- Твоим рабом, Орион, - поправил он. - Я рад сделаться им.
Я покачал головой, не зная, что сказать и сделать. Наконец буркнул:
- Ну что ж, хорошо, давай спать.
- Да. Конечно. Пусть Фантастос пошлет тебе счастливые сны.
Я не хотел закрывать глаза, не хотел снова видеть своего творца, который называл себя Аполлоном, если моя встреча с ним и правда произошла во сне. Я лежал на спине, смотрел в черноту неба, усеянного звездами, и гадал - к которой из них устремлялся наш корабль и появится ли когда-нибудь в ночных небесах Земли вспышка его взрыва. Я снова увидел ее неописуемо прекрасное лицо. Темные волосы блестели в звездном свете, в серых глазах искрилось желание.
Он убил ее, он - я не сомневался в этом. Золотой бог Аполлон. Он убил, а обвинил меня. Ее убил, а меня сослал сюда. Сохранил мне жизнь, чтобы потешиться.
- Орион? - прошептал кто-то рядом.
Я сел и инстинктивно потянулся к мечу, лежавшему на земле подле меня.
- Царь хочет видеть тебя. - Надо мной склонился Антилокос.
Я поднялся на ноги, взял меч. Стояла черная ночь, и света от почти угасшего очага едва хватало на то, чтобы различить лицо воина.
- Бери шлем, если он у тебя есть, - сказал Антилокос.
Я нагнулся и прихватил бронзовый колпак. Глаза Политоса открылись.
- Царь хочет говорить со мной, - сказал я старику. - Спи.
Он блаженно улыбнулся и завернулся в свое одеяло.
Я проследовал за Антилокосом к корме корабля Одиссея, мимо спящих воинов.
Как я и предполагал, царь был намного ниже меня. Даже гребень на его шлеме едва достигал моего подбородка. Он кивнул, приветствуя меня, и сказал просто:
- Следуй за мной, Орион.
Втроем мы безмолвно прошли по спящему лагерю и поднялись на гребень вала, невдалеке от ворот, где я сегодня завоевал уважение ахейцев. Там на страже стояли воины, державшие длинные копья и нервно вглядывавшиеся в темноту. За чернильной тенью рва на равнине виднелись многочисленные костры троянцев.
Одиссей вздохнул. Не подобало исторгать подобные звуки из столь могучей груди.
- Ты видишь, царевич Гектор оставил за собой равнину. Завтра войско его бросится на штурм вала, чтобы прорваться в лагерь и сжечь наши корабли.
- Можно ли воспрепятствовать этому? - спросил я.
- Боги решат, когда взойдет солнце.
Я молчал, сообразив, что Одиссей пытался что-нибудь придумать, дабы побудить богов помочь ему. Сильный высокий голос обратился к нам из темноты сверху:
- Одиссей, сын Лаэрта, ты пересчитываешь костры троянцев?
Одиссей мрачно улыбнулся:
- Нет, Большой Аякс. Их чересчур много, чтобы имело смысл считать.
Он махнул мне, и мы вернулись назад. Аякс действительно казался гигантом: он возвышался над всеми и был даже выше меня на дюйм или два... У него были громадные плечи и руки, как молодые деревья. С непокрытой головой стоял он под звездами, одетый только в тунику и кожаный жилет. На его широком лице с высокими скулами и крохотной пуговкой носа росла редкая борода, еще совсем жидкая, не то что густая курчавая поросль на лице Одиссея и прочих вождей. Невольно потрясенный, я понял, что Аякс очень молод, видимо, ему всего лет девятнадцать или двадцать.
Возле него стоял человек, казавшийся старше, волосы и борода его побелели, он кутался в темный плащ.
- Я взял с собой Феникса, - сказал Большой Аякс. - Может быть, ему удастся убедить Ахиллеса скорее, чем нам.
Одиссей коротко кивнул в знак одобрения.
- Я учил Ахиллеса, когда он был еще юношей, - сказал Феникс слегка подрагивающим голосом. - Он вел себя гордо и заносчиво уже тогда.
Аякс пожал мощными плечами. Одиссей проговорил:
- Ну что ж, попробуй убедить его присоединиться к войску.
Мы направились в дальний конец лагеря, где на берегу лежали корабли Ахиллеса. С полдюжины вооруженных людей охраняли трех знатных воинов, я шел среди них. Дул ветер с моря, резкий и холодный, он пронзал словно нож. Я почти завидовал Политосу, закутавшемуся в одеяло, и уже жалел, что не выпросил у прижимистого старика еще пару одеял.
Прежде чем попасть в стан войска Ахиллеса, пришлось миновать караульных в доспехах и при оружии, со шлемами на головах и копьями в руках, одетых в плащи. Ветер теребил ткань, и она волнами трепетала на бронзовых панцирях. Они узнали гиганта Аякса и приземистого могучего царя Итаки и пропустили всех беспрепятственно.
Наконец нас остановила пара стражей, в блестящей броне которых отражались даже слабые звездные блики, в нескольких ярдах от большой хижины, сооруженной из досок.
- Нас прислал великий царь, - проговорил Одиссей глубоким и серьезным голосом. - Мы хотим увидеть Ахиллеса, царевича мирмидонян.
Страж отсалютовал, приветствуя нас, и ответил:
- Царевич Ахиллес ожидает вас и просит войти.
Он отступил в сторону и жестом пригласил нас внутрь.
6
Могучий воин Ахиллес наслаждался комфортом. Его жилище было украшено богатыми тканями, пол устилали ковры, в просторном помещении повсюду стояли ложа, лежали подушки. В углу мерцали красные угольки очага, изгонявшие холод и сырость. Ветер выл в проделанной в крыше дыре, а внутри было достаточно уютно и тепло.
Возле очага сидели три женщины, стройные и молодые, в скромных серых платьях без рукавов и разглядывали нас большими темными глазами. На треножниках над очагом стояли железные и медные горшки, из которых тянулись тонкие струйки пара. Пахло мясом и чесноком.
Сам Ахиллес восседал на широкой кушетке у дальней стены хижины, спиной к великолепному гобелену, на котором кто-то запечатлел кровавую битву. Ложе его стояло на возвышении подобно царскому трону. Увидев великого воина, я удивился. Передо мной сидел не гигант с мощным телом, подобный Аяксу. Не походил он и на могучего Одиссея. Ахиллес оказался невысоким юношей, почти мальчишкой, на его тонких обнаженных ногах и руках не было даже волос. Подбородок он выбривал дочиста, а серебряная цепочка на лбу удерживала колечки длинных черных волос. Великолепную тунику из белого шелка с пурпурным узором по подолу перехватывал пояс из сцепленных золотых полумесяцев.
На первый взгляд казалось, что Ахиллес безоружен, однако возле него к ковру прислонили с полдюжины длинных копий таким образом, чтобы он легко мог дотянуться.
Но более всего потрясало его лицо: уродливое почти до гротеска. Сверкали бусинки глаз, губы кривились в оскале, нос изгибался крючком, кожу изрыли оспины и прыщи. В правой руке Ахиллес держал усеянную самоцветами чашу с вином; скорее всего царевич уже успел как следует к ней приложиться.
Возле ног его восседал молодой человек удивительной красоты, не смотревший ни на кого, кроме Ахиллеса. Патрокл - я понял это без слов. Крупные завитки его волос отливали рыжиной, что делало его непохожим на черноволосых греков. Я подумал даже, не красит ли он волосы. Подобно Ахиллесу, Патрокл не носил бороды. Впрочем, он явно был слишком молод и еще не имел потребности бриться. Возле него стоял золотой кубок с вином.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
