— Ты работай, а я буду лежать…
* * *
— Это что?
— Мясо.
— Дай мясо!
— Это сырое мясо.
— Дай сырое мясо!!!
* * *
— Папа пришла! (Вообще, всё в женском роде.)
* * *
— Мамочка Флидочка и папочка Шурочка!
22 октября 44.
— А где мама?
— В Туле.
— А что она там кушает?
В самом деле!
* * *
На днях проснулась ночью, часа в три. Повертевшись, затеяла следующий разговор со спящим папой:
— Папа, я хочу дива́ча! (одеваться).
— Что ты, Сашенька! Ведь ночь, темно, холодно. Все спят, и ты спи!
Большая пауза, папа засыпает.
— Папа Шура! Папа Шура!
— Да! Что?
— Я буду спать!
— Вот, молодец, умная девочка…
Опять пауза, опять спит папа. Все сказано и вдруг…
— Папа! Ну папа!
— А? Что?
— Я сплю!
(А. Б.)
23 октября 44.
С фронта приехал однополчанин Изи. Привез письмо и ребятам сгущенное молоко.
— Должен вам сказать, что ваш брат хоть и еврей, но очень храбрый человек! — сообщил он.
Что было делать? Гость: не выгонишь. Но я ответила резко, и он скоро ушел.
Все это было при Гале. Она смотрела и слушала, но ни о чем не спросила.
17 ноября 44.
Между Галей и Сашей происходит следующий диалог:
— Мама-Фрида моя, а не твоя! — вопит Саша.
— Нет, она и моя! — вопит Галя.
— Мама-Соня моя, а не твоя!
— Нет, мама-Соня моя тоже!
— Папа-Аба моя, а не твоя!
— Нет, папа-Аба мой!
— Папа Шура моя! — вопит Саша напоследок.
— Вот он действительно твой, и бери его себе, пожалуйста, — соглашается Галя.
* * *
Саша рассматривает книгу Брэма:
— Вот медведь, который живет в лесу.
18 декабря 44.
Галя занимается английским. Саша сидит рядом, сидит довольно чинно, только изредка прерывая свое молчание некоторыми деловыми замечаниями:
— Я не буду плеваться.
— Хочу водички попить.
— Покажи колечко.
* * *
Саша на днях вдруг обнаружила свою тень и сильно испугалась. Не хотела слезать с рук, даже плакала и сопровождала плач воплем:
— Боюсь тени, боюсь тени!
27 декабря 44.
Саше 2 года 7 месяцев.
Саша рассказывает сказку (лежа в кровати перед дневным сном):
«Ирочка, Ирочка! Я тебя застрелю!» Меняя интонацию: «А за что ты меня застрелишь? Ты меня не любишь? За что же ты меня не любишь?» Опять басом: «Потому что не люблю! Просто — не люблю!»
И он ее съел. Пузо у него стало большое-большо-о-ое. Потом пришла мамочка с ножом и разрезала ему пузо.
* * *
Шура собирается уходить: надевает пальто, шляпу. Саша некоторое время наблюдает за ним и наконец произносит следующую фразу — тоном удивления и упрека:
— А сидеть и работать?
* * *
Когда Шура целует Сашу, она всегда спрашивает: «А маму?»
Слыша по радио музыку, кричит мне: «Мамочка, давай тинтовать!»
11 января 45.
Каникулы Галя провела очень весело. Была на елке в Доме Ученых, у Кены[11], в Колонном зале Дома Союзов, в Союзе писателей. Кроме того, была елка у нас. Мы пригласили Эллу, Аленушку, Эдду [дочь Н. Я. Галь[12]. — А. Р.], Вову, Вадика [соседи по квартире, ровесники, соответственно, Гали и Саши. — А. Р.]. Пели, танцевали, читали стихи, играли. Галя вела себя очень хорошо, была настоящей хозяйкой — внимательной и гостеприимной. Не кривлялась, читала стихи и пела.
В Доме Ученых читал стихи какой-то противный маленький вундеркинд. Я отвернулась. Галя посмотрела с любопытством и спросила: «Ты от стеснения, да?»
За Аленушкой Галя ухаживала по-сестрински, старалась предупредить каждое ее желание. Очень любит Эдду, с нетерпением ждет встреч с нею. Во время каникул занималась — читала, писала, решала примеры. Мне сказала: «По радио сообщили, чтоб двоечники выделили по два часа в день на занятия. Я хоть и не двоечница, но заниматься все равно буду».
Елена Петровна сказала, что Галя отличница (несмотря на ее грязные домашние тетради): хорошо решает задачи, отвечает толково на вопросы, прекрасно читает. Все это очень приятно.
* * *
Саша говорит:
— Я рассердюсь.
или:
— Мама, папа спит?
— Да.
— Почему же он не храпит?
У Саши приступ навязчивой добродетели. Она с утра до ночи вопит: «Я не плачу, я не плачу!» или: «Я хорошая, я пью лекарство!», «Я не бью Вадика!», «Я не карябаю Гале щечку!» и прочее.
Внешне — день ото дня становится смешнее: настоящая Топси [девочка-негритянка из «Хижины дяди Тома» Бичер-Стоу. — А. Р.].
Выучилась у охальника Вадика разным гнусным словам и охотно употребляет их. Подражает Вадику во всем: читает стихи с его интонацией, даже плакать стала так, что не отличишь: он или она.
* * *
Елена Евгеньевна подарила Гале «Хижину дяди Тома». Сегодня Галя стала читать ее и заявила мне, что «не может оторваться».
* * *
У Саши большой популярностью пользуется сказка-быль об обжоре Алике, который съедал в день по шесть ташкентских бубликов — норму рабочей карточки.
Итак: «Вот садится Алик кушать. Вместе с ним садятся дети. Дети кушают картошку, каждый мальчик по картошке, Алик сразу шесть картошек. Дети кушают хлеб с маслом, каждый мальчик по кусочку, Алик сразу шесть кусочков», — и т. д. до бесконечности. Затем у детей заболевают животы. Приходит доктор, прописывает лекарство — каждому мальчику по лекарству, а Алику — шесть лекарств.
* * *
Саша отчетливо произносит свой адрес. На вопрос «Как твоя фамилия?» отвечает: Вигдорова (Видалава), Раскина и Морис Слободской [соавтор А. Б. Раскина. — А. Р.]!
Стала менее жадной: делится мандаринкой, яблочком, конфетой. Со скрипом, конечно.
Александр Раскин (слева) и Морис Слободской. Довоенная фотография. * * *
Забыла сказать: Саша была на елке у Юры Галлая. Вела себя там очень достойно — не верещала, не ругалась. Облюбовала себе мальчика Мишу: увидев у него на костюме брошку-слона, все приставала к нему с вопросом: а он тебя не кусает? Когда играли в каравай, этот мальчик тоже не подкачал и выбрал Сашу: «Я люблю, признаться, всех, но вот эту больше всех». Шура был польщен.
* * *
Галя на елке получила много сластей. Я сказала:
— Смотри, не ешь все сразу, ты ведь это умеешь.
Она мягко возразила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
