– Что еще за заминка?
– Неизвестно откуда нарисовался Майк и отправил Билла в кусты.
– Майк Феллон?
– Единственный и неповторимый.
– Ух ты! Это уже интересно.
– Да ничего интересного.
Признаться, сидеть за столом на кухне с Майком было... приятно. На протяжении бог знает скольких лет они едва обменялись парой слов, если не считать диалогов у прилавка. Может быть, всему виной выпитые коктейли, но он казался каким-то... другим. Более доступным, что ли. Притягивающим. Черт побери! Что за слово?!
– Давай-давай, потешь старую замужнюю женщину. Итак, красавец Майк Феллон приходит на помощь. Он же пришел к тебе на выручку, верно?
– Ну да. Не думаю, что сегодня Билл испытывает к нему симпатию.
– Замечательно.
– Это конечно, но...
– Никаких «но». Нора, ты заслуживаешь лучшего.
Это правда. Билл не чудовище, но все же... Неужели она готова пожертвовать своей девственностью с мужчиной, который и не заметит этой жертвы? Поразительно, как за один вечер может измениться представление о жизни: только вчера она готова была пойти едва ли не на что угодно, лишь бы покончить с целомудрием, и вот ей уже захотелось... чего-то большего.
Звон колокольчика за ее спиной возвестил о появлении очередного покупателя.
– Кто-то пришел, – сообщила она Молли, – мне нужно идти.
– Хорошо. Только я требую поминутных отчетов.
– Даю слово.
Нора с улыбкой опустила трубку. Поднявшись, она обвела взглядом... пустое помещение и, только перегнувшись через прилавок, обнаружила покупательницу.
– О, привет, – воскликнула она. – А я не сразу тебя заметила.
От улыбки Эмили Феллон сердце Норы сразу растаяло.
– А потому что я маленькая!
– Точно. – Нора кивнула. – И чем же я могу вам на этот раз услужить, мисс Феллон?
Девочка хихикнула и протянула сжатый кулак. В кулаке оказалась долларовая купюра.
– Папа сказал, что мне можно два печенья.
– Правда, так и сказал?
Нора выглянула в окно, выходящее на улицу: там стоял Майк. Сердце у нее учащенно забилось. Странно, она знает Майка много лет и привыкла воспринимать его лишь как отца Эмили и симпатичного парня. До вчерашнего вечера.
Она вдруг заметила, что у него длинные ноги, обтянутые вытертыми джинсами, поношенные сапоги. В общем, выглядит он... сексуально. Благодаря видавшей виды синей рубашке с длинными рукавами его грудь кажется более широкой, более мускулистой, а зеленые глаза, глядящие на Нору сквозь витрину, кажутся глубже и таинственнее, чем обычно.
Нора сделала глубокий вдох, тщетно стараясь удержать под контролем бушующие гормоны.
Это нелепо, сказала она себе, она не интересует Майка, и никто его не интересует. Он не станет тем человеком, который поможет ей разрешить ее «проблему». Так что нечего предаваться захватывающим фантазиям.
– Мисс Нора...
Она тряхнула головой в тщетной попытке избавиться от назойливых фантазий и вернулась к дочери Майка. Вот так, все внимание ей. Милое личико, носик, украшенный веснушками, два несимметричных хвостика на голове. Широченная улыбка, от которой на щеках появляются ямочки. Зеленые глаза – как у отца...
Нора, выброси это из головы.
– Два печенья. Шоколадных, да? – неизвестно зачем спросила Нора, обернувшись к полке.
Эмили, как всякий ребенок, имела свои предпочтения, и печенье в шоколаде занимало высокое место в списке ее излюбленных лакомств.
– Да, мэм.
Нора улыбнулась, услышав этот по-взрослому вежливый ответ, и протянула девочке небольшой белый пакетик.
– Пожалуйста, солнышко.
– Спасибо.
– А твоему папе не захочется печенья?
Эмили засмеялась.
– Не-а. Я слышала, он говорил Рику, что больше не будет есть сладкое.
– Правда?
Она перевела взгляд на мужчину, все еще стоявшего у витрины кондитерской. Обещал начальнику, что откажется от сладкого? Очевидно, он считает, что, если не будет переступать порога кондитерской, опасность ему не грозит. Неужели он думает, что она позволит ему так легко сорваться с крючка?
– Пойди-ка поговори с папой, а вдруг он передумает?
Нора взяла Эмили за ручку, подвела к двери и вышла на тротуар.
Майк, который стоял, лениво прислонившись к легкому фонарному столбу, мгновенно выпрямился, приняв позу человека, готового немедленно куда-то мчаться. Предвечернее солнце заливало улицу, на голубом небе не было ни облачка.
– Привет, Нора.
– Привет, Майк.
– Мисс Нора говорит, что тебе тоже надо печенья.
Эмили крутила головой, и ее хвостики летали в воздухе.
– Ты зарекся от сладкого, да?
Майк сердито посмотрел на нее:
– Просто возвращаюсь к прошлому.
– «Нет» сладкому вообще или только моей выпечке?
– Нора, – заговорил Майк, – я считал, что, проспавшись, ты... – Он умолк, обернувшись на дочку, и поспешил поправиться: – Когда ты как следует выспишься, то поймешь, что твоя идея была просто сдвигом, и откажешься от нее.
– Ты ошибся в расчетах.
– Вижу.
– Так вот. – Рука Норы ласково прошлась по волосам Эмили. – Я думала приехать сегодня на ранчо, чтобы мы могли составить кое-какие планы.
Майк прищурился на солнце и провел рукой по подбородку.
– Значит, ты не собираешься бросать свою затею?
– Ни в коем случае.
Майк тяжело вздохнул.
– Что ж, тогда до вечера.
– Так вы приедете и привезете печенье, да, мисс Нора?
Нора взглянула на девочку и улыбнулась.
– Что ты скажешь, если я приеду пораньше и мы с тобой вместе испечем печенье?
– Но ты не... – запротестовал было Майк.
– Здорово! – завопила Эмили, не давая отцу возразить.
– Вот именно, – подтвердила Нора и подняла глаза на Майка. – Значит, увидимся через час или два.
Он смерил ее долгим взглядом, затем кивнул.
– Одна и без оружия. Ждем тебя на ранчо, так тому и быть.
– Я вся в нетерпении, – заверила его Нора.
Майк взял дочку за руку и направился к машине. Он почти физически чувствовал на себе взгляд Норы. Эмили болтала без умолку, а он твердил себе, что появление Норы в его доме ничего особенного означать не должно.
Но сердце отчего-то отчаянно забилось. Он ощущал напряжение и беспокойство. Вероятно, решил он, гормоны берут верх над разумом.
И неизвестно, какая сторона возьмет верх.
ГЛАВА ПЯТАЯ
– А можно мы некоторые сделаем с конфетками?
– Ну конечно, можно. – Нора вытерла испачканный мукой носик Эмили.
– Как здорово! – закричала девочка и шлепнула ладошками по тесту. – А вот папа не разрешает мне ничего готовить, потому что я маленькая.
