Читаем без скачивания Сильвия и Бруно - Льюис Кэрролл

Эти слова скорее относились к нему самому как обладателю слоновьей ноги; но во всем остальном он был, что называется, мешок с костями, и даже пучки сена, торчавшие из него во все стороны, свидетельствовали, что он когда-то был набит сеном, но теперь почти все сено повылезло.

Сильвия и Бруно терпеливо дожидались, когда он закончит первую песенку. Наконец Сильвия вышла чуть вперед (Бруно застеснялся и отвернулся) и представилась, проговорив:

— Здравствуйте! Меня зовут Сильвия!

— А что это там за существо? — спросил Садовник.

— Какое существо? — удивилась Сильвия, оглянувшись. — А, это Бруно. Он мой брат.

— А вчера он тоже был твоим братом? — озабоченно спросил Садовник.

— Разумеется, был! — воскликнул Бруно, который потихоньку приближался к ним. Ему вовсе не улыбалась перспектива не принимать участия в разговоре.

— Ах вот как! — со вздохом проговорил Садовник. — Подумать только, как все меняется. Куда ни погляди, все стало другим. Но я помню свои обязанности! Я каждое утро встаю в пять…

— О-о-о! — протянул Бруно. — А меня не заставишь подняться в такую рань. Это так же ужасно, как быть червяком! — добавил он вполголоса.

— Стыдно так долго лениться по утрам, Бруно! — возразила Сильвия. — Не забывай, ранняя пташка клюет червячков!

— Ну и пусть, на здоровье! — позевывая, отвечал Бруно. — Мне эти червяки вовсе не нравятся. Поэтому-то я и валяюсь в постели до тех пор, пока ранняя пташка не склюет их всех!

— Удивляюсь, с каким лицом вы говорите мне всю эту чепуху! — крикнул Садовник.

На что Бруно резонно ответил:

— Лицо тут ни при чем: это все рот.

Сильвия решила переменить тему.

— Это вы ухаживаете за этими цветами? — мягко спросила она. — Какой замечательный у вас сад! Знаете, я хотела бы остаться здесь жить.

— Зимой по ночам… — начал было Садовник.

— Я чуть было не забыла, зачем мы сюда пришли! — прервала его Сильвия. — Не будете ли столь любезны позволить нам пройти? Сюда только что пошел старый Нищий; видите ли, он был голоден, и Бруно хотел дать ему кусок кекса!

— Только этого это местечко и стоит! — пробормотал Садовник, доставая из кармана ключ и стараясь отпереть калитку в ограде сада.

— А сколько оно стоит? — невинным тоном полюбопытствовал Бруно.

Но Садовник только нахмурился.

— Это секрет! — пробурчал он. — Давайте, только скорее возвращайтесь! — крикнул он детям, когда те выбежали на дорогу. Я едва успел последовать за ними, прежде чем он запер калитку.

Мы побежали по дороге и вскоре увидели старика Нищего, который брел примерно в четверти мили впереди нас, и дети припустились бегом, чтобы нагнать его. Они бежали очень легко, едва касаясь земли, и я сам не мог понять, почему я не отставал от них. Но теперь эта загадка не слишком беспокоила меня: меня занимали совсем другие вещи.

Вероятно, старый Нищий был совсем глухим, поскольку он не обращал никакого внимания на громкие крики Бруно и продолжал устало брести по дороге, не останавливаясь, пока малыш не нагнал его и не вручил пресловутый кусок кекса. Бедный мальчик едва переводил дух и смог проговорить одно-единственное слово «кекс!» — правда, не столь решительно, как совсем недавно произнесла его Ее Превосходительство, а с милой детской застенчивостью, глядя на старика глазами «существа, которое любит всех — больших и маленьких».

Старик мигом схватил кекс и с жадностью, напоминающей голодных зверей, проглотил его. Даже не поблагодарив своего маленького благодетеля, он повторял только: «Давай еще!», жадно глядя на перепуганного малыша.

— Больше нет! — со слезами на глазах проговорила Сильвия. — Свой я съела. Нам очень стыдно, что мы тогда отпустили вас. Простите нас, пожалуйста…

Я забыл конец этой фразы, потому что рассудок, к величайшему моему удивлению, вернул меня к леди Мюриэл Орм, которая и проговорила эти самые слова Сильвии — да-да, да еще и нежным голоском Сильвии, поглядывая на меня ее умоляющими глазками!

— Пошли со мной! — услышал я мгновение спустя; старик помахал рукой с величавой грацией, которая плохо вязалась с его дырявым нарядом, из-за куста, росшего на обочине дороги.

Тот начал быстро уходить в землю. В другой раз я просто не поверил бы собственным глазам или хоть немного удивился бы, но теперь, в этой странной ситуации, мой разум был полностью поглощен ожиданием того, что произойдет в следующую минуту.

Когда куст опустился совсем низко, я увидел мраморные ступени, уходившие вниз, в темноту. Старик шагал впереди, а мы с любопытством следовали за ним.

Поначалу на лестнице было так темно, что я едва угадывал очертания фигурок детей, которые, взявшись за руки, спускались вслед за провожатым. Но с каждой минутой становилось все светлее от странного серебристого света, разлитого в воздухе, хотя никаких ламп не было, и когда мы наконец вошли в какую-то комнату, в ней было светло почти как днем.

В комнате было восемь углов, в каждом из которых красовалось по роскошной колонне, украшенной шелковыми драпировками. Стена между колоннами была закрыта — на высоте примерно шесть или семь футов — вьющимися растениями, с которых свешивались грозди каких-то спелых плодов и благоухающие цветы, за которыми почти не было видно листьев. Где-нибудь в другом месте я бы удивился, увидев на одной ветке и плоды, и цветы; но здесь меня поразило лишь то, что ничего подобного я никогда прежде не видел. Над этими растениями в каждой стене было устроено полукруглое окно с цветными стеклами, а поверх всего этого великолепия виднелся сводчатый потолок, на котором тут и там поблескивали драгоценные камни.

Не находя слов от удивления, я обернулся, пытаясь понять, как же мы, ради всего святого, вошли сюда: в комнате не было ни одной двери и все стены были густо увиты вьющимися растениями.

— Здесь нам нечего опасаться, мои милые! — сказал старик, положив руку на плечо Сильвии и наклоняясь, чтобы поцеловать ее. Девочка отпрянула, едва переводя дух, но в следующий миг с криком: «Это же папа!» — бросилась обнимать его.

«Папа! Папочка!» — повторил Бруно; и когда счастливые дети вдоволь нацеловались с отцом, я протер глаза, словно спрашивая: «Куда же подевались лохмотья?» — потому что на старике были теперь королевские одежды, так и сверкавшие драгоценными камнями и золотым шитьем, а на голове его сияла золотая корона.

Глава шестая

ВОЛШЕБНЫЙ МЕДАЛЬОН

— Где это мы, папа? — прошептала Сильвия, крепко обнимая старика за шею и нежно прижавшись к нему своей розовой щечкой.

— В Эльфландии, радость моя. Это одна из провинций Сказколандии.

— А я думала, что Эльфландия ужасно далеко от Чужестрании… А оказалось — совсем рядом!

— Ты шла по Королевской дороге, радость моя. По ней могут ходить только особы королевской крови. И в тебе тоже течет королевская кровь, поскольку я примерно месяц назад стал Королем Эльфландии. Они направили ко мне двух послов, чтобы выяснить, дошло ли до меня их предложение стать их новым королем. Один из этих послов был Принц; он может двигаться по Королевской дороге, оставаясь невидимым для всех, кроме меня. Другим был Барон; ему пришлось ехать по обычной дороге, и боюсь, что он все еще не прибыл во дворец.

— Выходит, мы ушли очень далеко? — удивленно спросила Сильвия.

— Пожалуй, тысячу миль, моя хорошая, с тех пор как Садовник отпер вам дверь.

— Тысячу миль! — воскликнул Бруно. — А можно я съем одну?

— Съешь милю, мой маленький плутишка?

— Да нет же, — возразил Бруно. — Я имел в виду одну из этих ягод, ну или фруктов.

— Конечно, мальчик мой, — отвечал отец, — и тогда ты узнаешь, что такое Наслаждение: то самое наслаждение, которого мы так безумно ищем и которому так беззаботно предаемся!

Бруно мигом подбежал к стене и сорвал какой-то плод, отдаленно напоминающий банан, но по цвету похожий на клубнику.

Мальчик начал жадно есть его; глаза его выражали все большее удивление, а когда он наконец доел странный плод, он стал задумчив и бледен.

— Знаешь, Сильвия, он совершенно безвкусный! — воскликнул Бруно. — Мой язык так ничего и не почувствовал. Это нечто вроде — как бы это сказать?..

— Он словно из плиса, — подсказала Сильвия. — И что же, папа, они здесь все такие?

— Они кажутся такими вам, потому что вы чужие в Эльфландии — пока еще. А на мой вкус они очень хорошие.

Бруно с растерянным видом поглядел по сторонам.

— Попробую-ка я еще какой-нибудь плод! — сказал он, спрыгнув с колен Короля. — Э, да здесь есть и полосатые, словно радуга! — И он направился к ним.

Тем временем Король о чем-то заговорил с Сильвией, но — таким тихим тоном, что я не мог расслышать ни слова и решил пойти следом за Бруно, который рвал и уплетал другие плоды в тщетной надежде найти хоть один вкусный. Я тоже попробовал было сорвать какой-то плод, но это оказалось все равно что ловить воздух, и я, оставив тщетные попытки, вернулся к Сильвии.