Петров Михаил
Гончаров и кровная месть
МИХАИЛ ПЕТРОВ
ГОНЧАРОВ И КРОВНАЯ МЕСТЬ
В комнате сидел Ефимов и забивал адвокату Семушкину баки. А в кухне на моих коленях сидела его дочь и тоже сушила мозги.
- Вы не любите Маркеса? Как это можно? Гарсио Маркес, это чтото невообразимое. Я бы хотела проникнуться его духовностью. Его уровнем восприятия нашей действительности.
Я хотел её трахнуть и поэтому соглашался, позиция Маркеса меня вполне устраивала.
К этому необычному новоселью я готовился загодя. Его уникальность состояла в том, что оно должно было справляться в старой моей квартире, где я прожил почти десять лет. Велико важны персоны должны были почтить меня своим присутствием, поэтому ещё за неделю до намеченного празднества я заменил старую, обожаемую мною мебель на новую, отвратительно пахнущую чем-то чужим и незнакомым.
В качестве шеф-повара я попросил выступить соседку, юркину сварливую супругу. Это дело в свои руки она взяла с большой охототой, тем более узнав, что у меня будет шеф её мужа. Кроме шефа, полковника Ефимова, предполагалось, что прибудет и шеф шефа, подполковник Александров, который по моим понятиям был очень занятым человеком.
Веселье началось в семь часов вечера, как только прибыл первый гость, адвокат Семушкин, личность неординарная, и в общем одиозная, но, тем не менее, именно ему я был обязан возвращением своей несчастной халупы. Именно он, с пеной у рта доказывал и доказал, что несчастный Гончаров стал жертвой мошеннической игры своей уже мертвой сожительницы. Мы тогда здорово навредили бедному Гольбрайху, с дури купившему мою квартиру по дешевке.
В качестве подарка новоселу он приволок пару волнистых попугайчиков, сообщив, что только с ними я приобрету настоящий семейный уют и счастье. Не знаю как мне, но коту этот презент пришелся по душе. С первых же минут он вперился в них алчным желтым глазом, не желая отойти от клетки ни на метр. Я заранее оплакал несчастных птах и предложил прожженому адвокату-жулику немного, до появления важных персон, откушать. Сославшись на нездоровый желудок и больную печень, Семушкин принял большой фужер водки, запивая его молоком.
Похоже мой дом они сообща решили превратить в маленький зоопарк, к великому удовольствию полуодичавшего кота. Вторым предметом для моего обустройства явился аквариум с дюжиной экзотических рыб. Его торжественно внес ефимовский личный водитель и телохранитель. То, что следовало за ним было куда как привлекательней. Я не имею ввиду самого Ефимова, на мой взгляд, гораздо большую ценность представляла его дочь. Почему-то мы с ней сразу поняли, что самым интересным в этом обществе являемся мы сами. Уже через полчаса, отсидев, отбыв необходимое время за столом, мы перебазировались на кухню.
Здесь она мне подробно рассказала, каким негодяем был её муж и какой нужно было быть святой женщиной, чтобы терпеть его постоянные измены и прочее дурачества. Соглашался я со всем, думая только об одном, когда же мои дорогие гости оставят меня в покое и я смогу всерьез заняться моей неожиданной собеседницей.
- Костя, а тебе не кажется, что ты немного засиделся с моей дочуркой наедине, - совершенно неуместно окликнул меня Ефимов, - может быть стоит выйти на балкон и как следует покурить?
- Конечно, Алексей Николаевич, я давно этого жду.
Набросив куртки мы вышли на воздух. Мороз стоял порядка двадцати градусов и в этой холодине ореолами ярко освещенных окон сияла водонапорная башня, ровесник моего года. Имела она пять этажей, но казалась гораздо выше своих приземистых пятиэтажных братьев, хрущевских домов. Свою водоснабженческую функцию она давно потеряла, а теперь служила пристанищем какой-то автомобильной фирмы, дочернего предприятия автозавода. Кажется занималась она улучшением ходовых качеств наших несравненных авто. В общем она выполняла роль КБ, и имела красивое имя"Волга-Моторс."
- Костя, у меня такое впечатление, что тебя чем-то заинтересовала моя Милка? Не расскажешь, чем именно?
- Наверное задницей, Алексей Николаевич.
- Гончаров, ты скотина от рождения или как. . . Что это? Кажется ему надоело жить! Привлеченный его неожиданным вскриком, я невольно посмотрел туда, к подножию башни и в самый последний момент увидел, как распластанное, крылатое тело, с грохотом приземляется на крышу ничего не подозревающего "жигуленка". Хорошее новоселье у меня получается.
- Ну и бог с ним, - миролюбиво пробормотал я, - в конце концов каждый выбирает свою стезю. И с ним нам не по пути! У нас ещё шампанское не выпито. К столу, господа.
- Вы садитесь, а я сейчас прийду, - тоном не допускающим возражения приказал Ефимов, - что-то мне не нравиться этот кульбит с пятиэтажной верхотуры. Думаю ему помогли друзья эквилибристы.
Через полчаса, когда я вновь уединился с его дочерью, полковник вернулся. Весь его вид говорил, что ничего хорошего ему там услышать не удалось. Он молча разделся, выпил коньяка и пробормотал, что кажется, у него одним делом стало больше.
- Сковырнулся ведущий инженер фирмы, некто Гальский Владимир Михайлович, тридцать шестого года рождения, женат, двое детей. Все это я понимаю, но на кой хрен ему понадобилось забираться на пятый этаж, под самую крышу этой дурацкой башни. Их фирма занимает только два первых этажа, а выше вообще бедлам, шею сломать можно строительный мусор, кладбище старых вещей и человеческое дерьмо. Из сотрудников, никто, и никогда выше второго уровня не поднимался. Я сперва подумал, что он устроил там персональный нужник, а потом случайно вывалился в окно, но нет, свежих человеческих экскрементов там не наблюдается. Но был он один, об этом свидетелствуют совершенно свежие следы одной пары ботинок сорок второго размера. Похоже, что топтался он там довольно долго. Зачем? Когото ждал? А недождавшись решил покончить жизнь самоубийством? странно. У него было все, что только может пожелать гражданин нашей страны. Не нравится мне ситуация. Все, кроме логики, говорит о самоубийстве, а логика говорит обратное.
- А что говорит он сам? - Наивно спросил я.
- Он говорит тоже самое, что может говорить человек, упавший с пятого этажа и потерявший мозги на крыше подвернувшегося ему автомобиля. При твоем словоблудии, господин Гончаров, в похожей ситуации, ты бы тоже предпочел помолчать.
- В вашем обществе, не только я, но и все трупы предпочитают молчать, но мои соображения. . .
- Мальчики, - конкретно и страстно спросил Семушкин, - а у нас есть немного выпить?
- У нас есть даже много, - грубо ответил Ефимов, - но только пьяных адвокатов мне не треба! Здесь, понимаешь-ли, преступление налицо, а он. . . Вставай, болящий, и так-то много на себя взял.
- Я с грустью смотрел, как генеральская дочь застегивает сапоги, а это означало, что она уйдет вослед батюшке и её карта останется мной не покрыта.
Злого полковника я видел не раз, но это ничего не значит, сегодня злым он был всерьез, а чем я мог помочь ему? Не заниматься же мне сомнительным расследованием кончины этого идиота, свалившегося с башни.
Четыре раза взвесив за и против, я решил, что моей царской особы не стоит не только полковничья дочь, но и его внучки все вместе взятые. По солдатски ругнувшись, Ефимов вместе с дочерью откланялся.
Если не считать адвоката, остался я один, поскольку Юрка вместе с супругой поторопились удалиться во след Ефимову.
- Ну и что, - после часового раздумья спросил Семушкин, - каков подлец? Меня припутал на чепухе, а теперь выгребываеться.
- Не знаю, Плевако, но мужик он справный! - Конечно, особенно его дочь, меня-то не одурачишь, видел как ты сперму распустил, аж уши заклеило.
- Семушкин, не надо критиковать начальство, нужно к нему отнестись с пониманием, оно прозорливо и всеведуще.
- Ну конечно, он даже не может понять, что этого кретина убили.
- Я тоже не могу этого понять, но откуда у вас такая уверенность?
- Гочаров, я был лучшего мнения о твоих умственных способностях, это же просто как ощипать дворового петуха, кто по твоему был этот Гальский? Не знаешь? Зато знаю я. Он был ведущий инженер генерального проекта, который сулил нашему заводу миллиардные прибыли. Кому - то это было не по нутру, вот и посчитали, что лучше ему покинуть этот свет. История стара как весь мир. Ты хоть знаешь чем он занимался? Я не имею ввиду всю ту чепуху, что плел Ефимов.
- Конечно не знаю, я вообще далек от всяких инженеров и ученых.
- Гальский занимался проектировкой двигателей, но только не таких, какие стоят в наших автомобилях сегодня. Он занимался завтрашним днем. Идея замены двигателя внутреннего сгорания на электромотор вознила давно, сразу росле того как появились первые трамваи, но, как ты сам понимаешь, трамвай бегает по рельсам в строго ограниченном направлении. Скажем, поехать летом на дачу тебе будет очень затруднительно, потому что проложить до неё рельсы занятие очень дорогое. И даже тянуть троллейбусную линию тебе будет не по карману. Что касается аккумуляторных батарей, то тебе извесно, что и здесь изобретатели зашли в тупик по причине ограниченной емкости и непомерной тяжести этих самых батарей. У Гальского хватило ума раскрыть эту тему с другой, неожиданной, ни кому не известной до сих пор стороны. Мне кажется именно за это он и поплатился. Я немного его знал, он всегда жаловался на скудоумие своих руководителей. Но я думаю, не в скудоумии тут дело, а скорее в нежелании внедрять новыю технологии на наш паутиной покрытый завод. Куда как проще продать эти проекты кому-нибудь на дикий запад. Двойная выгода, и затрат никаких, и бабки сразу наличманом. Дурак твой Ефимов.
