худышкам, таким, как физручка. Они всем нравятся, а я… А я вообще с чего вдруг об этом задумалась? Моя проблема – вредный физрук, а остальное сейчас вообще неважно.
Но как же неприятно смотреть на эту парочку, в груди так и ноет, когда Мымра Ильина по бицепсам поглаживает, старательно делая вид, что это не она только что в собачью кучу наступила.
– Ой! – вдруг громко выкрикивает физручка и в панике кидается к машине Саныча.
Начинает бегать вокруг, смешно махать руками и лапать тачку своими наманикюренными пальцами. Гляди как переполошилась, наверное, переживает, что не удастся теперь на авто Степана прокатиться.
Я ещё вчера догадалась по сальному взгляду этой фифы, что у неё на Саныча не только профессиональные взгляды. Вроде взрослая девушка, а такая же озабоченная, как и мои одноклассницы.
– Стёп, что делать, а? – вскидывает голову и произносит чуть не плача.
Да она же практически обнимается с машиной, будто это… её?
Физрук размашистой походкой двигается в сторону автомобиля, умным взглядом осматривает колесо и твёрдо чеканит:
– Надо менять!
Мы с Фирсовой, как две загипнотизированные мыши, так и продолжаем стоять и наблюдать за происходящим.
– Ох, ну как же, – причитает фифа, – я как раз хотела отогнать машинку в автосервис, у меня сигнализация стала через раз срабатывать, – жалуется учительница.
Пока она оплакивает проколотую покрышку, Саныч уверенным движением забирает у физручки ключи, снимает тачку с блокировки и открывает багажник.
– Это что же получается, – хмурю брови, не сводя глаз с любопытной картины, – это машина Мымры? – выдыхаю злобно.
В груди разгорается пожар, кровь закипает, и меня всю обдаёт жаром от осознания того, что я натворила.
Злюсь на всех: на физрука, на себя, на училку.
На Ильина за то, что опять сухим из воды вышел, в точности, как и в ситуации с борцовкой. Ему хоть бы хны, а я нервничать буду и новый план выдумывать. Может, ещё и за машину теперь мне влетит, ведь Мымра пострадала незаслуженно. Она мне, конечно, не очень по душе, но это всё же не повод портить её тачку.
Ещё на себя злюсь за то, что опять оплошала и промахнулась, а ведь такая идея хорошая была. Я думала, проколю колесо, Ильин задержится, не попадёт на соревнования и получит выговор от директора. Не факт, что его сразу бы уволили, но всё же надежда на лучший исход есть всегда.
А на Мымру я злюсь за то, что она тачку похожую на машину Саныча себе купила. И вырядилась так, будто в клуб собирается, и вообще, за то, что квочкой вьётся вокруг Степана, пока он запаску ставит на её колымагу.
– Ой, Стёп, а может водички? У меня в салоне есть! – заботливую из себя корчит.
– Нет, – отмахивается физрук, но эта непонятливая ныряет в салон, оттопырив свою пятую точку так, чтобы вся улица увидела, какого цвета трусы она сегодня из шкафа первыми вытащила.
Брезгливо отворачиваюсь, а потом вдруг делаю совершенно нелогичный и иррациональный поступок.
– Подержи, – протягиваю Любе свою сумку, и пока она придерживает её за дно, извлекаю из неё небольшую пластиковую бутылочку, завёрнутую в полотенчико.
Убираю полотенце обратно в сумку и вместе с бутылкой иду к парочке. Фирсову предусмотрительно тяну за собой следом.
– Если вы хотите пить, Степан Александрович, то вот, компотик лучше, он прохладный, – протягиваю бутылку опешившему учителю.
Зыркаю на Мымру с явно читающейся на лице бегущей строкой «свой кипяток сама пей». Пользуюсь тем, что я всё-таки не просто мимо проходящая девушка, а ученица. На меня могут шикнуть и попытаться прогнать, но открыто в спор ступать вряд ли станут.
Я ж не ровня этой учительской интеллигенции.
– Вера? Фирсова? – физрук выпрямляется и окидывает нас хмурым взглядом.
Он упирает одну руку в бок, и от этого мышцы на ней становятся ещё больше и чётче. Во второй Степан держит какую-то железную фиговину, которой прикручивал колесо к Мымровской тачке.
– Девочки, – в разговор вклинивается училка.
Оттесняет меня вместе с бутылочкой. Вот почему она мне так не нравится, нормальная ведь на первый взгляд?
– А вы никого здесь не видели, м? – просверливает нас глазами из-под густых наращенных ресниц. – Кто-то колесо моё проколол, – прищуривается и смеряет нас подозрительным взглядом.
– А-а, может, вы сами случайно прокололи, – говорим с Любой практически хором и переглядываемся.
– Я проколола? – Мымра делает шаг в мою сторону, выпятив свою тощую грудь.
Мне кажется, или физручка что-то заподозрила?
– Ну, не я же! – отвечаю нагло.
Мимолётным взглядом подмечаю, как у Фирсовой от моего заявления начинает левый глаз дёргаться. Бедняжка, сколько я ей нервных клеток сегодня истратила, никакие шоколадки её тайного поклонника не помогут.
– А это компот? – Саныч шумно сглатывает и забирает бутылочку из моих рук. – Ммм, какая холодная, – на строгом лице появляется приятное удивление.
Ещё бы, я ведь специально компот замораживаю и в школу беру, чтобы пока он оттаивает, в течение дня попивать потихоньку. Сейчас уже достаточно тепло в конце мая, если не сказать, что жарко. А я пью много жидкости.
– Фу, Стёпа, не вздумай пить, – вклинивается физручка, пока Ильин откручивает крышку и делает пару жадных глотков. Потом видимо соображает, что немного лишнего взболтнула, поэтому добавляет с улыбкой: – вдруг девчонки приворожить тебя вздумали, такого молодого.
Мымра звонко и заливисто смеётся над собственной шуткой, кажется, забыв про проблему со своей тачкой. А Саныч перестаёт наслаждаться компотиком и переводит на меня пристальный взгляд. Смотрит слишком долго, заставляя залиться краской от корней волос и
