Е. Кабанова, И. Ципоркина
На минном поле любви
Прошлое исчерпано, грядущее туманно
Любовь – побочное явление, сопровождающее определенную возрастную категорию как неотъемлемый продукт освоения реальности. Здорово сказала? Когда (если) я стану великим философом (лет через пятьдесят, не раньше – сейчас у меня нет времени на ерунду), я использую это изречение в качестве эпиграфа к трехтомному рассуждению о чем–нибудь этаком, витиеватом. Словом, пока у меня в запасе изрядное количество лет, чтобы пересмотреть уйму «узорчиков» в любовном калейдоскопе. И поэтому меня ничуть не волнует вечная тревожная присказка «доброжелательниц»: ах, как бы не остаться тебе одной, с таким–то нахальством! Наглость – второе счастье! Или даже первое.
Более того, я совершенно уверена: одиночество чаще становится уделом женщин, соглашающихся на «ближайшего кандидата», чем уделом женщин, тщательно отбирающих партнера для романа, для интрижки, для приключения, для уикенда, для очередного брака, для шекспировских страстей. А вот «не слишком разборчивых» особ неудачи просто преследуют, какие бы цели себе ни выбрали эти покладистые тетеньки, а также девицы. И нравственные законы тут ни при чем. Скорее уж законы механики: не подходящие друг к другу объекты нельзя соединить в долговременную, работоспособную и надежную систему. И если не выбирать того, кто тебе подходит, а понадеяться на удачу, то, конечно, такому поведению понадобится резонное объяснение. Чтобы сохранить хоть видимость репутации. В частности, можно придти к следующему выводу: шансов на счастье у тебя не меньше, чем шансов… встретить динозавра на Тверской. Как в анекдоте: пятьдесят на пятьдесят – или встречу, или не встречу.
В принципе, что бы ты ни делала, главное — это занятие должно доставлять тебе удовольствие. В число бесполезных трат следует внести силы, время, деньги, шансы и любые другие средства, вложенные в безрадостный процесс полировки собственного имиджа в глазах окружающих. Репутация – слишком обоюдоострое оружие, чтобы пытаться придать ему «однобокий» вид. Окружающие могут называть тебя плохой или хорошей девочкой за одни и те же поступки. Никаких объективных критериев не существует. Иной раз человек, израсходовав лет десять на то, чтобы в узком кругу общения его сочли отпадным и потрясным, переходит в другое общество и с неудовольствием обнаруживает: его былая «крутость» здесь ничего не стоит и ни на что не годится. А значит, нечего наводить красоту на образ. Лучше заняться личностью как таковой.
Правда, не всем нравятся люди, которым их собственные интересы больше важны, чем удовольствие, доставленное аудитории. И поэтому на свете существует чертова уйма хитростей, уловок и примочек, доходчиво объясняющих молодому поколению, чего стоит добиваться в первую очередь. И какими средствами этого должно добиваться. Не обвиняя взрослых в мошенничестве, я, бяка Лялечка, со всей ответственностью заявляю: картишки нередко оказываются с крапом, а расклад — подтасован. Старшие любят намекнуть на свой несравненный и неоценимый опыт, на поразительные былые достижения и на безвременно ушедшие идеалы. И не всегда сказанное – спонтанная выдумка или осознанная ложь в чистом виде. Психологические процессы могут искажать картину прошедшего, словно немощный телескоп – картину далеких галактик. При соответствующем желании некоторые астрономы даже смогут увидеть свои следы на пыльных тропинках всевозможных космических тел. И без стеснения о том поведать.
Что ж, умелое оперирование мифами и легендами – удел старейшин и шаманов, правителей и воспитателей племени младого. Другое дело, что и те, и другие стараются воспитывать нас по своему образу и подобию, а времена–то меняются. И значит, племя младое, чем записывать в отдельную тетрадочку все эти готовые рецепты счастья, лучше тебе самому поработать мозгами. И решить, как устроить себе в новом измерении счастливую и благополучную жизнь. По своему рецепту. В каждом отдельном случае – по конкретному, индивидуально составленному и лично опробованному рецепту. А мифы тут вряд ли помогут – заявляю ответственно. Со своей стороны, могу лишь пожелать удачи тем, кто, как и я, старается быть самостоятельным и независимым.
Подручные средства из древних мифов
Какая вещь чаще других становится предметом легенды, мифа, сплетни, россказни и прочих устно–письменных носителей информации, не поддающейся верификации (а проще говоря, источником непроверенных данных)? Наверное, процентов девяносто читательниц – то есть лиц женского пола, заинтересовавшихся моими тленными трудами — в один голос скажут «ЛЮБОВЬ!!!». И притом такой же процент особ противоположного пола, которых нипочем не заставишь читать полезную (и мужчинам в том числе) «женскую» литературу, на сей вопрос столь же единодушно ответит «ВОЙНА!!!». Команда девочек выигрывает и получает в качестве приза полный сборник моих сочинений с глубокой благодарностью от автора. И даже если я немного мухлюю, то это из чистого чувства солидарности. Исключительно. Все–таки любовь нам, писательницам и читательницам, намного интереснее, чем война. Не считая, конечно, войны полов.
Хотя, как мне кажется, «война полов» — всего–навсего слоган. А в реальности это больше напоминает компьютерную игру, в которой целых четыре опции предлагается нам, представительницам прекрасного пола – причем пола очень и очень сильного, но вечно ищущего поддержки у тех, кому по статусу положено нас поддерживать, как–то: пропускать вперед в горящую избу и подзадоривать коня, чтобы нам было чем заняться по выходу из очага пожаротушения[1]. Эти четыре варианта правил игры предполагают разные типы оружия. А самое главное оружие женщины – ее манера нравиться, очаровывать, покорять. И, кстати, не всегда этот арсенал опробуется на мужчинах. И далеко не всегда главное предназначение оружия – сразить «сексуальную добычу». У каждой из нас предостаточно другой добычи. В общем, в список условий для создания режима максимального благоприятствования в первую очередь вписано «понравиться всем и тем самым облегчить себе задачу».
О чем идет речь, я думаю, уже многим ясно: о том, какими мы средствами пользуемся, когда стараемся кого–то покорить. Так же, как мы с моей сестрой Майкой создали собственный вариант психологической классификации в духе долины Муми–троллей (см. «Дневник хулиганки»), я (уже в одиночку – как более опытная и более образованная, чем моя малолетняя и не знающая жизни сеструха) потрудилась — разделила весь свой пол на четыре разновидности. Женщин согласно «методе обольщения» можно разделить на несколько категорий. Архетипы для категорий, ничтоже сумняшеся[2], берем из мифологии – и из древней, и из современной. И пусть кто угодно попытается мне доказать, что, создавая мифологических страшилищ, сказочники нисколько не имели в виду собственных жен, любовниц, сестер, мамаш, свекровей и тещ – особенно последние, я думаю, послужили богатым полем для игр воображения. Выходит, что легендарные монстры – по сути своей еще одна форма сексуальной фантазии, отшлифованная фольклором до эпического вида. Итак, что какова женщина, отраженная в призме мифов?
Вейла. Этот восхитительный персонаж отменно описан Джоан Роллинг в «Гарри Поттер и Кубок огня»: «Какая сила заставляет их кожу сиять лунным светом, а золотые волосы струиться за ними в неосязаемом ветре?» – этот вопрос возникает в мозгу мужчины, но… лишь на мгновение. Потом ему уже все равно: люди это или нелюди, чем грозит приближение к райским (или адским?) танцовщицам, какой ценой придется платить за близкое знакомство с вейлой… В стране, созданной воображением Джоан Роллинг, волос с головы вейлы запросто мог стать сердцевиной волшебной палочки – вот какой колдовской силой обладали эти существа – под стать единорогу, фениксу и дракону! Своего рода «следы вейлы» можно отыскать даже в Библии. Кем, по–вашему, являлась дочь Иродиады Саломея, исполнительница незабываемого танца семи покрывал? Почему, спрашивается, Ирод Антипа терпел–терпел жесткую критику святого Иоанна Крестителя в адрес своего морального облика, но после танца размяк до невозможности и требованию падчерицы своей Саломеи уступил? Опечалился, но «повелел дать ей, и послал отсечь Иоанну голову в темнице»?[3] Чем такое нарушение государственной политики объяснишь? Только роковым обаянием вейлы в образе человеческом.
Красота вейлы отточена и смертоносна – да так, что ее впору квалифицировать как психотропное оружие: от ее применения мозги лиц мужского пола «абсолютно и блаженно» пустеют. Максимум, на что способен мужчина, глядя на вейлу — это захотеть «совершить что–то неописуемое, небывалое». В результате, разумеется, очарованный вейлой до опустения мозгов совершает нечто неописуемо глупое. Например, неизобретательно врет, неловко путает следы, нервно отказывается от родства и от призвания – лишь бы вызвать к себе интерес. Разве тебе не доводилось наблюдать подобную ситуацию со стороны и испытывать на себе — где–нибудь на тусовке: красотка сидит перед стойкой бара нога на ногу под перекрестным огнем пламенных взоров или танцует в кругу восхищенно расступившихся зрителей – а парни вокруг уже заготавливают байки, скорее вредящие, чем помогающие знакомству и сближению. После сногсшибательно–зажигательной демонстрации вейлой полного объема ее колдовского очарования представители мужской половины аудитории будут подваливать и отваливать, захлебнувшись трепотней насчет собственной крутости. И если ты знакома с одним из зарвавшихся и завравшихся, то наверняка удивишься: как можно в секунду так поглупеть? Уж не микроинсульт ли у него случился? Что–то типа того. Выпадение сознания в результате созерцания. Ибо созерцание вейлы во всем ее блеске не может не сказаться пагубно на мужском интеллекте.
