Читаем без скачивания Сильвия и Бруно - Льюис Кэрролл

— А булавки они отдали мне даром! — продолжал разговорившийся Профессор. — Их целых пятнадцать штук, и только одна — погнутая.

— Не беда. Из гнутой я сделаю крючок! — проговорила Сильвия. — Крючок, чтобы ловить Бруно, когда он задумает сбежать с уроков!

— А что я тебе подарю — ни за что не догадаешься! — проговорил Уггуг, беря со стола масленку и подходя к Сильвии сзади с плутовской гримасой на лице.

— Конечно, не догадаюсь, — отвечала Сильвия, даже не обернувшись. Она продолжала разглядывать подушечку — подарок Профессора.

— Вот! — воскликнул противный мальчишка, перевернув масленку и с довольной улыбкой оглядываясь по сторонам в ожидании похвал.

Стряхивая масло со своего нарядного платья, Сильвия разрумянилась, но сжала губки и не проронила ни слова. Затем она подошла к окну, чтобы отдышаться и немного успокоиться.

Однако триумф Уггуга оказался очень недолгим: Вице-губернатор вернулся как раз вовремя, чтобы своими глазами увидеть плоды проказ своего дорогого сыночка. И в следующий миг умелая затрещина превратила триумф мальчишки в вопль боли.

— Ах, мой бедный! — воскликнула мать, обнимая свое чадо пухлыми ручками. — Ударить ребенка в ухо — и ничего? Бедный мальчик!

— Нет, это не просто ничего! — воскликнул рассерженный отец. — А вам известно, мадам, что по всем счетам в этом доме плачу я, и это обходится в кругленькую сумму! И эта напрасная трата масла тоже бьет меня по карману! Слышите, мадам!

— Прикусите язычок, сэр! — тихо, почти шепотом, проговорила Госпожа. В ее взгляде было нечто такое, что заставило его замолчать. — Разве вы не видите, что это была всего лишь шутка? И очень удачная, надо признать! Он ведь хотел сказать, что никого так не любит, как ее! И вместо того чтобы поблагодарить за комплимент, эта маленькая гордячка еще надулась и ушла!

Вице-губернатор обладал даром мгновенно переводить тему разговора. Он подошел к окну.

— Милочка моя, — проговорил он, — а что это за поросенок там, внизу, роется в ваших цветочных грядках?

— Поросенок? — воскликнула Госпожа, бросившись к окну и едва не оттолкнув своего супруга; она горела от нетерпения увидеть все своими глазами. — Чей же это поросенок, а? Как он сюда попал? Где же, в конце концов, этот безумный Садовник?

В этот момент в комнату вернулся Бруно и, не замечая Уггуга (который ревел во все горло в надежде привлечь чье-нибудь внимание), поскольку уже давно привык к таким выходкам, бросился к Сильвии и обнял ее.

— Я бегал поглядеть, не найдется ли в моем кукольном серванте, — огорченным тоном проговорил он, — чего-нибудь для подарка тебе! Но там ничегошеньки нет! Все давно сломано, все до последней крошки! Денег у меня тоже не осталось, так что я не смог ничего купить тебе! Так что я могу подарить тебе только это! («Это» оказалось крепким объятием и нежным поцелуем.)

— Ах, благодарю тебя, мой милый! — воскликнула Сильвия. — Твой подарок мне нравится больше всех! (Но если это и впрямь было так, зачем же она так быстро вернула его?…)

Его Вице-Превосходительство, обернувшись, ласково потрепал детей по головкам своими длинными, цепкими руками.

— Ну, ступайте, мои хорошие! — проговорил он. — Мне еще нужно поговорить о делах.

Сильвия и Бруно, взявшись за руки, направились к двери; но, подойдя к ней, Сильвия вдруг обернулась и мягко подошла к Уггугу.

— Я не сержусь на тебя из-за масла, — сказала она, — мне очень жаль, что он так шлепнул тебя! — С этими словами она попыталась взять маленького разбойника за руку, но Уггуг заревел еще громче и мириться не пожелал. Вздохнув, девочка вышла из комнаты.

Вице-губернатор сердито поглядел на своего сынка.

— А ну-ка, Сирах, выйди! — громким — насколько хватало смелости — голосом произнес он. Его жена по-прежнему стояла у окна и глядела вниз, то и дело повторяя:

— Да где же поросенок? Я что-то его не вижу!

— Он побежал направо, а затем чуть влево, — проговорил Вице-губернатор, стоя спиной к окну и делая Лорду-Канцлеру какие-то знаки, указывая на Уггуга и на дверь и объясняясь на языке кивков и гримас.

Наконец Канцлер понял, чего от него хотят, и, пройдя через всю комнату, схватил любознательное чадо за ухо. В следующий миг ни с Уггугом покинули комнату, и дверь мягко закрылась за ними. Но прежде чем она окончательно закрылась, до ушей нежной матери долетел какой-то странный вой.

— Что это там такое? — встревоженно спросила она, обернувшись к мужу.

— Гиена какая-нибудь или что-то в этом роде, — отвечал Вице-губернатор, с невинным видом поглядывая на потолок, словно гиены обычно бегают именно по потолку. — Давай поговорим о деле, дорогая. Скоро придет Правитель. — С этими словами он взял со стола какую-то бумагу, на которой я едва успел разобрать слова: «Выборы, после которых вышеупомянутый Сибимет и жена его Табикат смогут, если пожелают, принять императорское…» — но в этот момент он с виноватым видом скомкал ее в руках.

Глава четвертая

КОВАРНЫЙ ЗАГОВОР

В это момент в комнату вошел Правитель; следом за ним шагал Лорд-Канцлер, с трудом переводя дух и поправляя парик, съехавший у него на затылок.

— А где же мое обожаемое дитя? — воскликнула Госпожа, когда все четверо расселись вокруг небольшого столика, заваленного гроссбухами, бумагами и документами.

— Он куда-то ушел несколько минут назад вместе с Лордом-Канцлером, — пояснил Вице-губернатор.

— Ах! — вздохнула Госпожа, грациозно улыбаясь столь высокой персоне. — Ваша милость ловко расправляется с детьми! Я думаю, вряд ли кто-нибудь сможет лучше вас подцепить моего бесценного Уггуга за ухо! — Госпожа была женщиной весьма недалекой, и ее реплики курьезным образом приобретали двусмысленный оттенок, о котором она и не подозревала.

Канцлер кивнул, тяжело вздохнув.

— Мне кажется, Правитель намерен что-то сказать, — заметил он, явно стараясь перевести разговор на другую тему.

Но Госпожа все не успокаивалась.

— Он очень смышленый мальчик, — с пафосом продолжала она, — но, чтобы задать ему настоящую выволочку, нужен мужчина вроде вас!

Канцлер, поджав губы, замолчал. Он явно опасался, что при всей своей недалекости на этот раз она понимает, что говорит, и хочет подшутить над ним. Но на этот раз он беспокоился напрасно: каким бы непреднамеренным смыслом ни обладали ее слова, сама она вовсе не имела в виду ничего такого.

— Ну вот, свершилось! — торжественно объявил Правитель, не тратя времени на предварительные разъяснения. — Вице-губернаторство упразднено, и мой брат назначен Вице-Правителем; он будет править в мое отсутствие. И как только я уеду куда-нибудь за границу, он мигом введет какой-нибудь новый налог.

— И что же, он теперь будет настоящим Вице? — спросила Госпожа.

— Надеюсь, да, — с улыбкой отвечал Правитель.

Госпожа была вне себя от радости; она принялась заламывать руки. Если вы хотите представить суматоху, которую она устроила, распорите пару перин и взбейте пух.

— Когда мой муж станет Вице, — заявила она, — он будет стоить доброй сотни других Вице!

— Верно, так и есть! — воскликнул Вице-Правитель.

— Тебе что же, кажется удивительным, — сердитым тоном проговорила Госпожа, — что твоя жена говорит правду?!

— Нет, что ты, это вовсе не удивительно! — взволнованно отвечал ее муж. — В твоих словах вообще нет ничего удивительного!

Услышав такой комплимент своим чувствам, Госпожа улыбнулась и продолжала:

— Значит, я теперь Вице-Правительница?

— Если тебе угодно выбрать такой титул, то да, — отозвался Правитель. — Но вообще-то более принято именовать тебя «Ваше Превосходительство». Я полагаю, что и Его Превосходительство, и Ее Превосходительство вполне соответствуют духу Договора, который я подготовил. А условие, которое кажется мне особенно важным, звучит так… — С этими словами он развернул большой пергаментный свиток и громко прочел вслух: — «Кроме того, будем милосердными к бедным». Его предложил мне Канцлер, — добавил он, взглянув на столь важную персону. — Я полагаю, слова «кроме того» имеют серьезный юридический смысл, не так ли?

— Вне всякого сомнения! — отвечал Канцлер, стараясь говорить разборчиво, насколько это позволяло ему перо, которое он держал во рту. Он нервно разворачивал и опять скатывал еще несколько свитков, выбирая среди них место для того, который ему только что вручил Правитель. — Это всего лишь наброски, черновики, — пояснил он, — и как только я закончу окончательную сверку (стремясь добиться полной идентичности между разными пергаментами, я, по-видимому, случайно пропустил запятую или даже точку с запятой), — он умолк, с пером в руке просматривая различные места свитка и промакивая исправленные места промокашкой, — документы будут готовы к подписанию.