Читаем без скачивания Игра в безумие - Джулиан Саймон

Строчила шторы, натирала полы, открыла счета у местных торговцев. Дважды ее приглашали на чай, но первый раз она перепутала время и явилась, когда гости уже расходились, а в другой — только слушала местные сплетни, не произнеся и десяти слов. Сплетни были не по ее части. Вернувшись домой, зареклась на будущее.

В тот день она перекладывала старые фотографии в шкатулке, стоявшей в гостиной на груде еще не разобранных вещей. Сидела на полу, поджав ноги, разложив фотографии вокруг. Грудная Дженнифер, ползущая по газону из дома под Кройдоном, где они жили, когда Поль еще был коммивояжером, Дженнифер — ангел в школьной пантомиме, Поль и она на банкете фирмы двенадцать лет назад, когда Поль только перешел в «Тимбэлс пластик». Сэр Джеффри Пиллинг, бывший коммерческим директором до того, как у фирмы возникли финансовые проблемы и Бобу Лоусону поручили ее реорганизацию, танцевал с нею дважды. Полю он сказал: «Желаю удачи вам, Вэйн, и вашей прелестной молодой жене. Вы прекрасная пара».

— Прелестной, — вздохнула Элис. В те годы это звучало как песня. Она вспоминала их как лучшую пору своей жизни, те годы, когда она уже пришла в себя после гибели Энтони и была очарована красавцем Полем, когда была хороша собой и по-настоящему счастлива. Родителям ее Поль не нравился, мать ворчала, что можно было найти кого-нибудь получше, но она не обращала внимания. Но «прекрасная пара» была давно в прошлом. «Я хороша», — заявила она себе и повторила это как заклинание, пока не вошла в ванную, где зеркало уличило ее во лжи. Бледное усталое лицо, еще хорошей формы, с тонкими чертами, но с заметной сединой в волосах и напряженным выражением глаз, явно нельзя было назвать красивым. Разорвала фотографию с банкета на четыре части, немного поплакала, а потом все четыре куска осторожно наклеила на картонку. После этой уступки сентиментальности снова стала практичной женщиной. Накрасилась, надела даже слишком элегантное платье и отправилась за покупками.

На главной улице встретила Пенелопу Сервис, которая поведала ей о загадочном исчезновении Анны-Мари.

— Она немного со странностями, — рассказывала Пенелопа вечером Дику. — Коща я рассказала ей об Анне-Мари, знаешь что она сказала? Сейчас… — Пенелопа прыснула, как от щекотки. — «Мне интересно, не соблазнил ли ее мой муж. Обо мне он уже стал забывать, зато интересуется молоденькими».

Дик кивнул. Как психолог, он привык ничему не удивляться.

— А потом добавила: «Не обращайте внимания, сегодня меня что-то потянуло на воспоминания, с вами такое бывает?» Было… мне стало ее немного жаль, она казалась такой… — фраза осталась незавершенной. — Так что я пригласила ее на чай, и, видимо, она вступит в наш… в наш бридж-клуб.

— Отлично. А что будем делать с этой чертовой девицей?

— Думаю, новую искать не будем. С ними больше хлопот, чем… — но и эта фраза осталась неоконченной.

— Полагаю, ее вещи надо бы отослать родственникам.

— Завтра займусь.

— В полиции думают, она с кем-нибудь закатилась в Лондон. Но, честно говоря, мне она такой не казалась.

Пенелопа Сервис была уже по горло сыта разговорами об Анне-Мари.

— Не знаю, мой дорогой, и мне это безразлично. Знаю только, что как помощница по дому она ничего не стоила, и… и я рада, что мы от нее избавились.

— Слушай, вот смеху будет, если Вэйн действительно скрывает ее где-нибудь в любовном гнездышке. Он-то мужчина хоть куда, а?

— Не в моем вкусе. Не люблю мужчин в его возрасте, которые ведут себя как незрелые юнцы. С него станет и волосы красить…

На дверях кабинета золотыми литерами значилось «Поль Вэйн», а пониже черными: «Руководитель отдела кадров». Должность эта когда-то называлась «начальник отдела кадров», но решено было, что «руководитель» звучит солиднее. Это отнюдь не означало принадлежность к директорату, но Поль имел право пользоваться теми же туалетными комнатами и обеденным залом, что и члены совета директоров. Эти привилегии много значили. Показывали, как далеко он смог продвинуться, поступив в фирму рядовым сотрудником.

Через неделю после переезда в Роули Поль нашел на своем столе циркуляр. В нем сообщалось, что на следующей неделе на самом верхнем этаже открывается маленький ресторанчик для директоров, избранных высших чиновников и их гостей. Посещать его следует только в обществе солидных клиентов. К циркуляру был приложен список тех, кто будет иметь право посещать ресторан, сообщив предварительно, каких приведут гостей. Его фамилии в списке не было.

Поль перечитал список еще раз. На первом листе был председатель совета директоров сэр Джордж Рос, затем все руководители. Кроме них — еще две фамилии. Блейни, начальник отдела внутреннего рынка, и О’Рурк, отвечавший за экспорт. Ясно было, что в списке должен был быть и Поль Вэйн. Циркуляр пришел из канцелярии Хартфорда, и Поль тут же позвонил его секретарше.

Девушка, снявшая трубку, сообщила, что мисс Попкин больна.

— Я заменяю ее временно, мое имя Джой Линдли.

Поль объяснил, что ему нужно.

— Мне очень жаль, мистер Вэйн, это моя вина…

— В чем же?

— Этот циркуляр. Я дослала его вам по ошибке. Даже не знаю, как это могло случиться.

— Я вас не понимаю, мисс… — никак не мог вспомнить ее имя, — Линдли. Я звоню, чтобы обратить ваше внимание, что в списке пропущена моя фамилия, вот и все.

Но когда она с сомнением ответила: «Да, понимаю», он вдруг осознал, что его не включили сознательно. Попытался сгладить впечатление, сказав, что поговорит об этом с Хартфордом. Девушка облегченно согласилась, что так будет лучше.

Положив трубку, испытал приступ гнева. Все это ясно подтверждало его слова Элис о попытках Хартфорда выжить его из фирмы. Блейни и О’Рурк были начальниками отделов его уровня, и, если их фамилии в списки были, а его нет, это было сделано умышленно. Минут через пять он настолько успокоился, что мог идти к Хартфорду.

В приемной увидел ту девушку, молодая, с начесом светло-русых волос. Испуганно улыбнулась ему.

— Вы Джой Линдли.

— Да. Мистер Вэйн, этот циркуляр… Это моя вина.

— Ничего. — Под столом он заметил красивые стройные ноги. — Как давно вы здесь работаете?

— Три месяца.

— Вам нравится?

— Ах да, очень.

— Я хочу поговорить с Хартфордом. Не волнуйтесь, Джой, о вас речи не будет. Это ни к чему.

— Я вам очень благодарна.

«Ну вот, Поль, ты и завоевал союзника», — сказал он себе, входя в кабинет Хартфорда. Тот казался слишком мал для своего огромного письменного стола. На столе стоял письменный прибор из стекла и стали в форме двух зубчатых колес, фотография жены в хромированной рамке и нож для разрезания бумаг. Ножом он пользовался редко, ибо, как обычно, на столе не было никаких писем. Хартфорд, как было общеизвестно, был убежден, что только у бездарного работника стол завален бумагами, — неприятное мнение для такого человека, как Поль, у которого стол был всегда завален бумагами, с которыми нельзя было ни разобраться сразу, ни направить в дело.

Руководители в «Тимбэлс» были на «ты», но Хартфорду Поль «тыкал» с немалым усилием. Сделал наивную мальчишескую мину, еще простодушнее, чем обычно.

— Брайан, говорят, на этой неделе открывается новый ресторан, это правда?

— Да.

— Отлично. В следующий четверг у меня будут двое очень важных клиентов. Не знаю точно, но решил, что лучше спросить, когда он откроется.

В голосе Хартфорда прозвучал ледяной тон:

— Я разослал циркуляр всем, кто сможет посещать новый ресторан. Тебе его не посылали.

Это была констатация, и, только решив что-то раз, Хартфорд уже не изменял позиции.

— Значит, ресторан предназначен исключительно для директоров.

— Этого я не говорил.

— Тогда в чем дело?

Хартфорд, высунув кончик языка, с явным удовольствием облизал тонкие губы.

— Я полагал, что вывод совершенно ясен.

Поль почувствовал, как у него краснеют уши. Но не повысил голос.

— Хочешь сказать, что мне рестораном пользоваться не положено.

— Те, кому положено, перечислены в циркуляре.

— Но там не только директора. В списке и Блейни и О’Рурк.

Он взглянул через стол в упор. Хартфорд замер по ту сторону, как ящерица в ожидании добычи. Поль был рад, что ему удалось не повысить голос.

— Ты предубежден против меня. Это несправедливо. Что положено одним начальникам отделов, должно быть доступно и другим. Я этого так не оставлю, Брайан, я пойду выше.

Хартфорд лишь кивнул.

В приемной Джой Линдли сочувственно взглянула на Поля. Усмехнувшись, он похлопал ее по плечу и ушел.

Боб Лоусон провел первую половину дня за совещанием с бухгалтерами и управляющим коммерческим банком. Обсуждали финансовые перспективы фирмы. За последние пять лет «Тимбэлс пластик» расширила сферу своих интересов, приобрела ряд мелких фирм и передала им реализацию новых пластмассовых изделий. Все были того мнения, что в перспективном плане это был верный шаг, но вложения окупались медленно, в результате чего возникла угроза, что конкурирующая американская фирма могла попытаться присоединить их к себе. Целью совещания и было оценить финансовую ситуацию на случай такого развития событий. Лоусон считал преждевременным приглашать на совещание сэра Джорджа Роса и Хартфорда. И, как выяснилось, дискуссия, как часто бывает, ничего не дала. Гуляли слухи, и весьма правдоподобные, что американцы передумали насчет слияния. Но все равно эти три часа оказались весьма утомительными, и Лоусон отклонил приглашение управляющего банком пообедать вместе. Велел принести сэндвичи с ростбифом и снял трубку своего личного телефона. Чувствовал, что ему нужно расслабиться.