Елена Горелик
Закат империи
(Не женское дело-4)
1. Лев и ягуар
1
- Россия.
- Да, Галя. Россия. Ты сама говорила, что активное участие России в европейских делах ещё до петровских реформ смогло бы изменить очень многое.
- А Россия и так не молчит, Влад. Вся проблема в том, что её не желают слышать. А уж про принимать в расчёт её интересы - ты что! Разве опустится "высшая раса" до такого унижения?
- М-да… Но есть всё-таки один рычажок, который подействует на Европу в любом случае.
- Сила?
- Да, Галя. Сила. Сколько ни общался с европейцами, всё время убеждался в одном: для них прав лишь тот, кто может дать в морду. Если ты не можешь дать им в морду, они на тебя в лучшем случае плюнут, хоть бы ты триста пятьдесят раз был прав.
- Ты о семнадцатом веке, или о нашем…мире?
- А какая, собственно, разница? Сама же мне помнится, говорила, что наш мир - это то же пиратское море. Только в шоколаде.
Галка коротко рассмеялась.
- Россия как политический партнёр Европы вполне возможна, но… Там сейчас царём работает некий Фёдор Алексеевич Романов, который, если меня не подводит память, слаб здоровьем и долго не протянет. Вот после его смерти сестрица Софья Алексеевна, посадив на трон сразу двух малолетних братьев - Ивана и Петра - и захватила власть в стране. И знаешь, вот какая штука выходит… - Галка задумалась. - Она по сути делала всё то же, что и впоследствии меньшой братец, но не такими, гм, весёлыми способами. Она бы не окно прорубала, а нормальную дверь в Европу сделала. Причём, без насильственного обстригания бород. Сами бы рожи из бородищ повынимали, поосвоившись среди европейцев. Не будь рядом с ней такой сильной личности, как Пётр, из неё получилась бы государыня получше Екатерины. Но Пётр - это бульдозер, который сровняет с землёй любого конкурента. Мощная персона. Он шёл к цели, не заботясь о последствиях. Чем благопристойная Европа и не замедлила воспользоваться. Почему, думаешь, в этой цитадели цивилизованности и колыбели прав человека ни одна шавка не вякнула по поводу устранения Софьи? По поводу подавления стрелецкого бунта через несколько лет? Потому что при Петре иностранцы - да и свои сволочи, у нас тоже дерьма во все времена хватало - получили возможность грабить Россию беспрепятственно. А Софья бы им руки поотбивала. Вот её и "ушли".
- Галя, политика политикой, а ведь она собиралась прибить своего прыткого братца.
- Версия Толстого, Влад. Я с ним соглашалась. Пока не попала сюда. Это джентльмены удачи тут поклонники демократии. В старой Европе монарх - помазанник Божий. Поднять руку на легитимного монарха так же немыслимо, как и публично объявить себя атеистом. Это тебе не Робеспьер с Маратом, тут психология совсем иная.
- Граммон никогда не стеснялся своего отношения к религии, - хмыкнул Влад.
- Как ты думаешь, братец, почему нашего шевалье постарались сплавить сперва на флот, а затем за океан? - улыбнулась Галка. - Неужели только из-за дуэли, на которой он, пятнадцатилетний сопляк, заколол опытного бретёра?… Во-во. Пролить царскую кровь для Софьи было немыслимо. Да и вполне прагматичные рассуждения опять же. Оно ей надо - вместо одного живого брата получить труп с довеском из десятка самозванцев? Нет. Вот потому, скорее всего, она и допустила утечку, слив Петру через третьи руки инфу о замыслах своего любовника[Шакловитого]. Отсюда же проистекает идиотская на первый взгляд фраза - это когда ей сообщили о бегстве брата в Троицу: "Вольно же ему взбесяся бегать!" Умная, практичная женщина, какой была… то есть, является Софья, в жизни бы такого не ляпнула, если бы попытка убить Петра исходила от неё. Ты что! Он же ушёл из-под удара, это ж какая для неё опасность! Нет. Я думаю, она собиралась договориться с братом о совместном правлении. На том строился её расчёт: поведать братцу, как она в решающий момент спасла ему жизнь, и выторговать у него кусочек власти. Но тут она недооценила братишку: Пётр не тот человек, который стал бы делиться троном. Сюда весьма логично вписывается тот факт, что он сознательно никого не допустил к Софье. И сам с ней видеться не пожелал. В монастырь - и всех делов. Конечно, можешь кинуть в меня тапком, но я всего лишь выстроила свою версию, которая ничуть не правдоподобнее всех остальных.
- Предполагать мы можем что угодно, истины всё равно никогда не узнаем, - с сожалением проговорил Влад. - Жаль. Два сильных и умных человека в одной царской семье - большая редкость.
- И большая беда. Но есть маленький, крохотный шанс всё-таки накинуть на Петра Алексеича Софьину уздечку. Хотя бы на время. А может, и вообще…
- Если Софья получит поддержку Европы, она сможет спокойно устроить ему среди зимы сквознячок посерьёзнее, пока он ещё маленький, - сообразил Влад. - А потом рулить братцем Иванушкой по своему усмотрению. Но в самом деле - как это устроить, если она не давала им запустить лапку в свою казну?
- Как? - жёстко усмехнулась Галка. - Элементарно, Ватсон: сделать так, чтобы Европе было малость не до того. Возможностей у нас в обрез, но есть у меня одна еретическая идейка…
…Когда Галка закончила излагать свою "идейку", Влад долго молчал. А затем, откинувшись на спинку кресла, сцепил пальцы замком.
- Знаешь, Галя, - сказал он, - ты всё-таки большая сволочь. Во всех смыслах этого слова.
- Спасибо за комплимент, - рассмеялась Галка. - Только твою ёмкую характеристику можно втолкнуть в одно-единственное слово: "политик".
- Хрен редьки не слаще.
- В нашем положении выбирать не приходится, Влад. Либо мы действуем, используя то немногое, что у нас есть, и у нас появляется небольшой шанс на выживание, либо нас съедят без закуски.
- А как насчёт других людей? Тех людей, которые должны погибнуть ради реализации твоих планов? Только не надо вспоминать про пресловутую яичницу. Люди - не скорлупа.
- Объясни это королю Людовику, который гонит на убой десятки тысяч солдат. Расскажи о своём человеколюбии испанской королеве или голландскому штатгальтеру. Кто знает, вдруг они послушают тебя и раскаются?
- Ты равняешь себя с королями?
- В плане государственного цинизма разницы между нами нет. Я такая же сволочь, как и они, только, в отличие от них, имею смелость это признать. "Разделяй и властвуй" - излюбленный принцип цивилизованной Европы со времён Цезаря. Каково будет, если его применить против них же?
- Рано или поздно они поймут, что это дело твоих рук, и тогда…
- А "тогда", братец, уже будет действительно поздно…
"Влад десять раз прав: я - сволочь. Только он забывает, что нельзя делать политику в белых перчатках. Это дерьмо, это грязь и кровь. А белоперчаточников очень быстро выносят вперёд ногами…"
Конечно, Влада надолго не хватило. Он вообще был по натуре отходчив, и уже через неделю заявился к названой сестрице как ни в чём не бывало. Но тот разговор они оба хорошо запомнили. А сейчас, четыре месяца спустя, в секретной шкатулке генерала Сен-Доменга лежали два письма. Из Европы. "Идейка", которую она обдумывала задолго до разговора с Владом, возникла не на пустом месте. Галка попросту воспользовалась сложившимся де-факто положением дел и выстроила на этой основе новую интригу. Планы, планы… Реализация как всегда будет очень сильно отличаться от задуманного. Но если результат окажется хотя бы в общих чертах похож на тот, что так возмутил Влада, история в этой реальности окончательно свернёт на новый курс. Без права и возможности возврата. Вряд ли это будет рай на земле, но уж избавить будущее от катастроф мировых войн, с помощью которых западная цивилизация привыкла решать свои финансовые проблемы, окажется вполне возможно.
- …Голландцы, с которыми я говорил, вовсе не против поучаствовать в этой затее, капитан, - говорил Этьен, отхлёбывая кофе из тонкостенной чашечки с изящно прорисованным драконом - настоящий китайский фарфор, между прочим! - Жаловались, правда, на отсутствие денег. Мол, страна разорена войной, торговля пришла в расстройство. Я намёк понял, подкинул им пять тысяч из нашего резерва. Заодно пообещал, что голландских купцов наши на море не тронут. А если тронут - так разберёмся, что другим неповадно будет. Они честь честью написали расписки и теперь полностью в нашем распоряжении.
- Хорошо, - кивнула Галка, полностью одобряя действия шефа республиканской контрразведки. Яркие, с резкими переходами, краски полудня скрадывались тонкими занавесями: окна в Алькасар де Колон недавно застеклили местной новинкой - прозрачным бесцветным "зеркальным стеклом". "Зеркальным" его прозвали потому, что оно изначально было гладким, как хорошее венецианское зеркало. - С голландцами всё ясно, эти не подведут, им закладывать нас просто невыгодно. Вопрос второй: Франция. Что по этому направлению?
