— Если я обниму тебя…
— Да.
Цесин шагнул ближе, и его теплые сильные руки легли на ее бедра. Он рывком поднял ее, и Микея автоматически обхватила его руками за шею, а ноги обвила вокруг талии. Не успела она прийти в себя от непривычной близости к нему, как он наклонил голову и нашел ее губы.
Первое же соприкосновение унесло ее куда-то в параллельную реальность, одновременно обострив все пять чувств. Она вдруг с особенной насыщенностью ощутила запах его цитрусового парфюма и тепло его рук на своих бедрах сквозь тонкую ткань штанов. А еще — очень нежный поцелуй. Его губы в первый момент показались прохладными, но когда теплый язык скользнул в глубину ее рта, Микее стало горячо. Она не подозревала, что ее тело может так сильно отреагировать на поцелуй — ведь раньше, когда она целовалась в школе, такого не случалось.
— Святые звездные лучи… Маленькая, — прошептал он, с заметным трудом оторвавшись от нее.
— Цесин, — тихо шепнула она, положив голову на его грудь.
— Ты согласна на помолвку?
Микея вместо ответа прижалась губами к его шее, но потом все же ответила, не желая, чтобы он сомневался:
— Да. Но…
— Не надо. Просто позволь мне позаботиться о тебе, — прошептал он, нежно касаясь губами ее щеки, уха. Его дыхание расшевелило ей волосы, и Микея застыла в его объятиях, едва удерживая стон наслаждения. И тут же раскраснелась, когда до нее дошло, что она творит.
Ее округлившиеся глаза встретились с затуманенным взглядом Цесина, и тут он спохватился тоже и опустил ее на пол.
— Прости меня. Я не должен был… Я сейчас подам заявку в системе, и мы завтра сможем сходить на собеседования, — пробормотал он.
Микея кивнула. Они оба понимали, что до собеседований и одобрения их помолвки Центром семьи она не может считаться официальной. Ее вдруг охватил какой-то мандраж. Она не знала, готова ли ко всем этим формальностям. С детства ее учили, что помолвка — не развлечение, а ответственный шаг. Что прежде, чем в нее вступить, надо подумать, особенно, если жених не подобран системой.
В этом случае рекомендовалось подумать дважды, ведь невеста находится в более уязвимом положении, отдавая жениху пре-сезариат, и право на сканирования, а за ними могут последовать и другие неприятные последствия. Например, если Цесин увидит в ее прошлом что-то, с чем ему будет сложно смириться, он может просто расторгнуть помолвку, и она окажется в незавидном положении брошенной невесты. А в ее прошлом, похоже, такого было предостаточно, ведь она никогда не вела себя как образцовая горианка.
Обхватив себя руками, девушка озадаченно посмотрела на Цесина. Он, конечно, намного старше, но понимал ли он сам, на что идет, выбирая ее в невесты? И не откажется ли он после первого же сканирования от этой помолвки?
— Ты раньше был помолвлен? — тихо спросила она, глядя на него снизу вверх.
— Нет. А ты?
Его лицо на секунду напряглось, но тут же расслабилось, когда Микея покачала головой. И по его губам скользнула мягкая улыбка:
— Тебе не по себе, да?
— Да, немного, — призналась она.
— Если я пообещаю, что не стану сканировать тебя в первое время…
— Как ты узнал?
— Что ты опасаешься этого? Это естественно, маленькая — любая невеста об этом думает. Я же работаю с молодыми людьми и девушками тоже — предостаточно наслушался таких разговоров, — с кривоватой насмешливой улыбкой заметил Цесин.
У Микеи вырвался смешок:
— Представляю. Только я не уверена, что мне будет легче, если ты отложишь сканирование.
Цесин наклонил голову и смерил ее изучающим задумчивым взглядом:
— Тебя беспокоит то преступление, которое ты совершила?
— В том числе, — неуверенно кивнула она, смерив его на этот раз откровенно обеспокоенным взглядом.
Цесин оглянулся и присел на край стула, протянув ей руки. Микея вложила свои забинтованные ладони в его, позволив притянуть себя ближе. Ее глаза, полные надежды, были совсем рядом, и в них он разглядел столько тревоги, что ему с трудом удалось сохранять серьезность. Но все же он сохранил невозмутимое выражение лица, когда спросил тихим заговорщическим тоном:
— Ты летала в Застывшие с крылатыми мальчиками в школе?
— Да, — еле слышно сказала она.
— Целовалась?
— Да.
— И после школы?
— Да. Один раз, — упавшим голосом призналась Микея.
— И было что-то большее, чем поцелуи?
— Нет.
Ее щеки вспыхнули, ресницы поднялись, и во взгляде отразилось возмущение: как он мог такое предположить? На этот раз Цесин рассмеялся, и Микея охнула, тяжело дыша:
— Ты… тебе это смешно? Ты издеваешься надо мной?
— Нет, нет, — он смеялся, уклоняясь от ударов ее рассерженных кулачков — впрочем, не слишком сильных. — Но я уже говорил, я работаю с молодыми людьми. Какой бы я ни был строгий и злой, я не ханжа. И не ретроград.
— О… ты… правда, не сердишься? — прерывистый вздох и опасливый взгляд фиалковых глаз.
— Не знаю, — честно ответил он. — Может, и рассержусь, когда увижу. Но это никак не скажется на помолвке.
Микея смотрела на него непонимающим взглядом, совершенно сбитая с толку, и Цесин не удержался от объятия, коснувшись губами ее виска:
— Это все, чего ты так боялась?
— Почти. Я хотела бы рассказать тебе… обо всем перед помолвкой.
— Хорошо.
Он легонько отодвинул ее от себя и встал:
— Ты не против пойти на террасу? Там воздух свежее, и разговаривать приятнее.
Пару недель назад Микея не думала, что так скоро решится рассказать кому-то, что произошло. Ей казалось, после суда ее будет тошнить от одной попытки вспомнить, и она не ошиблась. Но с Цесином ей хотелось быть откровенной — она решила, даже если он тоже осудит ее, все равно надо рассказать.
Началось все год назад — с того, что она работала над переводом одной октианской художественной книги, на пробу. Встретив в ней такую откровенную сцену, что ее глаза полезли на лоб, Микея все же не удержалась от того, чтобы дочитать до конца. Переводить такое ей не разрешалось — она должна была обратиться к руководителю, который мог принять решение: пропустить эту сцену или отложить книгу в негодные для перевода на горианский.
Но ей было слишком любопытно — и, кроме того, уже хотелось попробовать перевести — хотя бы взглянуть, как это будет выглядеть на горианском. Микея не учла лишь одного — когда она закончит работу, ей непреодолимо захочется показать ее кому-то. Так о ее проступке узнала Навия — ее подруга и секретарь ее начальника. Микея дала девушке почитать книгу под строжайшим секретом, но Навия решила, что большой беды не будет, если она поделится тайной с женихом.
