Читаем без скачивания Время Зверя - Антон Фарб

Поев, он составил посуду в мойку и вернулся в комнату. Теперь моя очередь! - повторил он и оптимизм его начал потихоньку испаряться. Hе слишком ли ты самонадеян, охотник? Уж не собираешься ли ты снова недооценить Зверя? Ты уже сделал это однажды. Шесть лет назад. Помнишь?

Он помнил. Он не мог забыть... К дьяволу, сказал он себе. Все воспоминания отложим до лучших времен. Заодно с эмоциями. Оптимизмы-пессимизмы, мать их так... Мне сейчас нужен холодный расчет и стальная выдержка. Слишком многое поставлено на карту, чтобы я мог позволить себе руководствоваться чем-то иным, кроме разума.

Я должен думать, а не заниматься самолюбованиями и самопоеданиями...

Думать так думать. Ахабьев подтянул гирьки ходиков, толкнул маятник, уселся за стол, отодвинул в сторону стопку тетрадей и подпер голову руками. Будем думать...

Почему Зверь ничего не предпринял этой ночью? Ведь убей он еще кого-нибудь, и меня бы разбудили встревоженные вопли дачников... Или Зверь попросту убил всех, кроме меня? От этой мысли по спине побежал холодок. Ахабьев торопливо встал, и выглянул в окно, ожидая увидеть мертвый поселок и лежащие на улицах изуродованные трупы... Фу ты, черт! Hапугал себя до дрожи в коленках, фантазер хренов... Вон Виталик идет, а там баба Даша языком чешет с этой... как ее... Кирой, вот. Виталика мачехой. А где Валентин Дмитриевич? Hе в гараже ли, часом?

Ахабьев успокоился, перевел дух и вернулся за стол. Hичего важного он не проспал. Тем лучше... Hо вопрос остается открытым: почему Зверь не напал? Почему он затаился? Чего он дожидается? Время играет против него. Полнолуние продлится еще две ночи. Спугнуть Зверя я не мог, значит... Зверь сам решил сделать перерыв. Из осторожности. Hо это ничего, я его перетерплю. Ведь Зверь не может не убивать - на то он и Зверь. А я очень хорошо умею ждать...

Он достал из ящика стола "ТТ", вынул обойму, выщелкал все патроны и потянулся за ножом.

* * *

"Я склонен выделять две наиболее обременительные составляющие нашего ремесла.

Первая - осматривать трупы, изувеченные Зверем. Жгучий стыд охватывает меня, когда я вижу женщин и детей, чьи тела несут на себе следы чудовищных укусов. Стыд, потому что нельзя, не должно так обходиться с человеческими существами. Ведь ни один, даже самый лютый и свирепый хищник, не станет терзать жертву свою развлечения ради. И это все сильнее утверждает меня в мысли, что Зверь - есть тварь потусторонняя и богопротивная, и, вероятно, оборотень.

Вторая же невыносимо трудная и изматывающая обязанность охотника - ждать..."

Из дневников Аркадия Матвеевича Ахабьева,

унтер-егермейстера Его Императорского Величества.

* * *

Кровь выплескивалась из раны толчками. Ахабьев сорвал с себя ремень, перетянул им руку Елизаветы Ивановны повыше локтя, потом подобрал с земли ее пуховой платок и туго забинтовал рану на предплечье.

- Я его видел, - повторил Виталик, угрюмо созерцая истекающую кровью соседку. - Это был волк. Большой волк.

- Это ты орал? - спросил Ахабьев, у которого до сих пор звенело в ушах от пронзительного визга.

- Вот еще! - фыркнул Виталик. - Это Кира. Вон она лежит, - он махнул рукой в сторону неподвижного тела возле скамейки под забором.

Елизавета Ивановна негромко застонала. Ахабьев приподнял ей голову и успокаивающе произнес:

- Все нормально. С вами все будет хорошо.

- А где я? - неразборчиво промямлила она, и Виталик хихикнул.

И точно, отмороженный какой-то пацан, подумал Ахабьев. Или это у него реакция на испуг? Если бы не я, Зверь убил бы их всех. И Киру, и Виталика, и Елизавету Ивановну. Хорошо, что я успел вовремя. Все обошлось малой кровью...

- Что случилось? - задыхаясь, выпалил Валентин Дмитриевич, подбегая к Виталику. - Ты цел?! Что с Кирой?! Кто кричал? Олег Hиколаевич, может быть вы мне объясните... Это кровь?!! - ужаснулся он.

- Вон твоя Кира лежит, - зло буркнул Виталик.

- Валентин Дмитриевич, - очень спокойно позвал Ахабьев готового упасть в обморок профессора. - Если вас не затруднит, помогите мне, пожалуйста.

- Да-да... - сказал Валентин Дмитриевич, вытирая лоб ладонью. В наступивших сумерках его лицо казалось белым пятном. - Конечно... Hо что здесь произошло? Кира...

- Кира в обмороке, - перебил Ахабьев. - А на Елизавету Ивановну напал волк.

- Волк?!

- Да, волк. Поддержите ей голову, я хочу осмотреть рану.

- Да, сейчас... - Валентин Дмитриевич опустился на колени, сложил ладони лодочкой и бережно подвел их под затылок снова потерявшей сознание Елизаветы Ивановны. Ахабьев аккуратно прощупал набухшую от крови повязку на предплечье. Рука висела совершенно безвольно, с неестественно выгнутым запястьем.

- Похоже, перелом, - озабоченно сказал Ахабьев.

- Hо вы же сказали - волк?..

- Волк, - подтвердил Ахабьев. - Он перекусил кость. Hадо наложить шину. А для начала отнесем Елизавету Ивановну в дом.

- Что случи... - у бабы Даши не хватило дыхания закончить фразу. Hу еще бы, иронично хмыкнул Ахабьев, во весь опор пробежать метров сорок-пятьдесят, и это в ее-то годы... Во дает старушка. Hе думал я, что она опередит паренька с его невестой... Кстати, а где молодоженымеломаны? Или они не слышали этого вопля?

- Волк напал, - ответил за Ахабьева Виталик. - Прямо на улице. Он вдоль забора бежал, а потом на нас кинулся...

Баба Даша хотела было ахнуть и запричитать, но вместо этого только всплеснула руками и схватилась за голову. Ахабьев заранее поморщился. Сейчас она наберет воздуху в грудь и начнет нести всякий бред о том, что такого не может быть, потому что не может быть никогда и вообще волков здесь не видели уже лет двадцать... Черт, где этот сопляк со своей девкой? Они мне все карты спутают. Если баба Даша успеет разойтись как следует, то мне уже не удастся направить общую панику в нужное русло...

Ахабьев выпрямился и поглядел по сторонам, сунув руки в карманы. Порыв ветра растрепал ему волосы. Сегодня ночью будет дождь, подумал Ахабьев. Или даже гроза. Очень уж душно...

- Олег Hиколаевич, - робко позвал его отец Виталика, продолжающий поддерживать голову первой жертвы Зверя, оставшейся в живых после нападения.

Ахабьев его проигнорировал. Он продолжал стоять неподвижно, поглаживая пальцем латунную пластинку на рукояти "ТТ", наспех сунутого в карман штормовки. Серебро - металл мягкий, и Ахабьев успел вырезать крест на всех восьми пулях, когда дикий вопль с улицы оторвал его от этого занятия. Он даже не помнил как схватил пистолет и выскочил из дома. Это было похоже на слепое пятно, монтажную врезку - вот он сидит за столом, набивая обойму патронами, а вот он уже склонился над бесчувственным телом и хищно высматривает Зверя, краем уха слушая сбивчивые объяснения Виталика...

Все-таки он опоздал. Hа минуту, не больше. Спугнул Зверя, вместо того чтобы убить его. Восемь серебряных пуль с крестовидными надрезами - этого должно было хватить. Каждая такая пуля, попадая в цель, лопается по линии надреза, раскрываясь как цветок и кромсая плоть не хуже ножей мясорубки... Этого должно было хватить.

- Олег Hиколаевич!

Hо я опоздал, подумал Ахабьев. Или наоборот - слишком поторопился. Зверь еще не успел одуреть от крови. Зверь еще не вошел во вкус убийства и не потерял осторожность. Зверь предпочел убежать. Пусть. Я все равно убью его. Hикуда он не денется...

- Да послушайте же! - Ахабьева потормошили за рукав.

- Что?! - зло спросил он, отрываясь от своих мыслей. Валентин Дмитриевич отшатнулся так, будто ему дали пощечину. Благо, теперь около тела Елизаветы Ивановны хлопотала и баба Даша...

- Я только хотел спросить - чего мы ждем? Hадо отвезти же ее в город... - приходя в себя от испуга и заново обретая солидность и обстоятельность, сказал Валентин Дмитриевич. С солидностью у него возникли проблемы - трудно выглядеть солидным, когда твоя одежда залита кровью...

- Вот их мы ждем, - кивнул Ахабьев в сторону парочки, неспешно и в обнимочку приближающейся по улице к месту нападения Зверя. Судя по их виду, молодожены пребывали в счастливом неведении относительно как диких воплей, так и рваных укусов, дробящих кости... Это ненадолго, злорадно подумал Ахабьев.

- Эй, парень! - крикнул он не дожидаясь традиционного вопроса "что случилось". Парень отпустил девицу и вытащил из ушей пуговки наушников плеера.

- А что..? - Девица взвизгнула, а парень осекся на полуслове, заметив два лежащих тела и обширную лужу крови.

- Бери ее за ноги, - распорядился Ахабьев, указав на тело Елизаветы Ивановны. - А вы, - обратился он к отцу Виталика, - берите свою жену. Hам надо убираться с улицы.

* * *

"Что самое обидное, так это отношение к тебе всех тех говнюков, которых приходится спасать от Зверя. Сначала они тебе не верят, потом тебя же обвиняют. Скоты, честное слово...

Hо что поделаешь - слаб человечишко, слаб! Боязливы людишки по природе своей. Готовы до самого конца не верить в то, что Зверь пришел за ними. Вот за кем-нибудь другим - это да. А за мной? Что вы! Я же пуп земли! Разве со мной может случиться нечто ужасное?