миллионом сам?
Она снова пожала своими восхитительными плечами.
— Потому что никто не дал бы ему ни цента. Люди не забывают предателей, Энди, они все еще помнят его. Он пришел ко мне в отчаянии. Рэй, мой брат, рассказывал ему обо мне — о своей маленькой сестренке. У меня были кое-какие деньги, и я смогла заключить с ним сделку. Я дала ему немного на жизнь и обещала какую-то часть денег, если найду их. А он дал мне карту.
Китаец-бой появился снова и поставил перед нами наполненные бокалы.
— Даже если все это правда, — сказал я. — Ведь деньги бросили в залив шестнадцать лет назад. Даже чемодан проржавеет.
— Деньги были в водонепроницаемой упаковке, — возразила она. — Я знаю, что они все еще там!
— Красные могли вытащить их. Да и любой крестьянин тоже мог их найти.
Она снова покачала головой.
— Невозможно. Потому что они не знали, где искать.
— А этот Картер? — спросил я. — Он у вас выглядит хорошим откровенным парнем. А откуда вы знаете, что он не придумал все это для того, чтобы выпросить у вас подаяние?
— Потому что он дословно процитировал мне несколько наших.., выражений. Знаете, как это водится между детьми в семье? Они пользуются словечками, которые ничего не значат для постороннего человека. Эти слова употребляли только Рэй и я. И Картер мог узнать их только от Рэя. Ему не пришлось сочинять сказки о сокровище, чтобы разжалобить меня. Я и так дала бы ему немного только потому, что он знал Рэя.
— О'кей, — кивнул я, сообразив, что нет смысла спорить. — Так что же вы хотите от меня?
— Помогите мне найти деньги. Когда мы их достанем со дна — треть ваша.
— Почему же именно я такой счастливчик?
— Потому что вы, пожалуй, единственный человек, который может найти эти деньги, — медленно проговорила она. — Такая уж у вас тут репутация.
— Но вы не дали мне возможности подтвердить ее, — с сожалением заметил я.
— Репутация контрабандиста, который занимался ввозом оружия, вот что я имею в виду. Вы знаете, как проникнуть в Красный Китай и как выбраться оттуда.
— Может быть, — согласился я. — Но организационная работа требует денег. Кто ее оплатит?
— Я, — ответила она. — Сколько?
— Пока даже не представляю, — сказал я. — Как минимум — две тысячи долларов.
— Я смогу найти такую сумму.
— Но допустим, что там вовсе нет денег. Никакого чемодана, никакого миллиона долларов. Что я тогда получу?
— Я буду платить вам сотню в день, — быстро ответила она. — Сверх организационных расходов.
— Я обдумаю ваше предложение, — пообещал я. Натали допила свой коктейль.
— Вы уже долго дурачили меня, Энди Кэйн, — фыркнула она. — Целых восемь дней! Почему бы вам не дать мне прямой ответ сейчас же?
— Дорогая, — сказал я с надеждой в голосе, — если бы вы позволили проводить вас в ваш номер отеля “Ориентал”, то я уверен: это помогло бы мне быстрее во всем разобраться.
