Переборов в себе чувство стыда, чувствуя, что его легко перекрывает другое чувство, требующее немедленной помывки тела, я, прижимая одеяло к груди, предприняла попытку встать с постели.
– Ну, так я пошла? – оповестила я, намереваясь пройти в заветную комнату и все так же прижимая одеяло к груди.
– Сидеть, – коротко произнес он, а я так и замерла, зависнув одной ногой уже на полу, а второй все еще в теплой постели. Чувство гордости сделало стойку, напомнив мне, что я, вообще-то – дама кровей голубых и благородных, а не шавка какая, пусть у меня и появляется сейчас желание почесаться. Мужчина меня, конечно, спас, но это не повод так ко мне относиться! Пока я набирала воздух в легкие, планируя высказать все возмущение от подобного тона, как меня перебили: – Пол холодный, а у тебя обуви нет. У меня нет никакого желания возиться еще и с твоей простудой, которая непременно появится, если ты будешь гулять босиком по холодному полу.
Я чуть не подавилась словами возмущения, что приготовила для отповеди, и вновь застыдилась. Обо мне тут так заботятся, а я… И пусть несколько грубо и невежливо, но не суть! Беспокоятся же! Мы же не во дворце, а он, насколько я поняла, далеко не благородный лорд, чтобы при мне поклоны и реверансы отвешивать.
Вспомнила знакомых «благородных» лордов, что планировали убить меня, и порадовалась, что мой спаситель от них далек. А грубость и пренебрежение - ничего, стерплю!
– Мои сапоги, как я понимаю, тоже не выжили? – тоскливо поинтересовалась я, с щемящей грустью вспоминая удивительно мягкие и удобные сапожки, которые мне изготавливали на заказ.
– Сгорели вместе с остальным, – безжалостно подтвердил красноволосый мои опасения.
– Но как же я тогда смогу передвигаться? – задала я вполне резонный вопрос.
– Я думаю над этим вопросом, – ответили мне, при этом гипнотизируя стену за моим плечом. – Обувь в этом доме есть. Но, увы, большая вероятность, что ты в ней просто «утонешь». Так как живу я один, все вещи тут принадлежат только мне. В том числе и обувь.
Внимательно осмотрела его, и должна была признать, что, таки да, «утону» и не отыщут потом. С его-то размерами!
– Я все же рискну дойти до ванной, – вздохнула я. – Я быстро. Замерзнуть не успею, – заверила искренне, так как очередная потребность почесаться резко пересилила страх быть простуженной.
– Не подходит, – покачали головой и прямо посмотрели в мое лицо. – Я донесу тебя на руках, только не пугайся. Это самый разумный вариант. А пока ты будешь в ванной, я попробую что-нибудь придумать с твоим гардеробом. Замок старый, быть может, и отыщу что-нибудь.
Вновь бросила взгляд на мужчину, затем посмотрела на свое одеяние и загрустила. Потом снова на мужчину, на его руки и поняла, что одна его ладонь способна обхватить половину моего бедра. Загрустила сильнее. Но ванная все же необходима!
Вставая на горло своей гордости, нерешительно кивнула и робко попросила:
– Можно, я в одеяле?.. – под насмешливым взглядом мужчины чуть не подавилась своей просьбой, и заканчивать предложение не стала, смущенно отводя взгляд.
Донесся тихий шелест, а в следующую секунду, меня, вместе с одеялом подхватили на руки. Как он так быстро двигается? И бесшумно. Совершенно. Я уже боюсь. Не может существо так бесшумно и плавно передвигаться. Разве что вампиры, но этот явно к ним не относился.
Я наивно полагала, что одеяло станет достойно преградой между мной и мужчиной. И ошиблась. Жар от его тела проникал даже через толстый слой шерстяного покрывала.
Нахмурилась и в следующую секунду неожиданно даже для себя вытащила руку и прикоснулась к замершему от моего прикосновения мужчине.
– У вас жар! – ужаснулась я, понимая, что в прошлый раз мне не показалось и мой спаситель, действительно, почти пылает. Как он вообще находится в сознании с такой температурой???
– Со мной все в порядке, – нахмурившись, заверили меня.
– Да нет же! – воскликнула я, пытаясь слезть с чужих рук, думая, что при таком жаре ему самому-то должно быть трудно передвигаться. А тут еще я на руках! – Такая температура очень опасна! – авторитетно заявила я. – Да пустите же меня, наконец! – возмутилась я, так как слезть самой не представлялось возможным, ввиду крепкой хватки мужчины и… высоты. Ненавижу высоту! – Вам необходимо немедленно лечь, а не таскать меня на руках! – пыталась вразумить его, вглядываясь в его удивленные, неизвестно чем, глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Мне не трудно, – со странной интонацией ответили мне, продолжая удерживать на руках и даже крепче прижали. От моих телодвижений одеяло почти свалилось и теперь, скорее, мешало. Поэтому я почти без сожалений отбросила его, поглощенная одной мыслью – моему спасителю самому нужна помощь.
– Да вы в своем уме?! Отпустите меня немедленно и ложитесь. Только скажите где у вас средства, способные сбить жар, – забеспокоилась я, и как-то пропустила тот момент, когда вместо моих прямых указаний, меня понесли по знакомому маршруту в сторону ванной. – Вы меня вообще слышите? – заподозрила я некоторых в глухоте. Если не к моим словам, то к голосу здравого рассудка.
– Даже громче, чем хотелось бы, – демонстративно поморщился этот упрямец.
– Так что же вы не отпустите меня? – убедилась я в том, что кто-то просто слишком легкомысленно относится к своему здоровью, но не отчаялась вразумить мужчину.
– Сейчас доберемся до ванны и отпущу, – пообещали мне, входя в ванную комнату, где, под моим укоризненным взглядом, усадили на ободок, уже наполненной и дымящейся паром, ванны.
– Вы понимаете, что это не шутки? – сурово, как моя нянечка в детстве, спросила я, сложив руки на груди. А вот то, что я сейчас лишена защиты одеяла, как-то забыла и вспомнила тогда, когда мужчина вновь уставился с какой-то философской задумчивостью в район моей груди. Опустила взгляд на тщательно исследуемое мужчиной и мучительно покраснела. Рубашка больше открывала, чем скрывала. Особенно обрисовав тканью мою незащищенную, никакой нижней сорочкой или корсетом, грудь.
– Да, знаешь ли, смеяться мне тоже не хочется, – услышала я тихий голос, от которого по коже побежали табуны мурашек. – Жара у меня нет, можешь не беспокоиться. Просто особенность моей физиологии. Это моя нормальная температура тела. А теперь, пожалуй, я тебя оставлю, – закончил он и стремительно вышел за дверь, оставив растерянную и смущенную меня в одиночестве.
***
Сидя в большой, каменной ванне, я задумчиво прочесывала пальцами свои спутанные, мокрые волосы. Но действовала почти механически, даже не обращая внимания, что действия мои никак не влияют на мокрую паклю у меня на голове. Подумать следовало о многом, и сейчас я позволила себе на это отвлечься.
Итак, что мы имеем? Имеем мы полную… плохо все, в общем. Старательно отгоняя от себя мысли о потере в одночасье самых близких людей, я старалась не паниковать и подумать о действительно важных на данный момент вещах. Отец всегда учил меня этому: думать в первую очередь о том, что можно изменить. А то, что изменить невозможно или уже случилось – не столь важно и терпит лучших времен.
Отец…
Мотнула головой, словно надеялась отогнать от себя боль потери, и до крови закусила губу. Боль отрезвляет, заставляя думать о насущном. А отец... ему уже не поможешь.
В первую очередь нужно понять, где я нахожусь и кто мой таинственный спаситель. Закрадываются у меня мысли, что мой знакомый-незнакомец может оказаться куда опаснее моих врагов. В таком случае, будет куда разумнее до поры до времени умолчать о своей личности, пока я не буду уверенна, что меня тут же не сдадут в руки придворных за награду. Или еще, что похуже…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Значит, моя первостепенная задача – разжиться информацией и сделать выводы. Если выводы мне не понравятся – спешно сделать ноги. Все логично и просто.
На первый взгляд.
Вот только как эту информацию прикажите добывать, если мой спаситель не пожелает ею делиться? Я принцесса, а не шпион и даже не палач, чтобы выведывать информацию!
