Джулиан Саймон
Игра в безумие
Перевод И. Тополь
Оформление художника А. Данилина
Глава I
НАЧАЛО ДНЕВНИКА
Март.
Граф Дракула встречается с Бонни Паркер. Что совершат они вместе? Упырь, нелюбимый любовник, зловещий и жуткий, вонзит свои клыки в нежное горло Бонни.
«Ужаснейшая пара всех времен появится на экранах ваших кинотеатров в самой удивительной истории столетия».
Такой заголовок вам никогда не увидеть. И не хотелось так начинать свой дневник. Но я слишком взволнован.
Хочу, чтобы все было ясно. Конечно, Бонни — не Бонни Паркер, как я не Дракула, это только Игра. Главное, что я еще не встречал никого, кто бы умел играть в эту игру или хотя бы понять ее. Телевидение как-то проводило анкету со зрителями, только что посмотревшими фильм ужасов, и их расспрашивали, как понравился фильм. Некоторые шутили, другое не отвечали честно, и лишь один сказал: «Мне нравится, когда чудовище хватает девушку». И мне, подумал я, и мне. И мне это нравится. Но я еще не встречал человека, который бы в этом сознался. Люди — трусы. Кого они хотят обмануть? Ответ: только себя самих.
«Тридцать лет кино ужасов» — так называлась выставка в галерее искусств. Можете представить, как меня это привлекало. И я не разочаровался, хотя там были только кадры из фильмов. Но какие кадры! Бела Лугоши — Дракула, в длинном развевающемся плаще, в лучах прожектора на темном фоне, и еще в фильме «Убийство на улице Морг», одном из моих любимых. Бела в нем похищает женщин, а потом вместе с гориллой производит над ними экперименты. Хочет доказать какую-то теорию эволюции, но до этого вам нет дела. И вообще там всего хватало. Из современных штучек большинство слабоваты, но там были Чейни и Карлофф, отличные сцены с перепуганными девушками из «Франкенштейна» и «Дочери Дракулы». Правда, та мне не слишком понравилась. Все женщины… По-моему, дочери стоило бы специализироваться на мужчинах.
Как раз я любовался той сценой из «Франкенштейна», когда заметил, что кто-то стоит рядом. Это и была Бонни. Она в упор уставилась на девушку, думаю, ее играла Мей Кларк, лежавшую на постели, бессильно свесив голову. Я не имею привычки разговаривать с посторонними женщинами, но эта показалась мне более понятливой, что ли.
Я заметил, что это удачный кадр. Она только кивнула, но скоро мы снова стояли вместе перед очередной фотографией. И я спросил, любит ли она фильмы ужасов.
— Вообще-то да, но некоторые из них такие наивные… Я думала, что будет что-то из «Бонни и Клайда».
— Но это же вестерн…
— Да, но знаете, я имела в виду ту перестрелку. Множество крови…
Она искоса взглянула на меня, и я подумал, что с нею стоит поговорить. И я заговорил. Мы пошли выпить по чашечке кофе, и я говорил, а она слушала. В основном о моей теории «Поведение как Игра».
Никогда раньше я ни с кем об этом не говорил.
Моя теория поведения основана на мысли о том, что мы, живущие в шестидесятые годы, имитируем других, например, множество подростков подражает «Битлз», их одежде, длинным волосам и тому подобному, причем часто не сознавая этого. Все мы считаем себя оригиналами, хотя сами всего лишь копии. Каждый кем-то прикидывается. Чиновники воображают, что они знаменитые футболисты или президенты крупных фирм, иногда и то и другое вместе. Правда, все это только фантазии, знаменитых футболистов на свете немного, а на каждого начальника приходится сотни и тысячи людей, выполняющих приказания. Все мы играем какую-то роль. Главное то, что, признавая это, человек может скрасить себе жизнь. Можно отпустить узду фантазии, а это так возбуждает…
Полагаю, это придает смысл жизни. Мне — да, но сейчас я пишу в состоянии, которое можно назвать эйфорией. Словом, в один прекрасный момент я решил рискнуть. Перегнувшись через стол, сказал:
— Знаете, кто я? Бела Лугоши.
Она вытаращила на меня глаза, и я вдруг испугался. Подумал, что она приняла меня за сумасшедшего. Но все-таки продолжал:
— А знаете, кто вы? Фэй Данауэй.
Покачав головой, она ответила:
— Нет.
Я уже хотел встать и уйти, но тут она добавила:
— Я Бонни Паркер.
— А я?
— А вы — Дракула.
Разумеется, она была права. Дракула и Бонни куда шикарнее, чем Бела и Фэй. И эта книга будет о Дракуле и Бонни, и только о них. И ни о чем больше. Две недели я ничего не писал, потому что хотел вначале разобраться со своими чувствами, решить, что мы будем делать.
Думаю, мне уже все ясно. Ясно, что граф Дракула и Бонни Паркер вместе — это настоящий фейерверк дикой фантазии. Я уже рассказал Бонни такое, чего до этого не рассказывал никому. Точнее, ей это рассказал Дракула. Рассказал о том первом волнующем мгновении, когда острые клыки проникают в горло. О вкусе живой плоти. Потом о цвете крови, ее драгоценном рубиновом отливе. О виде крови, вытекающей тонкой струей. И Бонни поняла, это нас объединило. Такого еще никогда не случалось, по крайней мере не с Дракулой. У них с Бонни появилось нечто общее.
Ах! Пора остановиться.
Я должен кое-что объяснить. Дракуле это ясно, и Бонни тоже. О сексе между ними нет и речи, и никогда не будет. Дракула играл другую игру, игру в секс, с другими людьми, но в этой игре секс ни при чем. И скажу даже больше. Я тоже в ней не участвую, точнее, только вроде судьи. Что судья делает? Когда нарушаются правила игры, свистит в свисток. Играют Дракула и Бонни и знают, что это игра. Как это может быть чем-то иным, если вне игры, вне своих разговоров они не существуют? И то, что они думают или говорят, здесь ни при чем. В своем воображаемом существовании они прекрасно подходят друг другу.
Я в восторге.
Глава II
ПОКУПКА ДОМА
— Гостиная.
Агент по продаже недвижимости мистер Дарлинг почтительно склонил голову. Посреди старательно уложенных волос была округлая лысина. Все четверо оглядели пустую комнату.
— Чудно. — Поль Вэйн распахнул застекленные двери и сад и глотнул воздух, как приговоренный к смерти.
Мистер Дарлинг зашел с козыря.
— За участком — школьный стадион. Значит, строить тут ничего не будут.
Щуплый сорокалетний человечек, ухоженный и аккуратный, тип торговца недвижимостью, берущего обаянием, а не нахрапом.
— Красиво, — без особого убеждения сказала Элис. Взглянула на дочь.
Дженнифер пожала плечами.
— Дом как дом, как любой дом в предместье. Как вы и хотели.
Поль не стал напоминать падчерице, что Роули не предместье, а город. Они продолжали осмотр. Элис погрузилась в практические детали, прикидывала, какая нужна мебель, какие ковры и шторы, в душе переделывая все по-своему. Поль похваливал тихую улицу и солидную основательность домов эпохи короля Эдварда. Мистер Дарлинг все нахваливал дом, подчеркивая, что поблизости и магазины, и школы (смешно, подумала Элис, ведь Дженнифер уже вышла из школьного возраста) и что товары здесь доставляют на дом. Когда она промямлила, что нужно еще подумать, заметил, что о таком шикарном доме в таком хорошем месте долго раздумывать не следует.
О Вэйнах говорили, что они хорошая пара. Трудно было представить, что они могут поссориться. Они и в самом деле не ссорились, но только потому, что, оставаясь одни, старались избегать всех спорных вопросов. Когда в тот вечер они вернулись в Лондон и Дженнифер удалилась под неясным предлогоми, что у нее встреча, поговорили о домах в Чалк Фарм, потом — о доме в Роули.
Разговор вначале тоже был весьма уклончивый.
— Не понимаю, зачем ты сказала, что мы еще подумаем. Могли бы договориться сразу. — Поль сел, точнее, упал, на ковер, опершись головой о колени жены, и по-мальчишески улыбнулся: — Что, золотце, у тебя есть что-то против этого дома?
— Дом как дом. Думаю, там будет неплохо.
— И ты бы прекрасно все обставила. У тебя есть вкус…
— Но тебе будет дальше на работу. И Дженнифер тоже.
Административное здание компании «Тимбэлс пластик», где Поль работал начальником отдела кадров, находилось в Вестминстере. Дженнифер работала в Мейфейр в какой-то кинопрокатной фирме.
— Она ясно дала понять, что дом ей не нравится.
— Скоро вылетит из гнезда и обставит свою жизнь по-своему.
— Я хотела бы познакомиться с ее приятелями, к которым она бегает. Почему не приведет их сюда?
— Потому что молодежь — это молодежь, а мы уже старики, и нет у нас ничего общего. Хотя никто не скажет, что тебе уже сорок два.
Элис знала, что Поль хотел бы услышать, что и он не выглядит на свои сорок, только на тридцать пять, но не хотела поддерживать его легкомысленный тон. И к тому же это было неправдой. За фигурой он следил, но волосы редели, и на лице появились морщинки. Когда-то он был очень хорош собой, а она всегда любила красивых мужчин. Считала себя женщиной практичной и свой интерес к красивым мужчинам осуждала как сентиментальную слабость, но ничего не могла с собой сделать. Ее первый муж Энтони выглядел как Руперт Брук. Был он на десять лет старше нее, военный летчик, разбившийся с самолетом в Альпах, когда она была беременна Дженнифер на восьмом месяце. Поль сегодня выглядел на свой возраст. Можно ли сорокалетнего еще назвать красивым?
