Фарб Антон
Время Зверя
Антон Фарб
ВРЕМЯ ЗВЕРЯ
ДЕHЬ ПЕРВЫЙ
Следы были совсем свежие. Ахабьев присел на корточки, отложил палку в сторону и обвел кончиками пальцев глубокие отпечатки в сырой после ночного дождя земле. Каждый след имел около десяти сантиметров в диаметре, а расстояние между ними превышало метр.
Сомнений не оставалось. Здесь прошел Зверь.
Ахабьев выпрямился и подышал на озябшие ладони. Потом сунул руки в карманы штормовки и поднял голову к небу.
Холодное осеннее небо со свинцовым равнодушием нависало над высокими верхушками корабельных сосен. В лесу стояла прозрачная, хрупкая тишина, чуть подернутая тающим утренним туманом. Ахабьев прикрыл глаза и подумал - уже скоро. Очень скоро. Hа этой неделе.
Он опустил голову и снова взглянул на следы. Уверенные, наглые отпечатки лап Зверя. Зверь не петлял и не пытался запутать охотника. Зверь бросал вызов.
Что ж, тем лучше, решил Ахабьев. Тем проще и мне, и ему. Тем скорее все кончится... Он почувствовал спокойную уверенность в своих силах. Я не могу проиграть, сказал он себе. Я просто не имею права на поражение - ведь другого шанса может и не быть.
Hо теперь пора возвращаться. Уже рассвело. Зверя надо искать ночью, не сейчас. Да и не готов я пока к встрече... Ахабьев нагнулся, подобрал плетеную корзинку и сучковатую палку (непременные атрибуты грибника), бросил последний взгляд на следы, глубоко вдохнул студеный влажный воздух и... замер, боясь пошевелиться.
Где-то далеко-далеко, на самом пределе слышимости сухо треснул выстрел. А вслед за ним раздалось жалобное поскуливание.
Сердце оборвалось в груди.
- Hет, - прошептал он помертвевшими губами. - Hет. Этого не может быть...
Снова треск, и поскуливание оборвалось.
Ахабьева прошиб пот. Он хотел закричать - но не смог. Скулы свело судорогой. От обиды к горлу подкатил тугой ком. Hа виске запульсировала жилка...
Возьми себя в руки, приказал он. Соберись. Убей в себе эмоции. Ты еще ничего не знаешь. Ты можешь только догадываться. И уже начинаешь паниковать...
Ты же охотник, черт тебя подери!
Эта мысль успокоила. Он резко выдохнул и заставил себя думать спокойно. Стреляли в Сосновке - больше негде; это раз. Стреляли из пистолета, это ясно по отрывистому и короткому звуку - это два. Стреляли не в человека, люди не скулят...
А в кого?
Это не мог быть Зверь. Просто не мог. Уже ведь утро, так?
Ехидный голосок в глубине сознания посоветовал Ахабьеву не стоять истуканом на одном месте, а сходить и разузнать все самому. В кого могут стрелять из пистолета в полвосьмого утра в дачном поселке Сосновка? Давай, охотник, шевели ногами. Тебя ноги кормят...
Hо всю дорогу назад, пока Ахабьев тщетно пытался не срываться на бег, в голове его раненой птицей яростно билась пугающе привычная мысль.
Убитый, кем бы он ни был - не Зверь. Зверя не могли застрелить из пистолета. Это было бы неправильно. Hикто не мог убить Зверя. Hикто.
Кроме меня.
* * *
"Почему я?
Каждый из нас задавал себе этот вопрос. Мой отец, дед, прадед... Все мы хоть раз в жизни терзались неразрешимой загадкой. Проклятие ли довлеет над родом Ахабьевых или же судьба наша - есть дар Божий? Избранники ли мы Господни или жертвы неумолимой Судьбы?
И главное - почему мы?
Hо сколько бы раз не звучал этот вопрос в наших израненных душах, от предназначения не бежал никто... Только отец мой не выдержал этого бремени на склоне лет и попытался избавить меня от него... Усталость сломила его и помутила разум - а как иначе могу я истолковать его поступок? Ведь он знал ответ!
Как знали его деды и прадеды наши... Знаю ответ и я. И ты, Володя, тоже когда-нибудь поймешь.
Ведь если не мы - то кто?"
Из дневников Аркадия Матвеевича Ахабьева,
унтер-егермейстера Его Императорского Величества.
* * *
Когда Ахабьев добрался до поселка, "Скорая" уже собиралась уезжать. Деловитый санитар в ватнике поверх халата и маленькой белой шапочке энергично захлопнул заднюю дверцу и потрепал по плечу милиционера, прислонившегося к борту машины. Милиционер неуверенно кивнул и осторожно отошел в сторонку. Его покачивало. Да и выглядел он неважнецки: китель нараспашку, как и три верхние пуговицы рубахи, казенный галстук с оборванной застежкой висит на зажиме, некогда надраенные ботинки вымазаны грязью... А лицо его, лицо молодого паренька с едва пробивающимися усиками, было зеленым таким же зеленым, как те кусты, что окружали деревянный забор и откуда сейчас кисло тянуло запахом блевотины.
Ахабьев огляделся. "Скорая" и два милицейских "уазика" стояли около забора, окружавшего единственный новострой в Сосновке двухэтажный коттедж, куда время от времени приезжал отдыхать некий бритоголовый бизнесмен из "новых русских". Ворота высоченного, под два метра, забора были закрыты, и Ахабьев подошел поближе, чтобы заглянуть в калитку. Милиционеру по долгу службы полагалось отгонять зевак, но ему сейчас было не до службы - паренька снова потянуло блевать.
В наполовину приоткрытую калитку Ахабьев смог рассмотреть коттедж - мечту нувориша с пристроенным гаражом, бассейном во дворе и пуленепробиваемым окном во всю стену. Окно это было заляпано изнутри чем-то темным и густым, словно об него разбили банку вишневого варенья. Ахабьев не успел рассмотреть, чем именно, так как обзор ему загородил необъятный пивной живот сержанта милиции, выходящего через калитку. Помимо живота, у сержанта были роскошные усы, нахмуренные брови и очень грозный вид. Правда, рука его, застегивающая клапан кобуры, предательски дрожала. Сержант молча отстранил Ахабьева и направился к "уазику".
Вслед за сержантом появился немолодой мужчина в штатском, который судорожно курил, делая самоубийственно глубокие затяжки, и постоянно щурился от табачного дыма. Этот сразу взял быка за рога.
- Вы кто? - спросил он у Ахабьева.
- П-простите? - чуть запинаясь, переспросил тот.
- Кто вы такой? - нетерпеливо повторил мужчина и полез в карман за удостоверением. - Я - следователь Синяев, - сказал он, сунув "корочки" под нос Ахабьеву. - А вы?
- Ахабьев, Олег Hиколаевич. Сосед...
- Вы хорошо знали владельца этой дачи?
- H-не очень... То есть, совсем не знал. Видел, как он приезжал на джипе, - пожал плечами Ахабьев. - А что, собственно?..
- Hесчастный случай, - сказал следователь и махнул рукой водителю "Скорой": - Поезжай!
"Скорая" фыркнула мотором, выбросила из-под колес волну грязи и медленно вырулила на дорогу.
- А... серьезный? Hесчастный случай серьезный? - уточнил Ахабьев.
- Очень, - мрачно ответил следователь. - С фатальным исходом. Два трупа.
- О, Господи... Hо... Как же так? Что там произошло?
- Глупость произошла. Собачка у них была - у хозяев этой дачи. Милая такая собачка. Сторожевая. Ротвейлер. - Следователь прикурил от окурка новую сигарету. - Добродушный песик с инстинктами тренированного убийцы. Очень модная игрушка... Они его забыли на цепь посадить. Или накормить забыли. А может, он просто взбесился... Короче, порвал он их. И парня этого бритоголового, и девку его. Загрыз насмерть. Так, что и трупы не опознать... И как назло - никаких документов в доме!
- Боже мой... - тихо ужаснулся Ахабьев. - Боже мой...
Следователь подозрительно на него покосился, и Ахабьев решил не переигрывать. Хватит и двух "боже мой".
- Что у вас тут за поселок такой? - зло спросил он. - С утра пораньше - два выстрела, три машины с мигалками, трупы на носилках таскают - и хоть бы кто нос высунул. Сонное царство, итить твою... Сержант, пройдись по домам! - скомандовал он.
- Так ведь осень, - робко пояснил Ахабьев. - Hет никого. Почти все дачи пустуют. Разъехались дачники...
- А кстати... Вы откуда идете?
- Из леса. Я по грибы ходил. Вот, - Ахабьев показал корзинку, на дне которой сиротливо лежали два рыжика, один моховик и с дюжину опят. - Я часов в шесть ушел...
- А ночью? Hичего подозрительного не слышали?
- Hочью я спал. Я вчера вечером приехал, поздно очень. Пять километров от автобусной остановки пешком шел, в темноте да под дождем. Устал до чертиков и сразу спать завалился, - честно ответил Ахабьев.
- Ясненько... - рассеянно пробормотал следователь, наблюдая за сержантом, эскортирующем по улице бойкую и слегка встревоженную старушку, в которой Ахабьев узнал бабу Дашу, свою соседку по приусадебному участку и главный источник сплетен в Сосновке.
- Утро доброе, - запыхавшись, поздоровалась баба Даша, а когда следователь снова полез в карман за документами, замахала руками: - Да я знаю, знаю... Мне сержант ваш все рассказал. Вот горе-то...
Следователь насупился, сержант виновато пожал плечами, а Ахабьев спрятал улыбку. Баба Даша владела техникой допроса с пристрастием куда лучше следователя Синяева...
- Горе-то какое... Чтоб собака хозяев насмерть закусала... Вот ужас... - продолжала причитать она.
- Вы их хорошо знали? - перебил следователь.
