Александр Белаш
Охота на Белого Оленя
Жил в одном королевстве на юге Италии король. Был у него единственный сын, стройный как кипарис, ловкий и сильный, как молодой лев, красивый, как месяц на небе. Больше всего на свете он любил охоту.
Вот однажды прослышал он, что на западе Италии, за десятью горами, за десятью долами, за девятью лесами в десятом лесу живет белый олень. Взял королевич своих егерей и поскакал на дальнюю охоту.
«Третья сказка попугая»из сб. «Итальянские сказки»М., «Правда», 1991 г ., стр. 217
Белый Олень только что сел завтракать, когда без стука, пинком отворив дверь, вошел Рысь. Он всегда так входил — как на загривок с дерева кидался.
— Сидит, как ни в чем не бывало, — фыркнул Рысь вместо приветствия.
— Можно подумать — Сороку не слышал!..
Олень насторожился — стрекотуха и впрямь что-то трещала на заре, но далеко — и он не разобрал спросоня.
— Едет какой-то принц с юга, — Рысь сел на свободный табурет. — Он тебя убить хочет.
Олень отложил ложку и с трудом проглотил то, что успел разжевать.
— Ты.. серьезно?
— Куда уж серьезней! — Рысь нервно побарабанил по столу когтями, исподлобья глядя Оленю в глаза. — Он уже развернул базовый лагерь на Чистом Урочище.
От Чистого Урочища до Оленьего Дола ходу было — всего ничего, если быстрым бегом, а напрямки и того скорее.
Олень медленно поднялся, упираясь в край стола костяшками сжатых кулаков. Хотелось крепко выругаться, но даже для этого слов не нашлось лишь зубы заскрипели. Рысь сочувственно вздохнул, отводя враз потускневшие желтые глаза — плохо быть черным вестником, тягостно, противно и как-то совестно, что не тебя пришли убить.
— Ну, спасибо, — процедил Олень, обводя взглядом небогатое, но исправное и чистое жилье холостяка. Вот так-то, Олешка — обзавелся, обустроился, наладил хозяйство, думал на годы вперед, а остались — минуты.
Все брось — и беги. Ты дичь — и если помешкаешь, то часть тебя пойдет на вертел и в котел, часть скорняку, а голова чучельнику, чтобы потом таращиться стеклянными глазами со стены над камином.
Шумно выдохнув, Олень потер лицо ладонью, сгоняя самые темные мысли.
— Я помогу тебе собраться, — предложил Рысь, — вдвоем быстрей управимся. А то — хочешь, к Лани сгоняю, скажу, чтоб сюда не ходила, а ждала тебя где скажешь..
— А кто сказал, что я уйду?! — со злостью обернулся Олень.
— Сдурел! — вскинулся и Рысь. — Ты что, не понял, да?! Конкретно за тобой пришли! Думаешь — логово сменишь и все, да? Как же! Они весь лес перероют, чтоб тебя найти!.. Уходить надо, пока тропы капканами не утыкали.
— Надо будет — без тропы уйду, — бросил Олень, наскоро запоясываясь, а натягивая сапоги, добавил: — Пошли вместе, глянем на этот лагерь.
Рысь плюнул, ругнулся — но пошел.
Сорочья трескотня уже до всех дошла — и, завидев издали приятелей, многие старались не встречаться лицом к лицу с Белым, чтобы не вымучивать из себя натужно-бодряческие приветствия или того хуже — бесполезные соболезнования. Медведь в малиннике сделал вид, что рот набит, и неразборчиво буркнул что-то. Вепрь прикинулся, будто до самозабвения занят поисками желудей, а мать-Кабаниха сердито прихрюкнула на деток, когда те по наивности стали сочувственно повизгивать. Один Тур глянул понимающе и приветливо кивнул.
На подходе к охотничей базе Олень и Рысь перешли на неслышную поступь и затаились в подлеске.
С первой оглядки стало ясно, что принц не собирается уйти из Леса без добычи. На урочище ровным квадратом стояли вместительный армейские палатки, чуть в отдалении виднелась цистерна бензовоза, по другую сторону лагеря рядком выстроились тягачи и джипы; люди в полувоенной форме поднимали и ставили на растяжки большую антенну, разворачивали переносной вольер для собак и ладили коновязь; там дымила полевая кухня, там с платформы осторожно скатывали вертолет со сложенными веером лопастями несущего ротора, там сгружали брикетированный корм для лошадей и что-то тяжелое, зачехленное в брезент цвета хаки.
— РАСС.. РАСС.. — прогрохотал громкоговоритель, отпугивая с опушки
Леса стайки птиц. — РАСС — ДВА — ТРИ.. РАСС — ДВА — ТРИ..
Его Высочество принц Джуанин изучал опушку в артиллерийский бинокль.
Для семейной хроники принца снимали на видео, для газет фотографировали, и еще вокруг него вертелся обозреватель из рубрики «Записки охотника».
— Только во время спортивной охоты, — вещал принц, очень красивый в своем охотничьем костюме, — в равной схватке с диким зверем человек может испытать себя на пределе человеческих возможностей, проверить — достоин ли он называться царем природы.
Репортер движением пальца понизил уровень записи, чтобы на пленку диктофона не попал металлический лязг — чуть пониже лагеря, у ручья устанавливали минометы.
— Это звание ко многому обязывает, — продолжал принц. — Считая зверя-противника равным себе, мы должны дать ему возможность свободного выбора. В этом проявляется свойственное лишь человеку благородство.
Опять загромыхал репродуктор на крыше микроавтобуса:
— Внимание! Внимание всем обитателям Леса! Сейчас девять часов семнадцать минут. Ровно в полдень к опушке Леса у Чистого Урочища должен выйти Белый Олень. Повторяю — Белый Олень! Принцу нужен только Белый Олень!
Лес блокирован со всех сторон. В случае выполнения ультиматума все ограничения на выход из Леса будут сняты. В случае невыполнения принц сохраняет за собой право использовать более серьезные меры воздействия.
Повторяю — Лес блокирован по периметру и контролируется с воздуха..
Над лагерем пронесся вертолет с королевским гербом на борту и низко пошел над Лесом, глядя вниз шестиствольными пулеметами и головками неуправляемых реактивных снарядов.
— Принц взывает к благоразумию обитателей Леса, — продолжал греметь репродуктор. — Белый Олень должен выйти ровно в полдень к опушке Леса у Чистого Урочища. В противном случае..
— А ты говоришь — уходи.. — прошептал Олень, тихо отступая под большие деревья.
Они присели на выступающие из земли бугристые корни. Рысь нашел сигареты и протянул Оленю; даже прикуривая от одной спички, они не встречались глазами. — М-даа.. сложная ситуация, — каким-то фальшивым голосом заговорил Рысь.
— А если без предисловий? — обрезал Олень. — Говори сразу — иди, сдавайся на убой.
— Я ничего такого не имел в виду!..
— Имел, да еще как, — буркнул Олень. — Мамка-Рысь, рысята, твоя Рыся — я все понимаю..
Рысь в сердцах стал жевать фильтр, а потом с яростью затушил окурок о подметку:
— Ну, а ты придумай что —нибудь!..
Олень промолчал, щурясь от падавшего сквозь листву на лицо солнечного луча. Пока он щурился, подошел, будто невзначай, Волк и подпер дерево плечом; потом явились Паленая Лиса и Ласка — последняя все время взглядывала на ручные часики.
— Шли бы вы все куда подальше, — глядя в сторону принцева лагеря, промолвил наконец Олень. — Достали уже..
Он хотел бы видеть рядом с собой одну только Лань, но где она была сейчас — не знал.
— Никто тебя не достает, — примирительно сказал Рысь. — И ты нас не отпихивай, Белый. Не ты один — мы все для них — звери. Сегодня им нужен Белый Олень, а завтра, может — Пушистый Рысь..
— Или Серый Волк, — чуть показал клыки Серый.
— Или захотят мантию из горностаев, — шмыгнула носом Ласка, которая — это все знали — близко была знакома с одним из кандидатов в мантию.
— Они нас всех по одному на опушку вызовут, — глухо молвила Паленая, садясь на корточки. — А мы всех будем провожать по одному.. Эх, будь я бешеная!.. всех бы их перекусала! по крайней мере — не за так бы сдохла..
— Ну что им нужно от нас? — опять шмыгнула Ласка. — У них есть коровы, овцы, свиньи — и шли бы с ружьями на ферму.
— Не-ет, — покачал головой Олень, нехорошо усмехаясь. — Корову в стойле грохнуть — кайф не тот. Они и меня — выйди я к ним — не сразу кончат, это им неинтересно. В рога будут трубить, на коней сядут, спустят псов и будут гнать, пока не загонят. Им не шкура нужна, не мясо — они убить хотят, и с удовольствием — вот что им нужно. А голову к стене прибьют — на память о том, как убили. Коровьи головы развесить над камином — это пошло, Ласонька; коров-то на свете — тьма-тмущая, а Белый Олень — один. Это гордость у людей — убить кого-нибудь неповторимого.
— Слышь, — покосилась Лиса, — а когда у них охота на людей бывает, ну, эта, война то есть — они головы своих выдающихся на стену вешают? или шкуры их под ноги стелют?..
Олень пожал плечами.
— Не об том речь, — ответил за него Волк. — Что делать-то будем?..
— Что делать? — поднял глаза Олень. — Если вы не затем собрались, чтоб меня на опушку вытолкать..
Все протестующе загалдели хором, но Олень пресек галдеж резким жестом:
