ухватиться. Его голова откидывается назад ровно настолько, чтобы еще больше приоткрыть его рот для моего. Я подтягиваюсь ближе, обхватываю ногой — то ли его бедра, то ли выше, я не совсем уверена. Где-то посередине.
Должно быть, он не был готов к тому, что я наброшусь на него, но его руки скользят вниз, обхватывают мою задницу и поднимают меня над землей. Он продолжает целовать меня; каждое его слишком осторожное прикосновение все сильнее затягивает меня внутрь. Ноты его эмоций смешиваются, как чашка хорошего кофе, вызывая цветочные, землистые, ореховые ароматы, которые сохраняются, чтобы вызвать смутные воспоминания — дождливые дни, дыхание тумана на оконном стекле, сон в свежем постельном белье. Ностальгия по дому, который существует только в воспоминаниях, по гнезду. Его острые зубы касаются моих губ, его язык скользит короткими прикосновениями, как теплый бальзам для каждого пронзительного ощущения.
Я отступаю, чтобы перевести дух, оглядывая бар. К настоящему времени он почти опустел, и я не вижу никого из коллег. По крайней мере, никого из них я не узнаю. Мои ноги снова неуверенно ступают на землю. Я не уверена, видел ли нас кто-нибудь, но беспокойство на несколько градусов охлаждает мое либидо.
Я оглядываю его с ног до головы, совершенно неочевидно, что я целовала его только что минуту или около того. Я моргаю немного слишком медленно, когда решаю, хм, может, он мне действительно нравится.
Я искренне подумываю о том, чтобы пригласить его в свой номер на ночь, и я думаю, что та же мысль приходит ему в голову. Я чувствую, как возбуждение проходит по моему телу, подталкивая к необходимости потянуться, выпрямиться, понравиться ему. Я не сдерживаюсь от этого ощущения, позволяя своим костям, мышцам и коже растягиваться так, как мне кажется правильным.
Затем выражение похоти в его глазах исчезает.
— Ты не та, кем кажешься.
Игла паники пронзает мой затылок.
— Что ты имеешь в виду?
Он наклоняет голову, и я вижу, как раздуваются его ноздри, когда он делает глубокий вдох и бросает на меня любопытный взгляд.
— Не совсем… человек.
5
Я выпутываюсь из этой ситуации не так изящно, как хотелось бы. Я быстро улыбаюсь ему, тут же поворачиваюсь и врезаюсь в Деанну, проливая ее напиток себе на штаны. Конечно, затем ее потребность быть самым милым человеком в комнате берет верх; она суетливо тащит меня в туалет и начинает предлагать мне достать пару штанов из ее чемодана.
— Знаешь что, я просто вернусь в свою комнату, чтобы застирать их, я просто замочу их и переоденусь в пижаму, — говорю я ей, и после нескольких часов перекрикивания музыки мой голос звучит слишком громко, отражаясь от кафельных стен ванной.
Деанна смотрит на меня с тревогой и горем. Можно подумать, я только что сказала ей, что ее ребенок на самом деле не такой уж и милый.
— Ты не пойдешь с нами в бар?
Я пристально смотрю на нее.
— Я пришла в бар. Мы уже в баре.
О возвращении не может быть и речи. Даже если я просижу в углу остаток ночи и продолжу просить Дэна из бухгалтерии рассказать мне о его домашнем неприкасаемом слизняке, чтобы никто другой не смог вставить ни слова, у меня не хватит сил.
— Нет, нет, милая, не в бар отеля. Есть еще один, дальше по улице, он открывается намного позже. Мы все собирались пойти туда, — воркует она.
Черт возьми. Это еще не все? Я так сильно не веселилась даже в колледже. Почему мои коллеги такие? Неприятное чувство предвещает, что мне снова придется отбиваться от джинсов, которые она мне навязывает.
— О. Не думаю, что я смогу…
— Давай, — говорит она, а затем шевелит пальцами, как будто руководит оркестром. — Прислушайся к песне сирен дешевых коктейлей.
Я слишком ошеломлена, чтобы чтобы испытывать стыд за нее.
Я смотрю на нее слишком долго, а затем неубедительно хватаюсь за голову.
— Ооо. Ты знаешь. Кажется, меня действительно начинает подташнивать. Будь добра, посмотри, есть ли в магазине отеля какие-нибудь обезболивающие? Я верну тебе деньги.
Для нее возможность проявить героизм перекрывает любые дальнейшие приставания по поводу второго бара. Она заметно оживляется от возможности направить в нужное русло свою внутреннюю медсестру. Я чувствую исходящий от нее энтузиазм и нужду. Ужасающий.
— О, конечно, малышка, — воркует она, сопровождая меня из ванной.
— Спасибо, э-э, мамочка, — отвечаю я, и я все еще слишком потрясена, чтобы по-настоящему заботиться о том, как ужасно это прозвучало из моих уст.
Мы расстаемся в конце коридора, она бежит трусцой к магазину в вестибюле отеля с заданием, а я тащусь к лифтам.
Я не знаю, как я собираюсь пережить следующие несколько дней этой поездки, пытаясь избежать встречи с этим горгульей. Это взаимодействие выбило меня из колеи во многих отношениях. То, как он флиртовал со мной, этот поцелуй; все это заставило мое тело трепетать от желания попробовать что-то еще.
Но никто никогда не замечал, что я не человек.
Иногда люди могут увидеть. Но обычно нет. Я не говорю людям, что я сирена — почти никогда.
Слишком много людей воспринимают это как приглашение пересечь границы, на что обычно они бы не решились. Рассказывать людям — значит подвергаться преследованиям, и если я призываю их изменить свое поведение, на это отмахиваются, потому что мое существование «требует этого». Это все равно что предполагать, что каждая нежить, с которой вы сталкиваетесь, хочет съесть ваши мозги. Они либо ожидают, что я всегда готова потрахаться по-быстрому, даже если это не относится к нашим отношениям, либо что меня должен интересовать секс втроем.
Каждый раз, когда это происходит, я отступаю немного назад. Кокон, который я построила в своей квартире, сплетается немного плотнее. Может быть, на двери не становится больше замков, но открыть ее становится все труднее.
Быть сиреной не так уж плохо. Это значит, что многие люди хотят, чтобы мы работали в отделе по работе с монстрами. Я чувствую эмоции людей по их дыханию, что, я полагаю, теоретически было бы полезно, но для этого нужно сидеть намного ближе к людям, чем обычно в офисе, и я на самом деле не сталкивалась с ситуацией, когда эта способность дала бы мне больше информации, чем обычному внимательному человеку.
Но менеджеры по найму считают, что это хорошо, и их даже не волнует, что я так и не получила диплом.
В итоге я пошла в отдел по работе с монстрами, потому
