В руках у меня была шляпная коробка, тщательно завернутая в обычную коричневую оберточную бумагу.
Я вошел в просторный вестибюль муниципалитета и поспешил к лифту. Несколько полицейских встречали посетителей пристальными взглядами. Мой сверток, по-видимому, вызвал у них повышенный интерес, однако никто не сделал попытки задержать меня.
На третьем этаже в коридоре также стояли полицейские. Не обращая на них внимания, я спокойно проследовал в конец коридора и распахнул дверь в приемную мэра. В углу за столом сидел подтянутый молодой человек. Его взгляд с беспокойством скользнул по моей коробке.
— Чем могу быть полезен? — поднялся он.
— Мне бы хотелось немедленно видеть мэра.
Молодой человек нервно облизал губы.
— Вам назначена встреча?
— Если бы она была назначена, я бы так и сказал. — Я взглянул на часы. — Однако поторопитесь. Мне необходимо видеть его не позже чем через десять минут.
— Одну минуточку, — попросил он и поспешно юркнул в соседнюю комнату. Громко щелкнул английский замок.
Я присел на кожаный диван, а коробку аккуратно положил на колени. Прошло минут пять, прежде чем дверь в коридор осторожно приоткрылась и высокий человек в синем костюме нерешительно остановился на пороге. Из-за его спины вытягивали шеи полицейские. Он внимательно посмотрел на коробку, затем на меня, очевидно, оценивая ситуацию. Потом жестом приказал полицейским удалиться, бочком протиснулся в приемную и захлопнул за собой дверь.
— Это вы хотите видеть мэра Петтибона?
— А вы и есть мэр? — ответил я вопросом на вопрос.
— Нет. Я лейтенант Ваймар. А зачем вы хотите видеть мэра?
— Это мое личное дело.
Последовала неловкая пауза. И тут уши лейтенанта начали описывать круги наподобие радаров, пока не зафиксировали направление, откуда исходил встревоживший его звук. Он указал на коробку.
— Эта штука что, тикает?
Спорить было бесполезно. «Эта штука» действительно тикала. Причем, как назло, коробка соскользнула с моих коленей, но в последний момент мне удалось ее поймать. Подняв глаза, я увидел, что лейтенант зажмурился. В конце концов он пришел в себя и с трудом выдавил:
— Что в этой коробке?
— Это тоже мое личное дело. — Я снова посмотрел на часы. — Повторяю, что я должен видеть мэре в течение ближайших десяти минут. И не секундой позже.
Он, казалось, немного приободрился.
— Десяти минут? — Лейтенант сделал несколько шагов вперед. — К сожалению, мэр сейчас очень занят. Не могли бы вы зайти немного попозже?
— Нет. — Я положил коробку на диван рядом с собой. — Если мне не удастся встретиться с мэром немедленно, я полон решимости…
В эту секунду Ваймар, как пантера, бросился к моему свертку, схватил его и в мгновение ока отскочил, распахивая дверь в коридор.
— Быстро! Кто-нибудь, принесите ведро воды! Эта штука может сработать меньше чем через десять минут!
Я последовал за ним.
— Эй, что все это значит?
Он не обращал на меня ни малейшего внимания.
— Черт побери, давайте же воду!
Краем глаза я заметил, как полдюжины полицейских бросились врассыпную. Один, правда, рывком распахнул дверь в подсобку уборщицы, где была глубокая раковина. Он заткнул сток собственным носовым платком и на всю мощь открыл оба крана:
— Сюда, лейтенант!
Ваймар опустил сверток в раковину. Наблюдая за воздушными, пузырьками, поднимавшимися от коробки, я улыбнулся:
— Надеюсь, что полиэтилен действительно непромокаем.
— Непромокаем? — Глазе лейтенанта округлились. — Мне это и в голову не пришло. Все назад! Бомбе может взорваться в любой момент!
Я поймал себя на том, что вместе с остальными поспешно ретируюсь в конец коридора.
— Эй, кто-нибудь, срочно вызовите бригаду по обезвреживанию бомб! — приказал Ваймар.
Молоденький полицейский выскочил вперед и отдал честь:
— Слушаюсь, сэр! Но я не знаю их телефоне.
Лейтенант побагровел, но не дрогнул. Не теряя ни секунды, он повернулся к сержанту:
— Мэрфи, немедленно бригаду по обезвреживанию бомб!
Сержант удалился, и внимание лейтенанта Ваймара вновь переключилось на меня. В сопровождении нескольких полицейских я был доставлен в пустую комнату не втором этаже.
Ваймар сел, не спеша открыл ящик письменного стола и извлек оттуда сложенный вдвое лист бумаги.
— Это вы написали, не так ли?
Он не позволил мне взять листок в руки, и я вынужден был напрягать зрение, читая отпечатанный на машинке текст:
«Мэру Петтибону.
Ваши действия по строительству юго-западного шоссе не что иное, как откровенное злоупотребление властью, и производятся явно не в интересах налогоплательщиков. Поскольку законных способов немедленно убрать вас с занимаемого поста не существует, я собираюсь отправить вас не тот свет.
Мститель».
Я отрицательно покачал головой:
— Машинка с мелким шрифтом. Я предпочитаю крупный. Намного удобнее читать.
Лейтенант насупился:
— Так вы или нет писали это письмо?
— Дорогой сэр! Если бы я собирался взорвать мэра, разве стал бы я его об этом предупреждать?
— А почему бы и нет, — возразил он. — Некоторые террористы сумасшедшие.
Я улыбнулся:
— Надо бы снять отпечатки пальцев.
Очевидно, на письме никаких отпечатков не было, поэтому Ваймар пропустил мои слова мимо ушей и продолжал допрос:
— Как вас зовут?
— Джеймс Б. Беллингтон, — сказал я.
Он начал записывать:
— Джеймс…
— Б. Беллингтон — два Б — как в слове бомба, — помог я ему.
Ваймар вздрогнул и пристально посмотрел мне в глаза.
— Адрес?
— Я вынужден снимать номер в отеле «Медифорд». Отвратительное место, но это все, что я могу позволить себе в настоящий момент.
— Ваше финансовое положение пострадало из-за того, что строительство шоссе было перенесено севернее, чем предполагалось?
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос и требую встречи с моим адвокатом…
В этот момент в комнату вошел человек, облепленный клочьями ваты. В руках он держал мой мокрый сверток. Очевидно, это был специалист по обезвреживанию бомб.
— Мы проверили это, лейтенант.
— Ну… — нетерпеливо потребовал Ваймар.
Облепленный ватой джентльмен пожал плечами:
— Будильник. Больше ничего. Просто дешевый будильник.
— Конечно, будильник, — повторил я раздраженно. — А вы что ожидали? Бомбу?
Ваймар выглядел несколько смущенным. Повернувшись ко мне, он спросил вялым голосом:
— Вы все еще хотите видеть мэра Петтибона?
— Не сейчас. Я слишком переволновался. — Я посмотрел в глаза лейтенанту. — Вы хорошо защищаете мэра. Это приятно и полезно знать. Любой, кто захочет его взорвать, должен быть весьма сообразительным.
Я встал.
— Всего доброго, джентльмены.
— Не забудьте ваш будильник, — вдруг вспомнил Ваймар.
Я пожал плечами:
— Боюсь, что он испорчен. Можете оставить его как экспонат для вашего музея криминалистики. И передайте мэру Петтибону, что я еще вернусь. Возможно, сего… — тут я осекся.
В вестибюле я купил сигару, закурил и вышел на улицу.
На углу мое внимание привлек газетный киоск, на витрине которого были разложены журналы с яркими обложками. Особенно бросались в глаза те, что предназначались для мужчин с потными руками. Я фыркнул:
— Безобразие. Сущее безобразие!
Киоскер, пожилой человек, подпоясанный холщовым фартуком с огромным карманом для мелочи, поднял на меня усталые глаза.
— Мистер, если вы хотите что-нибудь из этого, просто суньте потихоньку журнал под пальто и отдайте мне деньги. Я понимаю, что иногда бывает неловко…
— Сэр, — сказал я жестко. — Даже под страхом смерти я не взял бы в руки ни один из этих грязных листков. Их вообще нужно запретить.
Он развел руками:
— Я просто бедный человек и вынужден зарабатывать себе на кусок хлеба.
Я ткнул носком ботинка стенку ларька:
— Одна маленькая бомба, подложенная здесь, могла бы разнести вашу грязную литературу ко всем чертям! — И, сделав несколько яростных затяжек сигарой, зашагал прочь.
На следующем углу я оглянулся. Высокий мужчина в сером плаще что-то возбужденно обсуждал с киоскером. Они оба смотрели в мою сторону, причем киоскер недоуменно пожимал плечами.
Окончательно успокоившись, я отправился в часовой магазин, где купил самый дешевый будильник. В соседней лавке приобрел две батарейки и пять футов телефонного провода. Выходя, я столкнулся в дверях с тем самым высоким человеком в сером плаще. Он, казалось, всецело был поглощен изучением витрины, задернутой занавесками.
Погода испортилась, начинало моросить. Дождь настиг меня у входа в музей искусств Метрополитен. Через несколько минут должен был разразиться настоящий ливень. Бегло окинув взглядом фасад здания, я громко произнес:
