Родионов Станислав Васильевич
Камень
Станислав Васильевич Родионов
Камень
Повесть
Станислав Васильевич РОДИОНОВ родился в 1931 г. в г.Туле. После окончания средней школы работал истопником, а затем 9 лет в качестве рабочего-шурфовщика и коллектора ездил с геологическими экспедициями по Дальнему Востоку и Казахстану. Окончив заочно юридический факультет Ленинградского университета, 13 лет работал следователем прокуратуры г.Ленинграда; мл. советник юстиции. Кроме того, работал корреспондентом газеты "Вечерний Ленинград", преподавателем в Ленинградском университете и юрисконсультом. В литературу вошел как автор книги "С первого взгляда" и опубликованных в журналах юмористических рассказов. Потом были детективные книги "Следователь прокуратуры", "Глубокие мотивы", "Долгое дело", "Запоздалые истины", "Вторая сущность" и другие. По двум повестям поставлены известные телефильмы "Криминальный талант" и "Переступить черту". Переводы его произведений опубликованы в ряде стран. Член Союза писателей СССР, неоднократный лауреат конкурсов МВД и СП СССР.
В книге рассказывается о работе следователя прокуратуры С.Рябинина. В романе "Долгое дело" он вступает в тяжкую схватку с умной, хитрой и безнравственной мошенницей. В повести "Камень" следователь ведет труднейший допрос, и в конечном счете открывает загадочную жизненную историю. Кончается книга криминальными фельетонами.
В кабинет его несло какой-то приятной силой. Ни допросов, ни очных ставок, ни обвинительных заключений, ни подпирающих сроков... Свободный день после дежурства, его день. "Хочешь быть свободным - носи дешевые костюмы". Кто это сказал? Неважно, он тоже может сказать. Допустим, так: свобода состоит не в том, чтобы ничего не делать, а в том, чтобы делать с охотой. Невнятно, но афористично. Кстати, на нем восьмидесятирублевый костюм цвета жухлого слона, если только бывают такие слоны. Свободный день не от дешевого ли костюма, жухлого?
Он шел быстро, вдыхая морозный и колкий воздух, - как пил охлажденное шампанское. Крупный снег падал так редко и равномерно, что казался нескончаемой сеткой, которая никак не может опуститься на город. Рябинин даже пробовал проскочить меж снежинок. И все-таки в прокуратуру он пришел запорошенный, как очкастый Дед Мороз.
Кабинет встретил его припасенной тишиной, словно догадался о настроении хозяина, - никто не ждал в коридоре, под дверь не было сунуто никаких обязывающих записок, не звонил телефон. Рябинин снял пальто и нетерпеливо потер руки...
Давно, когда он только начинал работать в прокуратуре, старый, седой и издерганный следователь порекомендовал собирать собственные обвинительные заключения. Рябинин к совету прислушался. Но эти обвинительные высекли собирательский зуд ко всему, что касалось преступности. Он записывал интересные уголовные случаи, вырезал статьи о криминальных происшествиях, конспектировал описание судебных процессов. Затем пошла криминальная психология - загадочная и разнообразная, как человеческий дух. И однажды во время допроса Рябинин поймал себя на непроизвольном действии - на клочке бумаги, потихоньку от свидетеля, он быстро чиркнул пришедшую мысль. Так и пошло. Теперь он не давал летучим мыслям растворяться там, где они растворялись до сих пор - в духовном небытии. Заслонившись от вызванных даже на очной ставке, - Рябинин писал стремительно, точно клевал бумагу шариковой ручкой; писал не буквами, а какими-то символами, которые потом не всегда и понимал. Этих бумажек скопилась щекастая папка. Ее он и взял из сейфа, обманув надежды других папок и папочек, стопок бумаг и стопочек бумажек.
Рябинин сел за стол, предвкушая радость от дешифровки этих мыслей. Конечно, много глупости; конечно, много банальности... Да ведь и крупицы золота тоже моют в пустом песке. В конце концов, свобода состоит не в том, чтобы ничего не делать, а в том, чтобы делать с охотой...
В дверь поскреблись. Он знал, что будут стучаться, скрестись, заглядывать и заходить. Но мимолетно, как к отпускнику.
- Да-да! - весело крикнул Рябинин.
В приоткрытую дверь заглянул, как ему почудилось, снежный ком. Но под комом розовело девичье лицо - за снег он принял белизну огромной меховой шапки. Из-под нее с живым любопытством смотрели темные большие глаза, ожидая вопроса.
- Вам кого?
- Вы следователь Рябинин?
- Да.
Ему показалось, что в ее глазах прибыло любопытства. Но он мог и не разглядеть - далеко они были, ее глаза. Девушка же молчала, белея головой в темном проеме двери.
- Что вы хотите?
- Посмотреть на вас.
И она пропала, словно ее и не было. Нет, была - почти неуловимый запах тех тончайших духов, которые берегут для театра, дошел до него, может быть, несколькими молекулами. Это заглядывание Рябинина не удивило - заглядывали. Чтобы увидеть следователя с лупой в одной руке и с пистолетом в другой.
Он развязал папку и вытянул из почти спрессованной бумаги какой-то листок. Первая запись, как хорошая шифровка, ввела его в тихое раздумье. "Т. Т. есть умень. пол. уд. от любого т., к. б. он ни был". Сокращения, буквы, намеки... Не язык, а кабалистика. Но он знал эти сокращения. "Т.Т." означает "творческий труд". "Пол. уд." - "получать удовольствие"... Минуты пошли, перекладывая иероглифы на мышь, которая вышла цельной, может быть, даже и мудрой: "Творческий труд есть умение получать удовольствие от любого труда, каким бы он ни был".
Дверь открылась без стука, невесомо и медленно, так медленно, что Рябинин успел подумать о визите кого-нибудь из коллег. Но огромная шапка снежной белизны теперь у порога не задержалась - девушка прошла на середину кабинетика. На ней была пушистая шубка из того же меха, что и шапка. И в руках сумочка светлой кожи, вроде бы тоже отороченная белым мехом - или Рябинину захотелось, чтобы она была им оторочена для полноты образа. Незнакомка сложила руки на груди, и ее сумочка повисла выжидательно. Девушка молчала, разглядывая следователя странным, каким-то изумленным взглядом, точно увидеть его тут не ждала, а если и ждала, то совсем-совсем другим.
Рябинин, чуть сбитый этим взглядом, непроизвольно поправил галстук:
- Слушаю вас.
- Мне нужно поговорить.
- Обратитесь в канцелярию.
- Но я хочу поговорить с вами.
- Почему именно со мной?
- Бывает, что хочется с человеком поговорить...
- Бывает, - согласился Рябинин. - Пройдите в двенадцатую комнату, там сейчас принимает заместитель прокурора.
Но она не шевельнулась - стояла, как полярный мишка на льдине, который услышал гул самолета.
- Вы меня не поняли? - спросил Рябинин.
- Это вы меня не поняли.
- Что я не понял?
- Я хочу поговорить с вами.
- А я отсылаю вас к человеку, который специально посажен для разговоров.
- Мне казалось, что следователи обожают беседовать.
- Да, по уголовным делам.
- У меня как раз уголовное дело.
- Какое?
- Я убила человека.
- Садитесь, - машинально предложил Рябинин, подавшись вперед, как птица перед прыжком в воздух.
Она села, расстегнув свою теплейшую шубку.
- Кого, где, когда?.. - быстро спросил он, впиваясь в нее взглядом.
Этот взгляд, уже независимый от него, скрестился с ее взглядом, веселым и нагловатым.
- Неужели вам нечего делать? - спросил он чуть не обидчиво, теряя прилившую было энергию.
- Я пошутила...
- Нашли чем шутить, - буркнул Рябинин, отключаясь от нее, после чего девице оставалось только встать и уйти.
- Извините, но я была вынуждена. Вы же не хотите со мной говорить...
Ее милое упрямство заинтриговало Рябинина. В конце концов, в свободный день можно позволить себе десятиминутный разговор с этим белым лукавым медвежонком. Ведь с чем-то она пришла? Коммунальная свара, пьющий муж или неполученные алименты? Да нет, тут что-нибудь потоньше и посовременнее. Например, раздел дачи, спор из-за автомашины или кража диссертационного материала...
- Ну так что у вас? - сухо спросил Рябинин.
- У меня ничего.
- О чем же вы хотели поговорить?
- Да о чем угодно.
- Как это о чем угодно?
- Разве вам не хочется поговорить с интересным человеком?
Хотелось ли ему поговорить с интересным человеком? Да он искал их, интересных людей, он тосковал по ним, по интересным людям... И если приходил свидетель с отсветом на лице ума и любопытства, Рябинин допрашивал его скоро, лишь бы сделать дело, и затевал бесконечный разговор к тихой радости обоих. Вот только не часто приходили эти интересные люди - виделись они ему чаще; и тогда было отрешение, как отрезвление; и наступало новое ожидание их, интересных людей.
Рябинин разомкнул шариковую ручку, придвинул чистый листок и записал не спеша, нормальными буквами, поскольку допроса не было: "Должны же, черт возьми, существовать прекрасные люди, коли я их себе представляю". Он осмотрел выведенные слова... К чему "черт возьми"? И ведь думал о людях интересных, а записал о прекрасных... И что о них думать, когда интересный человек сам пришел в кабинет и ждет его внимания...
