– Ну же, – поторопил меня мужчина. – Мне уже даже интересно, что ты там себе надумала и отчего морщишься.
С раздражением бросила взгляд на красноволосого хама, и с удивлением поняла, что он… что-то готовит. Ну, «готовка» – слово громкое и для нарезки бутербродов малопригодное. Но это не отменяет моего удивления. Особенно когда я увидела толщину кусков, который щедрый хозяин не скупился на каждый ломоть хлеба. То есть, кусок мяса был равен с толщине самого хлеба. А сверху нахлобучил еще и шмат сыра. И все это богатство поставили перед моим носом. Да у меня даже рот не откроется на такую ширину!
Перевела пораженный взгляд на хозяина и заметила у него на тарелке два подобных бутерброда. Даже толще. На мне явно сэкономили по еще одному слою начинки. И мужчину ничего не смущало.
– Что? – возмутился он.
– Спасибо, – тихо произнесла я, видя как он с легкостью откусывает от своего бутерброда и невозмутимо жует.
Мужчина не обратил на мою благодарность никакого внимания.
– Так что там с твоими измышлениями? – заинтересованно посмотрел на меня, интенсивно работая челюстями.
А я… Признаюсь честно, при мне прежде так никто не ел. В смысле, все при дворе отца ели иначе, согласно этикету, только с помощью столовых приборов и только маленькими кусочками. И мне всегда жутко хотелось плюнуть на все эти церемонии и есть руками. Особенно когда в детстве выезжали на пикники или охоту, но даже там прислуга расставляла столы и приборы, не допуская даже возможность попробовать стащить бутерброд и просто съесть. Быстро. И руками. Даже мужчины не позволяли себе вольностей, строго следуя правилам приличия.
Вновь, словно завороженная, посмотрела на тарелку перед собой, после увидела как против моей воли руки тянуться к ней с немного вздрагивающими пальцами, словно я собиралась совершить кощунство. Плотно обхватила края бутерброда и поднесла к лицу, думая, как ловчее от него откусить. Закусила губу и решила поучиться у своего спасителя. Вот только, как оказалось, он уже не ел, а с нескрываемым интересом смотрел на меня.
– Что? – смутилась я.
– Ты забавная.
– О, решили проявить оригинальность? – не сдержала я сарказма. Начавшее было подниматься настроение, резко ухудшилось. Даже бутерброд положила обратно на тарелку.
– Просто кусай, что понравится, и жуй, – с насмешкой дал мужчина мне ценный совет и вновь переключился на свой завтрак.
Недовольно покосилась на него, отмечая действия мужчины, и вновь взялась за свою еду. Как не крути, более подходящего места не нашла, и со вздохом впилась зубами в то, что было ближе. Прожевала и поняла, что откусила исключительно сыр. Но, несмотря на это, я наслаждалась ситуацией, словно ребенок. И даже не стеснялась набивать рот и раздувать щеки как хомяк, не боясь, что меня осудят. Тут, в этом замке, благородное общество далеко, что, пожалуй, радует. Но только это и только сейчас. В остальном я хотела поскорее оказаться у своих друзей.
– У меня несколько вариантов, но только один был бы идеален. Но он не возможен, так что я теряюсь в догадках, – тщательно переживав и сглотнув, заговорила я. Все же, воспитание не позволило мне разговаривать с набитом ртом, демонстрируя в процессе пережеванную пищу.
– Какой же? – лениво спросили у меня.
– Магический перенос.
– Тем не менее, ты права, – пожал красноволосый могучими плечами, а я от услышанного даже есть перестала.
– Но… – начала я.
– Но магия в Запретном лесу не действует? – подсказал мужчина. Я кивнула, внимательно вглядываясь в его невозмутимое, но почему-то, казавшееся насмешливым, лицо. – Не в моем случае, – выдержав мой взгляд, проинформировали меня, чем ввергли в ступор. – Как думаешь, долго бы я прожил здесь, не имея магии?
Я промолчала. Ответ был очевиден.
Но это невозможно!
Мужчина, видя мой скепсис, тяжело вздохнул, поднял ладонь, и через мгновение на ней загорелся огонек. Явно магический.
Кажется, у меня челюсть упала на стол. А, нет, это всего лишь бутерброд, что вывалился из моих рук на пыльный стол. Бутерброд жаль. Я не наелась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Но… но как? – подпрыгнула я на месте, забывшись и теперь сама нависала над мужчиной с исследовательским интересом. По опыту знаю, сейчас собой представляю занятное и где-то пугающее зрелище. А все потому, что, не обладая магией, я была ее искренней поклонницей. Чисто с теоретической стороны. Мы даже с придворным магом и инженером искали пути объединения естественной науки и магии. Некоторые эксперименты удавались, большинство проваливались. Но результаты все равно поражали! – Расскажите! Я хочу все знать! – борясь с желанием нахально на него взобраться, чтобы ближе рассмотреть и даже в рот заглянуть, попросила я, пританцовывая на холодном полу. О, кажется, я даже туфли потеряла.
На меня смотрели со странным выражением недоумения и искреннего удивления.
– Что? Странная? – вздохнула я печально, понимая, что становиться подопытным экземпляром тут никто не собирается. Мне молча кивнули, подтверждая мои предположения. Вновь вздохнула и поплелась на свое место, по дороге подбирая разбросанные туфельки.
– Успокоилась? – через какое-то время спросил он. Я кивнула, подперев рукой щеку, и с сожалением перенося со стола на тарелку непригодный уже бутерброд. Неожиданно мне подсунули вторую тарелку с половинкой бутерброда. – Ешь давай, а то смотреть на тебя без жалости невозможно, – пояснил красноволосый причину своей доброты. И, несмотря на то, что меня, вроде как, оскорбили, хотя я считалась первой красавицей при дворе, поблагодарила, и молча принялась есть. Зеркало, в которое я не так давно смотрелась, было полностью солидарно с хозяином замка. От красавицы во мне остались лишь воспоминания.
– Я так понимаю, спрашивать кто вы такой, смысла нет? – довольно вздохнула я некоторое время спустя. Правда хватило меня только на четверть предложенного, но все равно объелась.
– Правильно думаешь, – не стали со мной спорить.
– Когда мы отправимся? – перешла я к делу, понимая, что мне действительно ни к чему выспрашивать его. Хоть он и не верил в людское благородство, о нем распространяться я не собиралась. Да и не увидимся мы, вероятно, больше никогда. Действительно, о нем проще сразу же забыть, как только мы попадем в город. Но что-то мне подсказывает, что своего знакомого-незнакомца я забуду не скоро. Возможно, никогда. Хотя бы потому, что подобные ему не забываются. Тем более те, кому обязан жизнью.
– Как только Шая вернется с охоты. Она хотела бы тебя проведать. За это время я как раз подготовлю все для переноса.
– Пума хотела бы повидаться? – ошалела я от услышанного.
– А что тебя смущает?
– Вы говорите так, будто знаете о ее желаниях.
Мужчина поморщился, словно понял, что взболтнул лишнего.
– Забудь.
– Но…
– Я сказал – забудь, – строго отрезал он и поднялся из-за стола. – Пока можешь побыть в своей комнате. Я позову, когда будет все готово.
И вновь оставил меня одну. Я посидела какое-то время с потерянным видом, после махнула головой, отгоняя от себя все мысли и мысленно убеждая, что меня это все скоро не будет касаться, и лучше не вдаваться в подробности.
Встала, посмотрела на недоеденный бутерброд, подумала, что с ним делать. Прежде я никогда не убирала за собой. За меня все делали слуги. А вот теперь я в растерянности. Слуг тут не наблюдалось, а оставлять за собой посуду с остатками еды было неловко перед хозяином.
Прошлась по кухне с тарелками в руках, в поисках места, куда их можно было бы убрать, и с удивлением поняла, что кухней не пользовались. Совсем. И очень давно. Даже посуды нигде видно не было, за исключением той, что я держала в руках. Ни что не указывало на то, что кухня функционировала как минимум год. А вот интуиция подсказывала, что и того больше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Оглушенная своими мыслями, сама не заметила, как доела остатки бутерброда, а негодный отправила в какой-то бак в углу. И ушла.
***
На город передо мной уже опускалась ночь, когда я вышла из портала. При виде каменных стен я невольно задержала дыхание и стремительно обернулась, чтобы бросить последний взгляд на закрывающийся портал, который навсегда разделит меня с моим таинственным спасителем и его пумой. Неожиданно поняла, что эта мысль заставляет грусти разрастаться в груди. А ведь я так и не поблагодарила их, кроме неловкого прощания и тихим «спасибо».
