Потом снова орёт.
— Набирай Лигостаева.
АИ тихо урчит и включает канал связи:
— Меня преследовали, — говорит Алиса, — Восемь человек с самой базы.
— Допросила? — спрашивает старик.
— Нет, но я сделаю вам подарок. Сдам крысу.
— Говори.
— Сначала вопрос, моя сестра жива или её убили, как только она отъехала от базы?
— Твоя сестра жива.
— Вы знаете где она?
— Нет.
— Маячок был в чемодане.
— Мы не ставим их туда.
— У кого был к нему доступ?
— У пары людей.
— А среди этих людей есть тот, кто может зайти к вам в кабинет и налить себе стаканчик алкоголя?
— Макаренко, крыса сраная.
— До свидания, Александр Афанасьевич.
Алиса оставляет запрос на уборку территории с боевым ВТОЛом и широким оцеплением. ВДОХ нехотя, но реагирует на срочный запрос.
— Вытаскивай меня отсюда, — АИ только тяжело вздохнула в ответ, — выключи связь и маячки. Поняла? Всё я в домике. Для всех. Маршрут до метро. Мы сваливаем. Наигралась я в охотника.
— Ты вышла из себя, Алиса. Люди часто так делают.
— Мы валим. Никакого ВДОХа. Отключайся от меня.
— Что? Но нам же в космопорт!
— Я сказала отключай меня. Иначе выследят.
Небольшими пробежками по дворам, Алиса добирается до перехода со спуском в метро. Плитки криво уложены и стробирует лампа. Пахнет дёгтем. Она идёт аккуратно, стараясь сконцентрироваться на шагах — не наступает в стыки, пытается не быковать плечами в людей. Пушка. Внезапно вспоминает Алиса — может быть ещё в руке, смотрит на ладони, но они пустые. Не помнит, как выкинула. Ладно, на эскалатор. Сквозь расступающуюся толпу в дневной вагон. Поезд быстро расталкивается и несёт на центральную ветку. На старых мраморных станциях заметно больше людей. Переход на центральную ветку. Чем большее эхо она вызовет в метаполе, тем парадоксально проще ей будет скрыться. Для людей она не человек, для людей она событие, хоть и опасное, и они делятся пережитым сразу твитами в мета, потому что не могут молчать. Потому что это люди и они должны давать свою реакцию на всё — формируя коллективное мнение и так далее и так далее. Хоть что-то их отвлекает от Марса. Алиса знает, как исчезнуть с поля зрения. Как и когда. Её родители дали ей эту возможность. Переписать всё.
На центральной станции она обходит толпу притихших юношей и девушек в чёрных одеждах, явно на найсе. Несколько тревожных мужчин оглядываются. Алиса вместе с ними затекает в вагон, становится в ряд к людям. Пластиковые поручни холодные, но у Алисы потеют ладони.
— Девушка у вас мясо есть? — спрашивает мужчина. Голос сверху, мягкий красивый, уверенный.
— О господи, — подскакивает Алиса, — вы меня так напугали… — и смеётся, заливаясь. Она маскируется под людей. Люди бы делали именно так.
— А я думал, что охотника не так просто напугать.
У него холодные голубые глаза. Низкие надбровные дуги, от глаз расходятся паутинки морщин. Улыбается часто и с удовольствием. Большой рот с тонкими губами. Зубы вряд ли свои, ему уже хорошо за сорок. Гладко выбритая челюсть. Он снова улыбается. Да, он клеит Алису.
— И что же меня выдало? Ну, кроме метаметки, — улыбается она в ответ, как делала бы любая девушка. Нужно избавиться от него.
— Ножны, — отвечает мужчина, — правда, без ножа.
Алиса рядом с ним — ребёнок. Он высокий, с широкими плечами — бывший атлет. Мужчина протянул руку к её кобуре подмышкой, но Алиса резко перехватила его за большой палец, увела в сторону, немного выкручивая. Мужчина взял её руку и не дал довернуть свой палец до боли.
Крепко держит и не дёрнешься. Алисе это не понравилось. Спина и руки сильные. Ногти в мазуте. Слесарь. Или механик. Кожаная куртка с закатанными рукавами, кто вообще так носит. Простые псковские джинсы рабочего из грубой ткани. Кроссовки — значит не мотоциклист. Уже хорошо. Алиса разжала захват, в ответ он отпустил её руку.
— Вы ко всем пристаёте? — спросила Алиса.
— Охотницу нечасто встретишь, — отмахнулся мужчина, — мне в детстве песня нравилась про охотницу с серебряным луком. Поэтому, наверное, я тебя не боюсь.
Наглый, странный, уверенный, держится так, будто выше других, берёт инициативу и управляет. Не смутила даже боль. Он начинает что-то говорить. Нужно слышать не только его самоуверенный голос, с паузами невпопад, но и то что он говорит. А нужно ещё и ответить. Алиса пытается контролировать ледяной звон внутри. Если он вырвется наружу, то полвагона окажутся мёртвыми, вместе с этим парнем. Алиса задыхается, а он всё говорит и говорит. Она пытается нырнуть в его слова как в воду, лишь бы потушить голубое сияние внутри. Пожалуйста, тихо скулит она. Пожалуйста. Я пробираюсь по лесу, я иду босиком, я чувствую ногами мох, он влажный. До меня долетает запах, запах этого мужчины:
— Ты Пилот! — Алиса выпаливает фразу и это помогает.
— Откуда? Блин, охотники…первый раз встречаю, — повторяет мужчина и деланно удивляется.
Если он пилот, значит, не представляет опасности. Алисе становится легче. Она входит в полностью управляемый режим. Всё исчезает, как проходит тошнота.
— Я тоже первый раз встречаю пилота. Куда ты едешь? Летаешь на Марс? Частник? — выпаливает вопросы она. Слишком быстро. Нужно замедлиться.
— Никак нет, — отвечает мужчина и вытягивается.
— Военный, — вздыхает Алиса.
— Я тебя провёл, — улыбается он, — шахты. Вожу на “грифах” для Минатека. Ну иногда и самых главных, — он подмигивает.
— Извини, я не в курсе лётной тематики и добычи.
— Ну про добычу это неправда, — улыбается мужчина, — нам выходить.
— Что?
Поезд останавливается на станции. Алиса не успевает среагировать, и как только открываются двери вагона, мужчина сильно толкает её. Она вылетает спиной в проём и врезается в белую бронь. Алиса знает этот материал. Он оставляет синяки, даже если просто прикоснуться к нему. Четыре солдата военного подразделения Минатека окружили её.
— Я настаивал, что это лишнее, но меня не послушали, — пилот выходит вслед за выкинутой из вагона Алисой, — Прости. Это так называемые белые гвардейцы. С ними лучше не шутить.
— Сама пойду, — рыкнула она.
Глава 8. В сердце Минатека
Едва доставая до плеч отборных, даже, можно сказать, совершенных убийц, Алиса пошла вперёд по центральной станции метро. Обзор закрыт. О ступенях предупреждают тычком. Долбаные зомби. Никто не любит белых гвардейцев. И не потому, что они самая смертоносная и безжалостная армия. Не потому, что они с ног до головы закованы в белую броню и в безликие шлемы с дырками воздухозабора, чем-то напоминающим пятак свиней. Нет, дело в том, что солдаты на службе — не люди, а программа. Они мясороботы. По
