Читаем без скачивания КВЕСТ - Сергей Деркач

Находясь в состоянии абсолютного счастья, девочка незаметно для себя вышла на дорогу. И только обойдя застывшую машину, она вдруг сообразила, что здесь что-то не так. Машин было много, но все они были либо разбиты, либо брошены, либо не так давно сгорели. Легкий запах гари, смешавшийся с медом пыльцы, становился все сильнее и удушливей. Ничего не понимая, девочка растерянно шагала дальше, с тревогой оглядываясь. Она и не заметила, как солнце скрыла широкая полоса черных туч, а луг постепенно сменился асфальтом, на котором все чаще возникали глубокие воронки и груды битого кирпича. Марина оглянулась. Поле исчезло. Теперь она оказалась посреди полностью разрушенного города, в котором было страшно, холодно, сумрачно. Полоса яркого света осталась где-то далеко-далеко. Не зная, что ей делать, девочка осторожно двинулась дальше, настороженно оглядываясь, стараясь обходить кучи щебня и остовы разбитых машин. Увидев первый труп, она вскрикнула, бросилась бежать прочь, глотая на ходу слезы. Неважно куда, главное, подальше от этого страшного места.

Марина бежала так очень долго, пока, наконец, совершенно не выбилась из сил. Тогда девочка опустилась на какой-то земляной холмик. Она прислонилась спиной к опоре и закрыла глаза. Сердце колотилось с бешеной скоростью, ноги и руки дрожали. От усталости и страха Марина не могла даже плакать. Она сидела так очень долго, иногда впадая в полузабытье. Изредка ей казалось, что где-то рядом кто-то скребется, а потом там, дальше, послышалось звериное рычание, визг и вой собак. Еще немного посидев, Марина поняла, что из этого места необходимо выбираться туда, на луг. Найти людей, попросить помощи. Она открыла глаза, собралась с силами и попыталась встать. Ноги послушались только с четвертой попытки. Испугавшись, что они снова откажут в самый неподходящий момент, девочка сделала несколько неуверенных шагов и огляделась, ища дорогу, по которой пришла. Глаза расширились от ужаса, а из горла вырвался крик отчаянного страха. Оказалось, что она забрела на кладбище. Отдыхать девочка присела на чью-то могилу, упираясь спиной на надгробье, а вокруг нее из-под земли выбирались жуткие полуразложившиеся мертвецы. Бормоча что-то себе под нос, они приближались к ней со всех сторон. Марина закрыла глаза руками и снова закричала:

– Мама! Помогите, хоть кто-нибудь!

Раздался удар, хруст, и что что-то грохнулось в нескольких метрах от нее. Открыв глаза, девочка увидела валяющееся тело мертвеца с разбитой головой. Остальные зомби остановились, с недоумением глядя на упавшего.

– Маринка, держись! – раздался такой знакомый голос откуда-то сбоку.

В воздухе просвистел обломок кирпича. Второй мертвец отлетел от удара назад. Саша сходу обрушил свое оружие на двух ближайших зомби, заставляя их отступить. Пробив таким образом брешь в рядах нападавших, он схватил девочку за руку и потащил за собой.

– Быстрее, быстрее, пока они не очухались, – торопил он.

– Я не могу быстрее, – едва слышно, глотая рыдания, призналась Марина. – Ноги не слушаются.

Саша посмотрел на нее, потом на приближающихся зомби, сунул в руки девочке арматуру:

– Держи крепко, – он подхватил ее на руки и бегом понес навстречу полосе солнца.

Они уже покинули кладбище, но преследователи не отставали. Саше приходилось несколько раз останавливаться, осторожно опускать Марину на землю и отбиваться. Девочка помогала, как могла. Она швыряла в зомби камни, несильно и не всегда удачно, но все же отвлекала их от Саши. С каждым разом это становилось все труднее и труднее. Силы таяли, Марина становилась все тяжелее и тяжелее, спасительная полоса света приближалась очень медленно. Развернувшись в очередной раз к зомби с арматуриной в руках, Саша вдруг понял, что это будет последний бой. Сил почти не осталось. Сердце, казалось, вот-вот разорвет ребра и выскочит наружу. Пот потоком заливал глаза, стальной прут казался невероятно тяжелым, его-то и двумя руками было трудно держать, а еще нужно было махать перед собой. Марина не могла уже даже бросать камни. Она просто сидела среди битых камней и безучастно смотрела на своих преследователей. А потом, кажется, потеряла сознание.

Внезапно серой стрелой мелькнула тень. Раздался хруст раздираемой плоти. Один из мертвецов опрокинулся на асфальт. Над ним стоял Бос с куском вырванного мертвого мяса, а из раны на горле зомби легкими толчками вытекала зеленоватая слизь. Мертвецы были медлительными и ничего не могли противопоставить мощному натиску огромной овчарки. Пес разметал их в считанные мгновения, потом, старательно облизав запачканную морду, приблизился к детям. Он с укором посмотрел на Сашу, потом на Марину, подошел к ней вплотную и снова посмотрел на Сашу. Видя, что тот его не понимает, подтолкнул руку девочке себе на спину.

– Ты уверен? – как-то недоверчиво спросил Саша.

Бос повторил движение. Саша осторожно положил бесчувственное тело на широкую спину собаки и, придерживая девочку, поплелся рядом.

Они шли долго. Бос несколько раз останавливался, видя, что мальчик от усталости едва передвигал ноги. Передохнув какое-то время, собака снова заставляла идти вперед. Марина иногда приходила в себя, что-то бормотала, но у Саши не было сил прислушиваться. Он шел из последних сил, волоча за собой ставший пудовым стальной прут.

Казалось, прошла целая вечность, когда они вышли за черту города. Тень вот-вот должна была уступить место солнечным лучам. Саша поднял голову и сквозь пелену тумана в глазах с трудом рассмотрел большой палаточный городок, в котором то и дело сновали люди, ездили туда-сюда машины с большими красными крестами на бортах.

Внезапно сзади, совсем близко, раздался вой. Бос остановился, бережно опустил девочку на редкую пока еще траву и развернулся. Саша оглянулся. В нескольких десятках метров от них стояла давешняя стая псов и пять-шесть зомби. Мальчик с трудом подволок к себе арматуру, шатаясь от усталости, тоже приготовился к бою.

– Беги, Маринка, – просипел он, повернувшись на несколько секунд. – Беги, ты успеешь.

– Не могу, – тихо ответила девочка. – Мои ноги снова не ходят.

– Тогда зови людей.

И она закричала. Ей казалось, что она кричит так, как не кричала ни разу в жизни, но на самом деле голос звучал очень тихо и жалостливо. Она видела, как Саша и большая овчарка двинулись навстречу преследователям. Она понимала, что это – конец. Помощи ждать не откуда. Девочка сначала тихонько, а потом все сильнее и сильнее запищала. Ее голос протяжным эхом завис над развалинами. Преследователи словно уткнулись в невидимую стену. Псы с ужасом бросились прочь, а зомби закрывали уши руками, опускались на колени, корчились, отползая все глубже и глубже в город. Но Марина этого уже не видела – она потеряла сознание. Она не видела, как из лагеря бежали люди, как ее и Сашу бережно, на руках, перенесли в палатку, как укладывали на койки, как появилась ее проводник, бережно взяла ее за руку…

Симонов следил за перемещением пилигримов на экране монитора. Он был доволен началом. Пока что «КВЕСТ» оправдывал все ожидания. Пилигримы четко вошли в программу, никаких отклонений не наблюдалось. В какой-то момент пискнули приборы, сканирующие общее состояние детей, но тут же пришли в норму. А потом начался Армагеддон.

Экран монитора словно заволокло туманом, за передвижением пилигримов было очень трудно следить. Приборы, сканирующие состояние пациентов, начали сходить с ума. Пульс, давление, перепады температуры – все показатели прыгали, иногда зашкаливали или опускались к нулю. Амплитуда мозговой активности показывала сумасшедшие нагрузки. Засуетились помощники Макеенка. Симонов понял, что эксперимент нужно прервать.

– Я потерял их на мониторе! – встревожено сказал Макеенко, не отрываясь от экрана.

– Выводи их из системы, – приказал Симонов.

– Система не подчиняется, – голос Юры был уже более чем напряжен.

– Вырубай все. Быстро!

– Нельзя, иначе кома им обеспечена.

– Вызовите дежурную группу реанимации!

Четверо врачей примчались через несколько минут. Они засуетились возле детей, вкалывая им препарат за препаратом.

– Ничего не помогает, – доложил старший группы. – Организм не принимает инъекции.

– Юра, вырубай!

И тут раздался тихий, с каждой секундой усиливающийся, писк. Он звучал все сильнее, пока не перешел в ультразвук. Только тогда все приборы разом успокоились. Показатели начали приходить в норму. Через десять минут приборы трудились, как ни в чем не бывало. Симонов жестом отпустил ожидавших его приказов врачей, а сам тяжело опустился в кресло. Что-то пошло не так. Чего-то он не учел при создании системы. Эксперимент чуть не стоил пилигримам жизни. Симонов посмотрел на экран. По поверхности плыл густой туман, сквозь который едва-едва просматривались нечеткие силуэты. Нужно было завершать первый этап.