Трусиха. Вид у неё, словно я ножик вытащила, как минимум.
– Всего лишь невинную шалость, после которой Ильина точно уволят! – поднимаю циркуль победно вверх. – Ты знала, что он после обеда должен везти физруков на соревнования? – лукаво подмигиваю и уверенно шагаю к машине Степана.
Глава 6
Глава 6
Сердце в груди начинает грохотать сильнее, адреналин зашкаливает, и дыхание сбивается от переизбытка эмоций.
Я это сделаю, я смогу, точно смогу.
Ещё раз оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что возле парковки кроме нас с Любой никого нет.
– Ты – стой на стрёме! – буквально приказываю подруге.
– Только не говори, что собираешься проколоть колёса на тачке Саныча! – шипит Фирсова и пытается дёрнуть меня за край блузки.
Смешная. Да она хоть из кожи может вон вылезти, всё равно меня не остановит. Меня теперь даже бульдозер с места не сдвинет, не то, что этот тощий глист.
– Сама ты глист! – фыркает Люба.
Ой, я лишнего взболтнула, кажется.
– Прости, – бросаю мимоходом, не сбиваясь с заданного курса. – Ты не знаешь, как только я воткну циркуль с покрышку, сразу сигнализация сработает? Или у меня будет время убежать?
Фирсова изображает фейспалм и громко вздыхает.
– Ладно, я поняла. Буду на низком старте, – заключаю и останавливаюсь возле заднего колеса. Чтобы меня не сразу заметили, если что.
Ширяю остриём циркуля в покрышку, но ничего не происходит. Странно. Я думала, сразу раздастся тихий «пшш», и я смогу полюбоваться результатом своей работы.
– Вера, – надрывно хрипя, произносит подруга.
Поднимаю голову и вижу, что Любочка активно машет руками, словно утопающий умоляет о помощи. Тыкает пальцем в сторону калитки и выпучивает глаза так сильно, что кажется, они сейчас пробьют оправу очков.
– Что там та… ко-е, – договариваю шёпотом и прячусь за багажник машины.
– Ой, Степан Александрович! – восклицает Люба и уверенным шагом идёт навстречу физруку. Я Саныча пока не вижу, но понимаю, что он где-то поблизости нарисовался.
– Здравствуй, Фирсова, – отвечает проникновенный бас.
Неожиданно осознаю, что по телу вдруг пробегается маленький табун мелких, но очень колючих мурашек. Будто иголками тоненькими кто-то меня колет. Это из-за чего вдруг? Голос Ильина на меня так действует?
Странная реакция, обычно я по-другому пугаюсь. Дрожать начинаю и частые сердечные ритмы отсчитывать, а тут сижу спокойно за чужой тачкой и прислушиваюсь к разговору.
– Ой, а… – в диалог вновь вступает голос Любы. Не вижу сейчас её лицо, но так и представляю, как она жуёт губы и пытается придумать, как отвлечь физрука.
– Вера! – Фирсова оказывается рядом со мной.
Резко подскакиваю на ноги и прикладываю ладонь к груди. Пытаюсь угомонить сердце, которое лупит о рёбра и норовит сорваться с тросов, чтобы улететь в пропасть.
– Ты чего так пугаешь? Я чуть не умерла прямо тут! – опасливо озираюсь по сторонам, но никого, кроме парочки учеников младших классов, идущих в сторону тротуара, не вижу.
– Ильин в школу обратно пошёл за чем-то, бежим, пока он не вернулся! – торопит Фирсова.
Нетерпеливо постукивает по земле носком объёмных кроссовок с высокой подошвой и без конца поправляет съезжающие на нос очки.
– Я ещё не доковыряла колесо, подожди! – возмущённо выпучиваю глаза и стреляю взглядом в сторону узорчатой покрышки.
– Да угомонись ты, Мышкина! – подруга всем своим мелким весом виснет на моём локте и пытается оттащить в сторону. – За порчу имущества, между прочим, полагается наказание!
– А порча моего аттестата – не порча имущества? – выдыхаю возмущённо. Сбрасываю с себя тонкие цепкие пальцы Любы, правда, это не так просто сделать.
Мы препираемся пару минут, но стоит звонкому женскому смеху коснуться слуха, и я замираю. Люба тоже превращается в неподвижную фигуру, как в детской игре «Море волнуется».
Не сговариваясь, отпрыгиваем подальше от тачки и останавливаемся на тротуаре. Рыпаться и давать дёру поздно, поэтому мы делаем вид, что ждём кого-то и обсуждаем фотки в телефоне.
– А он красавчик, да! – хохочет Фирсова и активно кивает, разглядывая пустой сенсорный экран.
Вот за что ей огромное спасибо: хоть и не согласна с моими поступками, но как истинная подруга, поддерживает и пытается прикрыть меня перед учителями.
– Ещё бы, – отвечаю, а сама стреляю взглядом в сторону школьной калитки.
Первой на дорожку выходит Мымра, кстати, интересно, как её на самом деле зовут?
Училка одета сегодня не по спортивному, а будто на вечеринку собралась: короткое платье, расклешённое от бёдер, туфли. Она вышагивает, как по ковровой дорожке, хотя по факту шпилькой от туфлей вляпывается в собачье «г».
М-да… Лучше бы под ноги смотрела, чем на Саныча.
Я не сказала, да? Следом за физручкой идёт Ильин и о чём-то с ней разговаривает.
– Не пялься так на них! – шипит Фирсова. – Палишься!
– А чего они?
– Что?
– Ну, устроили тут… – поджимаю губы, не зная, какие слова подобрать подходящие.
– Ммм, – тянет Люба.
Смотрит на парочку, потом на меня и снова на парочку.
– Понятно, – складывает руки под грудью и кивает головой.
– Чего тебе понятно? – продолжаю спорить с подругой.
На тротуаре стоять не очень комфортно, солнце припекает, и я будто плавлюсь. Любе вон плевать на жару, а я сразу таять начинаю, потому что вся из жира состою.
Везёт
