Читаем без скачивания Анабазис на фоне Северной Анголы - Владимир Чекмарев

Группа уже несколько часов шла по бесконечным тоннелям, которые то пугающе сужались, то раздавались вверх и в ширь, особых приключений пока не было и из живых существ нам встречались только огромные наглые крысы, которые абсолютно нас не боялись, даже тогда когда безутешный Арканя замахивался на них прикладом пулемета. Барон объяснил каким изощренным извращениям подвергнется тот кто выстрелит без команды и Арканя терпел, и продолжал предаваться горю… у него отобрали, так полюбившийся ему ДШК и он теперь был вынужден пробавляться заурядным Дегтярем.

Судя по карте, метров через сто должен был быть большой зал, из которого расходилось несколько ходов, в том числе и нужный нам. Барон назначил там привал, но отдохнуть не пришлось… Нарастающий шум показал, что место бивака уже занято. Двое часовых, так нанюхались какой то дряни, что даже Таракан не смог их разговорить, так что пришлось применить визуальную разведку и оно этого стоило. Наш тоннель выходил в зал почти под потолком и вид открывался от туда более чем живописный. Любимый лозунг мародеров и генералов — «Кому война, а кому мать родна», действовал тут по полной программе. Бандиты, дервиши, дезертиры. маргиналы всех мастей, вся эта накипь Гражданской войны пребывала в деловитом кипении. Где то шел торг, где то дрались, где то разбирали тюки с награбленным, где то предавались наркотической нирване, но в центре зала царил относительный порядок, который охраняло несколько головорезов с новенькими «Али». Сам зал был ярко освещен разномастными электрическими светильниками, к которым тянулась паутина проводов от большого щитка, охраняемого станкачом Виккерса. В центре внимания был экзотический субъект с холеной бородой, который занимался очень важным делом. Перед ним охранники построили пол дюжины женщин, одна из которых была явной европейкой и атаман судя по всему выбирал себе пассию на вечер. Деваться было некуда, мы должны были тут пройти, а время поджимало. Барон шепнул в гарнитуру — «Всем к бою, приготовить ноктовизоры, Арканя и Таракан вырубают электричество, потом начинает Тарасюк. Давайте ребята». Арканя срезал короткой очередью пулеметчиков, а Таракан метнул в сторону электрощита, две гранаты. Взрывы и моментально наступившие темнота и тишина, были прерваны многоголосым гвалтом, и тут бешеной гадюкой зашипел огнемет старшины и вопли ужаса волной понеслись по залу. Паника была упорядоченной, так как публика была тертая и привычная к облавам, так что основная масса бросилась к знакомым выходам, только атаман и его охрана предприняли обратные действия. У них зажглось нечто вроде аварийного освещения из факелов, при котором Атаман, стал рубить своих неудавшихся пассий, устрашающего вида саблей, а охрана попыталась открыть огонь на поражение, но неудачно. Заколотили любимые пушки Барона, две Беретты 93R. Ударили родные калаши вкупе с Арканиным Дегтярем и поле боя осталось за нами. Заложенный камнем ход, в нужное нам ответвление был обнаружен на удивление быстро и саперы Тарасюк и Аким, приступили к своему таинству. И тут за пять минут до взрыва, из темноты вышел Таракан тащивший за руку, давешнюю европейку из гарема Атамана. Она без умолку восславляла Французских героев, в рядах которых видимо оказались все мы. Не успел Барон показать кулак Таракану, как к парочке кинулся помощник Лени-переводчика. Причитая на чистейшем Нью-Йоркском сленге, он кричал что безмерно рад видеть землячку, которую как и его спасли эти благородные французы. Вобщем Леня решил для нас эту проблему, девицу оказавшуюся известной американской журналисткой, в качестве спасителя-провожатого увел на верх Ленин помощник, представившийся ее коллегой. И хорошо, а то жалко бы было девчонку.

Один за другим рвануло три заряда. Один запечатал ход из которого мы вышли, другой открыл нам дальнейший путь, а третий закрыл за нами калитку. В это же время, два оставшихся на ходу и сохранивших часть боеприпасов танка синих, вели по этому району огонь с закрытых позиций, типа для маскировки. Еще через несколько часов стало ясно что, в схему подземелья вкралась ошибка. Мы вышли на не обозначенный на плане перекресток, откуда ходы расходились не только в горизонтальные стороны, но и вверх и вниз, а что бы нам не было скучно у стены мирно сидел скелет со старинным, густо инкрустированным серебром и камушками ружьем и целым арсеналом холодного оружия. Тарасюк сразу же прибрал к себе устрашающего вида кинжал и шлем виде куфии. Как говорила одна юная Леди, чем дальше тем страньше и страньше. Разделяться было не функционально и поэтому Барон, выбрав ход ведший в нужном нам направлении дал отмашку — вперед. Ход вел вниз и был достаточно широким, и высоким на всем протяжении. Аким и Леня, с бесшумками наготове ушли в передовой дозор, они же и обнаружили очередной сюрприз… Тарасюк метался по коридорам повизгивая и поскуливая от восторга. Бесхозный склад набитый снарядами, шанцевым инструментом и амуницией представлялся ему видимо одним из районов Эдемских садов. Барон мимоходом пожалел его, сказав одну из своих коронных фраз — «Успокойся старшина, все это изобилие для тебя, как чемодан без ручки. Унести тяжело, а бросить жалко». Обнаруженный нами подземный склад, был весьма своеобразным местом. Часть его залов, были чем то вроде древнего храма, посвященному неизвестно кому. На фресках и барельефах были изображении абсолютно непонятные монстры и что характерно, ни одного человека. Двери и перегородки, сделанные судя по всему в начале ХХ века, выделялись абсолютно чужеродными вкраплениями. Везде где можно, были развешены керосиновые фонари и часть из них оказалась в рабочем состоянии. Большая часть склада, была завалена боеприпасами. Там были снаряда к английским пятидюймовым пушкам и 7,71мм. винтовочные патроны, но нужного в хозяйстве тоже хватало. Не успел Барон удивиться, что никто до сих пор не наложил лапу на это изобилие, как прибежал запыхавшийся Аким и сказал:

— «Там Арканя себе новые игрушки нашел и еще кое что, но ты командир лучше сам глянь, а то там вообще хрень какая то получается».

И там действительно была хрень. В коридоре, в мерцающем свете керосиновых фонарей, стояли два станковых пулемета Виккерса, направленные на в лохмотья расстрелянную деревянную дверь. Из лентоприемников уныло свисали пустые ленты, а пол был усыпан сотнями стреляных пулеметных гильз. Арканя как наседка над цыплятами, кружил вокруг пулеметов, а Тарасюк, Леня и Таракан выжидающе стояли у двери с автоматами наготове. Барон щелкнул предохранителем Береты (у него как у курда, патрон был всегда в стволе) и ударом ноги вынес дверь. За дверью была анфилада из трех комнат… В первых двух, кроме канцелярской мебели и каких то ящиков ничего не было, но зато в третьей вокруг огромного сундука, пребывало в различных позах около дюжины мумий в британской униформе времен Первой Мировой войны. Барон внимательно оглядев зловещий интерьер, скомандовал — «Все назад». А в коридоре он сказал Тарасюку — «Что бы даже близко сюда не подходил» —, И добавил для окружающих — «Вы обратили внимание ребята, что на всех предметах в той комнате присутствует пыль, а сундук как новенький. Не хочу разбираться что там, да и не могу. У нас другое задание».

Совместными усилиями стали разбираться с картой и Леня-Переводчик, всех удивил сказав что знает где мы находимся. Лет семьдесят назад, Британцы строя форт береговой обороны, наткнулись на старинную крепость с огромными подземельями. Их использовали как склады, а потом во время восстания аборигенов, что-то тут случилось и склады то ли взорвали, то ли замуровали и больше об этом ничего неизвестно. Но судя по году выпуска боеприпасов и пулеметов, мы находимся именно в помещениях этих складов и над нами казематы старой крепости, а еще выше та самая батарея которую мы должны нейтрализовать. Ход наверх мы нашли только через два часа. В верхних казематах было только пятеро солдат противника, и на них хватило Таракана и Тарасюка, тем более что старшина в ихраме, увенчанном стальной куфийей инкрустированной каменьями, произвел среди защитников батареи фурор. Над казематом была зенитная точка из двух Бофорсов. Она господствовала над главной батареей и это сильно упрощало нашу задачу. Сорокамиллиметровые снаряды смели расчеты батареи стодвадцатидвухмиллиметровок, пребывавшие в нирване. И мы, зачистив территорию от неожиданных случайностей, приступили к минированию орудий. Леня-Переводчик связался по рации со штабом и после недолгих переговоров выдал на все окрестности изощреннейшую матерную тираду, в ответ на заинтересованный взгляд Барона, Леня ответил — «Сейчас появится корабль и мы должны его потопить» — и специально для Барона добавил условную фразу, подтверждающую его полномочия.

У Акима был праздник… Сразу после стихов и минометов, старлей больше всего любил артиллерию. Сформировав расчет, он гонял все до седьмого пота. «А вот это прицел ОП4М-45, он специально для стрельбы прямой наводкой» — важно пояснял он, но после рявканья Барона, на тему некоторых Акимовых сексуальных пристрастий, старлей занялся делом. Несколько уцелевших артиллеристов, разагитированных Леней-Переводчиком, позволили создать вполне функциональные расчеты и по крайней мере не отвлекать основных специалистов на подноску боеприпасов и заряжание. Пока Аким определялся с наводчиками и директрисами стрельб, вновь обращенные выносили из блиндажей и раскладывали на брезенте снаряды и гильзы с зарядами. Они уважительно косились на Леню-Переводчика, сидевшего в шезлонге с пулеметом, но до дрожи боялись Тарасюка, так и не сменившего свой экзотический головной убор. Фарватер проходил между берегом и небольшим скалистым островком, что сильно упрощало прицеливание, тем более бить надо было прямой наводкой. Когда появилась цель, все было готово. Вдоль берега полз старенький пароходик, под тысячу регистровых тонн и судя по дыму с трудом выползающему из трубы, с еще более древней чем он машиной. Пароходик судя по всему выдавал все что мог по максимуму и по расчетам Акима, это было шесть с половиной узлов. Короче как говорил старина Джером про одну лошадку — «несчастное животное буквально стлалось по земле, оставляя за флагом всех калек и толстых пожилых дам». Аким еще раз лично навел три орудия, (у четвертой гаубицы снаряд зенитки, очень удачно разбил замок) и приготовился к ведению огня. Гаркнуло первое орудие, давшее небольшой недолет, затем второе вмазало прямо в район форштевня, а третье умудрилось сбить трубу. Весь покрытый возмущенным матом Аким, (ну как же, у него у профи недолет, а у штафирок попадания), скомандовал беглый огонь, а сам стал класть из своего орудия, снаряд за снарядом точно по ватерлинии старого парохода. С пригорка радостно загавкал Бофорс оседланный Бароном и капитанский мостик судна, расцвел букетами разрывов. Несчастный кораблик завилял и его повело прямо к островку. Полыхнули клубы пара и дыма, от прямого попадания в паровую машину и судно беспомощно закачалось на месте. За несколько минут, полсотни снарядов буквально растерзали ветерана морей и поверхности остались только обломки.