Гончаров Иван Александрович
Иван Савич Поджабрин
И. А. Гончаров
ИВАН САВИЧ ПОДЖАБРИН
Очерки
Иван Савич сидел после обеда в вольтеровских креслах и курил сигару. Ему, по-видимому, было очень скучно. Он не знал, что делать. Для препровождения времени он то подожмет ноги под себя, то вытянет их во всю длину по ковру, то зевнет, то потянется, или стряхнет в чашку кофе пепел с сигары и слушает, как он зашипит; словом, он не знал, что делать со скуки. Ехать в театр еще рано, в гостях он быть не любил. В передней храпел слуга, у ног спала собака. Всё сердило Ивана Савича, и эта досада простиралась и на лакея и на собаку. Иван Савич уже попотчевал двумя пинками Диану, которая сунулась было лизать ему руку. Она, свернувшись, легла на ковер и чуть-чуть дрожала, только по временам открывала один глаз и искоса поглядывала на своего господина.
- Авдей! - закричал он.
- Че-о изволит... - впросонках пробормотал тот.
- Не храпи! Эк ты храпишь: за две комнаты слышно. Храпенье прекратилось; место его заступила продолжительная, энергическая зевота с прибавочными звуками: ге! ге! ге!
- Не зевай или зевай как следует, про себя! - закричал Иван Савич.
Воцарилось молчание, но ненадолго. Поднялся сухой, продолжительный кашель. Приятель мой пожал плечами.
- Вот, кашлять стал! Не можешь посидеть смирно? А отчего кашель? оттого, что всё по сеням да по двору таскаешься в одном жилете. Говорил тебе: нет, не слушаешься. Ну смотри у меня и спи на дворе, а здесь я кашлять тебе не позволю.
После этого увещания оба замолчали, и Иван Савич опять принялся за свои занятия: за вытягивание и поджимание ног, за стряхивание пепла и проч.
Вдруг в зале послышались шаги Авдея. Он явился в кабинет и стал у дверей. То был низенький, плешивый, пожилой человек. Волосы у него на затылке были с проседью.
- Что тебе надо? - спросил Иван Савич.
- Я забыл вам сказать: дворник давеча говорил, что на вас хотят жаловаться...
- Кто? кому? - с испугом спросил Иван Савич.
- Хозяину жильцы.
- Жильцы? хозяину? - Да-с: слышь, женскому полу проходу не даем...
- Цс! что ты, дурак, орешь!
- Да-с. Вон этот чиновник, что против нас живет, - продолжал Авдей, очень недоволен. Дворник говорит: как, говорит, твой барин со двора, так и жена эвтого чиновника на рынок-с с девкой идет. На что это, говорит, похоже? Муж-то, говорит, раз и пошел следом за вами и видел, говорит, как вы, вишь, вышли из переулка да с ней рядом и пошли, и был, говорит, очень, очень недоволен: ворчал целый день и только к вечеру угомонился, и то оттого, что выпил.
- Гм! какой варвар! - сказал Иван Савич, покачав головой, - ну?
- Еще, слышь, булочник жаловался...
- А этот на что?
- Всё, вишь, дочь его мимо наших окошек шмыгает да в кухню к нам часто заглядывает.
- В самом деле? На кого ж булочник жаловался: на меня или на дочь?
- Не могу знать.
- Так знаешь что? - сказал Иван Савич.
- Не могу знать.
- Ищи поскорей другую квартиру.
- Опять! - горестно сказал Авдей, - давно ли переменили.
- Давно ли! что ж делать: ты сам видишь, что нам житья здесь нет: притесняют. Долго ли до беды? Ищи!
- Этакую квартиру менять! - сказал Авдей, - и сарай, и ледничек особый...
- Вот еще! зачем нам ледничек! Мы дома не стряпаем, впрок ничего не запасаем.
- Как зачем-с? неровно пригодится. Вот раз дыню на лед клали... Мало ли зачем?
- Нет, ищи! Да мне эта квартира и надоела. Я уж всех здесь знаю; все наскучили. Не с кем пожуировать жизнию.
- А Марья Михайловна?..
- Ну уж дрянь-то! Ищи!
- Побойтесь Бога, Иван Савич, - сказал Авдей, - грешно, право, грешно.
- Полно! - с досадой возразил Иван Савич. - По-твоему, не пожуируй! Сиди вот этак с тобой да с Дианкой дома: не с кем слова сказать. Да еще пожалуются - беда выйдет, пристанут! Ищи. Да смотри, чтоб окна выходили на улицу и на двор. А если где заметишь в доме... понимаешь?.. того... так хоть на улицу и не будет окошек, нужды нет.
Ежедневный образ жизни Ивана Савича, как нынешние драмы, разделялся на три картины. Утро в должности. Это он называл серьезными занятиями, хотя иногда сидел там, ничего не делая. Обед в трактире, часто с приятелями. Тогда обедали шумно и напивались обыкновенно пьяны. Это называлось кутить и считалось делом большой важности. Вечер или в театре, или в обществе какой-нибудь соседки. Последнее значило у Ивана Савича и подобных ему жуировать жизнию. Выше и лучше этого он ничего не знал. Родители оставили ему небольшое состояние и познакомили его с порядочными людьми. Но он нашел, что знакомство с ними - сухая материя, и мало-помалу оставил их. Книг он не читал, хотя учился в каком-то учебном заведении. Но дух науки пронесся над его головой, не осенив ее крылом своим и не пробудив в нем любознательности. Каким он вступил в учебное заведение, таким и вышел, хотя, по заведенному в этом заведении похвальному обычаю, получил при выходе похвальный лист за прилежание, успехи и благонравное поведение.
На другой день Авдей доложил Ивану Савичу, что на трех воротах видел объявления и осмотрел две квартиры: обе казались хороши. Иван Савич оделся и отправился вместе с ним. Они пришли к большому четырехэтажному дому. У ворот сидел мужик в тулупе.
- Не дворник ли ты? - спросил его Иван Савич ласково.
Мужик зевнул и молча стал смотреть в другую сторону.
- Где здесь дворник? - спросил Авдей.
- Мужик молчал.
- Дома дворник? - спросил опять Иван Савич. Мужик посмотрел на них обоих и молчал.
- Да что ж ты, глух, что ли? говори!
- Я не здешний! - лениво отвечал мужик, запахивая тулуп.
- Так бы и говорил, чухна проклятая, - сказал Авдей, - а то молчит!
Они вошли на двор. Им навстречу попался еще мужик.
- Дворник? - спросил Иван Савич.
- Никак нет-с, - проворно отвечал мужик, приподняв шляпу, - вон где дворник живет. Извольте позвонить; кажись, дома. - Позвони, Авдей!
Авдей позвонил. В дворнической никто не пошевелился. Иван Савич позвонил сам сильнее: нет ответа. Авдей спустился со ступенек к засаленной двери и постучал кулаком. Молчание. И Иван Савич постучал посильнее. То же.
- А вы бы покрепче! - сказал тот же мужик, который, указав им конуру дворника, всё вертелся поодаль от них у ворот.
Иван Савич постучал очень крепко.
- А вы изо всей мочи! - сказал мужик.
- У меня уж нет больше мочи. Поди-ка ты, Авдей!
Всё безуспешно.
- Пожалуйте-ка, я, - сказал мужик и застучал так, что стекла задребезжали.
Никто не откликнулся.
- Ну, видно, дома нет, - говорил мужик. - Я думал, не заснул ли он. Лют спать-то: нескоро добудишься. Нет ли разве на другом дворе?
Барин и слуга отправились на другой двор; за ними в качестве наблюдателя поплелся и мужик. Там бродили два гуся да пяток кур. В одном углу баба мыла кадку, в другом кучер рубил дрова.
- Не знаешь ли, тетка, - спросил Авдей, - где дворник? Нет ли его здесь?
- Нет, батюшка, не видать. Он должен быть на том дворе.
Они пошли опять на первый двор и прошли было уж ворота.
- Кого вам, господа, - закричал кучер, - дворника, что ли, надо?
И с этими словами вонзил топор в бревно, обернул его, поднял над головой и хлопнул оземь. Бревно разлетелось надвое; одна половинка ударила по коленке Авдея.
- Вишь тебя, леший... - сказал Авдей, прыгнув.
Кучер опустил топор к полу.
- Да, да, любезный, дворника. Где он? - спросил Иван Савич.
- Да, где он? - примолвил, почесывая коленку, Авдей.
Кучер поглядел на них, потом поплевал на ладони, взял топор и опять занес его над головой.
- Не знаю, не видал! - отвечал он, тряхнув головой, и вонзил топор в другое бревно.
- Зачем же ты ворочаешь по-пустому? - сказал Авдей. - Этакой народец!
И пошли прочь. Они уже решились идти на другую квартиру. Между тем Иван Савич глазел на окна всех этажей, и вдруг глаза его заблистали: в окне третьего этажа мелькнуло белое платье, потом показалось и тотчас спряталось кругленькое женское личико, осененное длинными черными локонами. Из-за него выглянуло другое, старое и некрасивое, женское лицо.
- Ну вот: тебя очень нужно! - проворчал Иван Савич, относя это ко второму явлению.
Когда они проходили мимо дворнической, из глубины ее, как из могилы, выдвинулась сонная фигура самого дворника, в рубашке, с самоваром в руках.
- Ты дворник? - спросил Авдей.
- Я-с. Что вашей милости угодно?
- Что! где ты прячешься! барин спрашивает тебя.
- Какой барин? - говорил дворник, поглядывая с любопытством на Ивана Савича.
- Мы тебя целый час ищем, - сказал Иван Савич.
- А вы бы позвонили.
- Мы даже трезвонили; руки отколотили, стуча в дверь.
- Не слыхал. Признаться, соснул маненько, - сказал дворник.
- Так не мы тебя разбудили? - спросил Иван Савич.
- Нет-с, я сам проснулся: диво, как я не слыхал. Мне только чуть дотронься до скобки, я и услышу.
- В третьем этаже здесь отдаются три комнаты и кухня? - спросил Иван Савич. - Покажи-ка нам.
- Сейчас-с. Вот ключи только возьму. Пожалуйте-с.
