Дональд Гамильтон
Закоулок убийц
"Murderers' Row" 1962
Глава 1
Мотель располагался по левую сторону шоссе, которое, пробегая через Чезапикский мост, соединяло Вашингтон, округ Колумбия, с восточным побережьем штата Мэриленд. Так, во всяком случае, указывала карта; я же сам здесь не бывал, да и, откровенно говоря, не стремился. По меньшей мере, добровольно. Ведь люди моей профессии никогда точно не знают, где могут оказаться на следующий день.
Свернув с шоссе к мотелю, я кинул взгляд на наручные часы и убедился, что приехал точно по графику, ровно в четверть одиннадцатого вечера. Маленький автомобильчик, выделенный мне специально на это задание, я оставил на стоянке среди сотни других машин с самыми разнообразными номерными знаками. Если верить моему знаку, я прибыл из Иллинойса, в подтверждение чему у меня была припасена подробнейшая и абсолютно вымышленная биография.
Моя настоящая фамилия Хелм — Мэттью Хелм, — хотя в определенных официальных досье я прохожу под кодовой кличкой “Эрик”; сегодня же я был Джеймсом А. Питерсом, сотрудником чикагской компании “Атлас Энтерпрайзес, Инк”. Кто-то очень постарался, чтобы в моих документах не раскрывался ни род деятельности компании, ни характер моей службы. Однако любой заинтересовавшийся моей персоной и достаточно дотошный, чтобы послать отпечатки моих пальцев в полицию Чикаго, узнал бы, что в Чикаго я известен как Джимми “Хлыст” Петрони, человек с влиятельными друзьями и темной репутацией.
Иными словами, если верить биографии, я был не слишком приятным парнем. Что даже успокаивало. Задание, выпавшее на мою долю, тоже было не из приятных. До такой степени, что один агент даже отказался выполнить его.
— Жалостливость! — фыркнул Мак, меряя шагами свой кабинет на втором этаже допотопного зданьица в одном из районов Вашингтона; где именно — не скажу. — Развели мы на свою голову эту желторотую поросль. Мир Безопасность! Общественное устройство! Понаслушались крикунов, а как доходит до применения силы — в кусты! Ни один из этих сопляков муху не убьет, чтобы спасти нацию от желтой лихорадки.
— Вы правы, сэр, — сказал я. — Правда, мухи не переносят желтую лихорадку. Переносчиками считаются москиты, сэр.
— В самом деле? — вскинул брови Мак. — Очень любопытно. Конечно, я мог бы ему и приказать, но, боюсь, молокосос тогда вообще провалил бы задание. А жаль, черт возьми. Будучи как раз на месте, он идеально подходил для этой роли. Впрочем, я вовремя вспомнил, что ты уже возвращаешься с Кубы; вот и подумал, что ты был бы не против отдохнуть на берегу моря — или залива, чтобы быть точным. Хотя, если все пойдет по плану, времени на то, чтобы плавать, у тебя будет в обрез.
— Ничего, все равно пловец из меня никудышный, — сказал я. — Да и водичка уже довольно прохладная.
— Побережье ты знаешь. Судя по твоему досье, во время войны ты провел две недели в Аннаполисе, изучая основы навигации.
— Да, сэр, но времени для экскурсий нам не выделяли. Так что не могу с вами согласиться, что знаком с побережьем. Не говоря уж о том, что за прошедшие годы там все сильно изменилось. — Я уже давно понял, что мягкостью с ним ничего не добьешься, поэтому рубанул напрямик: — Кстати, речь шла о том, что мне предоставят месячный отпуск, сэр.
— Да, очень жаль, — ответил старый лис, глазом не моргнув. — Но, как-никак, мы готовим западню. Не можем же мы ставить под угрозу исход операции из-за того, что какой-то слюнтяй не способен наставить пару синяков.
— Нет, сэр.
— Надеюсь, я не нарушаю никаких твоих личных планов?
— О, нет, сэр, — сухо ответил я. — Я всего лишь полгода готовился к этому отпуску. И всего-навсего договорился ехать в Техас, где меня ждет одна дама.
— Понимаю, — спокойно ответил он. — Та самая.
— Вы не одобряете мой выбор, сэр? Все-таки она нас здорово выручила.
— Против своей воли, — сказал Мак. — Насколько я припоминаю, ей хотелось как раз противоположного. Она богатая, взбалмошная, ревнивая, неуправляемая и совершенно ненадежная, Эрик.
Этой вспышкой Мак себя выдал. Теперь все становилось на свои места. Меня отозвали по той лишь причине, что Мак пытался воспрепятствовать моему дальнейшему общению с женщиной, которая в его представлении была для меня неподходящей — так студента, отпрыска богатой фамилии, отправляют в морской круиз, чтобы он выкинул из головы смазливенькую пухленькую официантку. Я попытался унять злость. Мне ничего не стоило бухнуть что-нибудь вроде того, что ему нечего совать нос в мою личную жизнь, но я был не прав. Принадлежность к моей профессии не оставляет места для личной жизни.
Я сказал, аккуратно подбирая слова:
— Гейл Хендрикс — наш человек, сэр. Она видела нас в деле и знает, что мы не в бирюльки играем. С ней мне не нужно прикидываться почтенным коммивояжером или кем-то другим в этом роде. И ей ни к чему строить из себя скромницу и недотрогу. Я ведь знаю — и она знает, что я знаю, — что она такая же скромница и недотрога, как кумаонская тигрица. Поэтому общаться с ней — одно удовольствие, сэр. Надеюсь, вы не собираетесь предложить мне покончить с ней?
Было ясно как божий день, что Мак имел в виду именно это, но вопрос в лоб в сочетании с мнимой покорностью немного сбил его с панталыку, на что я и рассчитывал.
— Нет, — быстро ответил он. — Нет, конечно. Однако я попросил бы тебя немного отложить поездку в Техас, пока ты не разберешься с этим делом. Оно для нас очень важно и не займет у тебя больше нескольких дней.
— Хорошо, сэр.
— А теперь сходи к доктору Перри. Я не хочу тратить время на дальнейший инструктаж, пока ты не знаком со всеми подробностями.
Я повидался с доктором Перри, жизнерадостным и абсолютно бездушным молодым целителем в накрахмаленном белом халате. Потом прошел инструктаж. И вот теперь, оставив автомобильчик на стоянке мотеля, прошел мимо плавательного бассейна, вокруг которого не было ни души. Легкий осенний бриз, налетевший с отдаленного волнореза, взъерошил воду в бассейне. В лучах подводных прожекторов вода приобрела мертвенный голубовато-зеленый оттенок и казалась очень холодной, словно озеро у подножия горного ледника. У меня не было ни малейшего желания попробовать, какова она на самом деле.
Некоторые туристы собрались возле конторы у противоположного конца мотеля, где располагались также бар, закусочная и ресторан. Все, как в любой гостинице, за исключением разве что лифта, которого здесь не было. Видя, что никто не обращает на меня внимания, я вынул из кармана полученный от Мака ключ, отомкнул дверь с нужным номером и проскользнул внутрь.
— Джин была одной из наших лучших сотрудниц, — сказал Мак, протягивая мне ключ через стол. — Подходящая внешность, привлекательная, но неброская, эдакая молодая домохозяйка из провинции. Очень жаль, что так произошло. Увы, время от времени мы с этим сталкиваемся, и почти всегда виной оказывается пристрастие к спиртному. Ты заметил, что хорошенькие, чуть склонные к полноте и невозмутимые женщины хуже переносят тяготы нашей профессии и срываются обычно раньше, чем другие?
— Нет, сэр, — честно признался я. — Я не заметил.
— Это факт, — сказал Мак. — Собственно говоря, именно поэтому мы и подобрали ее для этой роли. Она должна была сыграть ее лучше, чем все остальные... — Мак приумолк, потом продолжил: — В целом, она справляется хорошо. Мало того, что пьет уже без всякой меры, но и начала проявлять довольно убедительные признаки недовольства, а иногда даже — явного неповиновения. Все это крайне печально. Мы весьма и весьма обеспокоены. — Мак через стол посмотрел на меня. Он сидел спиной к окну, так что мне трудно было судить о выражении его лица. — Во всяком случае, такое впечатление мы пытаемся создать — усиленно пытаемся. Я ясно выразился?
— Да, сэр, — ответил. — Вполне ясно.
Мысленно я воспроизводил нашу беседу после того, как вошел в комнату Джин и закрыл за собой дверь. Об отпечатках я не беспокоился, поскольку был в перчатках. В перчатках я поневоле ощущал себя закоренелым преступником. В номере горели все лампы. Мебель была типичная, как в любых других мотелях, светлый модерн. Вокруг царил беспорядок — именно такой и учиняла бы женщина, постоянно пребывающая под хмельком, за время, прошедшее после ежедневной уборки.
Полная кварта виски стояла на туалетном столике, еще одна, наполовину пустая, красовалась на телефонной стойке возле измятой двуспальной постели, которая выглядела так, словно на ней спали днем — или просто лежали, — не удосужившись снять покрывала. На полу возле корзинки для мусора валялся чулок со спущенной петлей — неловкая рука бросила его в корзину, но промахнулась.
Повсюду, но главным образом на полу, были в беспорядке разбросаны другие предметы женского туалета: белье — как тонкое, так и на удивление грубое, пакетики “Клинекс”, дневная газета, пара плетеных сандалий, пушистый розовый свитер и розовые же вельветовые брючки — зауженные по последней моде; женщины, похоже, помешались на них, вне зависимости от того, как смотрелись в таких брючках их зады. Бедные задики, во что их только не впихивают.
