Читаем без скачивания Не позже чем через десять минут - Джек Ритчи

— При незамкнутой цепи, когда вы нажимаете на кнопку, начинает течь ток, и бомба… — Он остановился и отрицательно покачал головой. — Нет, это не годится.

— Не годится?

— Нет. Полиция может спокойно пустить вам пулю в лоб, когда вы несете этот сверток.

— С них станется.

Он кивнул.

— Но в таком случае вы должны понимать и другое: внезапный выстрел, и вы лишаетесь возможности нажать на кнопку. Даже рефлекторно.

— Да, это действительно проблема.

— Таким образом, путем логических рассуждений мы приходим к такой цепи взрывателя, в которой ток постоянно циркулирует. Но бомба не взрывается, потому что взрывное устройство с помощью электромагнита удерживается от срабатывания. Затем, когда кнопка отпущена, контакты размыкаются, электромагнит отключается и…

Я снова постарался ему помочь:

— Бах!

— Совершенно верно. — Он улыбнулся, гордый своим триумфом и в этой сфере. — Иными словами, полиции нет никакого смысла пускать вам пулю в лоб. Ведь в этом случае ваш палец отпустит кнопку и бомба взорвется.

— Бог мой, — сказал я восхищенно. — А где вы возьмете саму бомбу?

Он усмехнулся, затем озабоченно нахмурил брови.

— А вы еще не купили кнопку?

— Нет, но если куплю — вы первый узнаете об этом.

Через четверть часа я уже шагал по улице, а человек в сером плаще снова преследовал меня по пятам. Был уже вечер, и мне не составляло никакого труда отделаться от него. После этого я заглянул в магазин электротоваров и приобрел кнопку для дверного звонка.

Ночью меня мучили кошмары, самыми страшными из которых были картины из зала современного искусства музея Метрополитен.

Утром, собрав свою третью, и последнюю, коробку, я, как и обещал, позвонил доктору Бартону.

— Доктор, у меня уже есть кнопка для звонка.

По голосу чувствовалось, что он забеспокоился:

— Откуда вы звоните?

— Вы слишком любопытны, — сказал я и повесил трубку.

С коробкой в руках я быстро спустился вниз, сел в первое же из стоящих у подъезда такси и сказал, чтобы меня отвезли в муниципалитет.

За квартал я попросил таксиста остановиться, расплатился и вышел на тротуар. Я нес коробку перед собой, твердо прижимая большим пальцем кнопку, укрепленную на внешней части свертка.

За углом моим глазам предстала впечатляющая панорама. Вся улица была очищена от машин и пешеходов. По обе стороны от муниципалитета она была перегорожена веревочными канатами. Одетые в форму полицейские стояли через шаг друг от друга и следили, чтобы никто из зевак — а их были тысячи — не прорвался в охраняемую зону. При моем появлении полицейские немедленно расчистили дорогу к зданию муниципалитета. Чуть в стороне я заметил лейтенанта Ваймара и доктора Бартона. Последний, кстати, почему-то прятался за фонарный столб.

Ощутив на себе тысячи глаз, я неожиданно испытал неведомое до того и очень странное чувство — чувство страха сцены.

Я сделал несколько нерешительных шагов по направлению к зданию, затем быстро повернулся и зашагал прочь.

Несколько мгновений позади меня сохранялась гробовая тишина, а затем лейтенант Ваймар закричал:

— Эй, погодите минуту!

Я пошел быстрее. Обернувшись, я заметил, что лейтенант, доктор Бартон и группа полицейских бросились за мной. Побежал и я.

Сотни зевак присоединились к процессии. Я завернул за угол, снова посмотрел назад, перевел дыхание и быстро взбежал наверх по ступеням музея изобразительных искусств Метрополитен. Толпа людей свернула в том же направлении, и я устремился внутрь музея.

Проскочив мимо ошеломленных служителей музея в зал современного искусства, я обернулся. За дверью вздымалась толпа, лейтенант Ваймар и доктор Бартон пулей влетели в зал.

Я поднял свободную руку и закричал с истерической ноткой в голосе:

— Стоп! Все остановитесь! Еще один шаг и я отпускаю эту кнопку!

Лейтенант Ваймар и вся его гвардия заскользили по полу, пытаясь затормозить. Да так, что на мраморном полу остались следы от их каблуков.

Только после нескольких глубоких вздохов я снова обрел дар речи.

— Лейтенант! Не позже чем через десять минут я хочу видеть мэра Петтибона. У меня создалось впечатление, что он совершенно недосягаем.

Лейтенант Ваймар повернулся к одному из своих помощников:

— Как много может разрушить такая коробка, если взорвется?

Помощник задумчиво нахмурился.

— Трудно сказать, лейтенант. Если он использовал некоторые из этих новых взрывчаток, то может разнести и все здание.

Я посмотрел на часы:

— Через девять минут я отпускаю кнопку.

Лейтенант сделал резкий жест рукой:

— Немедленно очистить все помещения. — Он повернулся к доктору Бартону: — А вы останьтесь здесь и попытайтесь отговорить его.

На этот раз доктор Бартон не выглядел счастливым.

— Я действительно не думаю, что могу чем-то помочь, лейтенант. Уж очень специфический случай. Нам нужен или психиатр экстра-класса, или… мэр.

— Восемь минут, — сказал я.

Доктор Бартон немедленно последовал за всеми отступающими.

Сквозь дверь я заметил, что некоторые из моих преследователей задержались в зале римской скульптуры. Я двинулся вперед, и отступление возобновилось.

Подойдя к выходу, я увидел, что лейтенант Ваймар, доктор Бартон и группа людей, очевидно официальных лиц, о чем-то оживленно совещаются. Все это происходило на достаточно безопасном расстоянии от здания. Я наблюдал за ними пять, десять, двенадцать минут, затем распахнул дверь и шагнул на улицу.

Из толпы, жаждущей стать свидетелем того, как бедная душа разорвет себя на кусочки, доносился ропот. Но никто из цивилизованных зрителей не спешил уходить. Они просто отступали, стараясь сохранить при этом удобную для наблюдения позицию.

Я обвел толпу долгим взглядом, а затем снял палец с кнопки. Ничего, конечно же, не произошло. Я сорвал обертку с коробки, вынул будильник с мотком провода и поднял их над головой на всеобщее обозрение. Затем перевернул коробку вверх дном, показывая, что она пуста.

Я аккуратно бросил все это в ближайшую урну — мне не хотелось быть арестованным по обвинению в том, что мусорю на улице, — и сразу же оказался окруженным толпой разъяренных мужчин. Самым взбешенным из них был лейтенант Ваймар. Его лицо покрылось пятнами:

— Сукин сын! Решил поупражняться в шутках?

Меня несколько ошеломила его стилистика.

— Это вовсе не упражнение в шутках. Я просто хотел видеть мэра Петтибона, но, очевидно, это считается преступлением в нашем городе.

— Нет, погоди, — грохотал он, — может быть, в коробке и не было никакой бомбы, но…

— Не было и не могло быть, — огрызнулся я.

— Но часы… провод… кнопка…

— А что, есть закон против провода или кнопки для дверного звонка? Носить с собой будильник — мое хобби. — Я помахал пальцем перед его носом. — Обо всем будет известно прокурору. Я подам иск! На миллион долларов!

— Мистер, — пролепетал упавшим голосом Ваймар. — Вас посадят в тюрьму.

— В самом деле? — простодушно удивился я. — На каком основании, за что? Это за мной гнались, меня оскорбляли, подвергали унижениям. Это меня — как я теперь понимаю, с целью линчевания — преследовала по пятам толпа во главе с офицером полиции, представителем закона в этом городе. Нет, я подам иск на сумму в два миллиона!

Маленький озабоченный человек появился у локтя лейтенанта Ваймара.

— Одну минуточку, лейтенант, не горячитесь. У нас достаточно трудностей с бюджетом и без этого.

— А вы кто такой? — набросился я на него.

Он представился извиняющимся тоном:

— Мэр Петтибон.

— Ага, — сказал я. — Наконец-то вы перестали прятаться. — Мне приходилось следить за каждым словом, чтобы не угодить за решетку по обвинению в оскорблении мэра. — Я хотел напомнить вам, что муниципалитет более полугода назад прекратил ремонт городского коллектора и водопровода на нашей улице. Теперь она состоит из сплошных траншей, ям и гор всякого мусора, не говоря уже о том запахе, который распространяется на всю округу. И, насколько мне известно, никто не собирается замостить улицу вновь. Ведь шоссе с вашей легкой руки намечено строить в другом месте. Рискуя переломать ноги, я покинул дом и был вынужден поселиться в гнусном отеле. Я требую, чтобы городские власти приняли незамедлительные и энергичные меры сегодня же. Я также требую компенсации за понесенные мною убытки — проживание в отеле, три будильника, телефонный провод, пять фунтов рафинада, растворенных полицией.

— Но, дорогой сэр… — пискнул мэр.

— Никаких «но». Или я подаю иск. Я буду ждать вашего ответа в отеле. Полиция знает в каком.

Я с достоинством повернулся и зашагал прочь.

Ропот в толпе возобновился. Но теперь в нем были легко различимы уважительные нотки.