– Да-да, я вас понимаю. Ужасно глупая история и, на мой взгляд, тоже не слишком правдоподобная… Но сейчас вы должны решить, как вам или, если хотите, нам себя вести… Если бы я сообразил сразу, кто эта дама, я просто не взял бы ее на работу – нашли бы мы другую англичанку. Но теперь просто не знаю, что делать, нелепая какая-то ситуация.
– Точно – нелепая. Знаете, – Лара встала, – спасибо, что предупредили меня. Мне надо на урок.
– Да, конечно. – Юрий Иванович, прекрасно изучивший темперамент Лары, был озадачен ее спокойствием. – Но что вы… как нам быть в данных обстоятельствах?
– Не знаю, – честно ответила молодая женщина. – Но я подумаю и… не знаю.
Она кивнула, подхватила сумку и вышла из кабинета. Приемная по-прежнему была пуста, и Лара вздохнула с облегчением. Должно быть, тактичная Мария Всеволодовна сочла за лучшее пока не показываться. Молодая женщина шагнула в коридор. Звонок прозвенел несколько минут назад, и в школе было относительно тихо. Конечно, где-то смеялись, где-то ругались, где-то пели хором, но это и есть школьная тишина. Она заспешила в класс. Надо отдать детям должное, они вели себя довольно прилично в ее отсутствие. Она кое-как проверила домашнее задание, но сосредоточиться на уроке не могла. Поэтому честно сказала:
– Знаете, мне надо просто посидеть и подумать, вы уж меня простите. Давайте до конца урока у нас будет самостоятельная работа. Пишите сочинение на тему… (Господи, на какую тему-то?) Э-э, ну, например: «Самый большой прикол лета». Идет?
Класс недовольно загудел, и она добавила:
– Ребята, пожалуйста… Плохие оценки ставить не буду, потому что о работе не предупреждала, но все же постарайтесь – пятерка еще никому не мешала.
Она села за свой стол и, подперев голову рукой, принялась чертить каракули в тетрадке. Ребята недовольно ворчали, но доставали листочки и не шумели. Они были уже достаточно взрослые, чтобы сообразить, что так просто учитель, тем более такой, как Лариса Тимуровна, урок не сворачивает и не утыкается носом в стол. Вскоре все погрузились в писанину. Конечно, не все писали сочинение – кто-то делал домашнее задание по математике, кто-то перебрасывался записочками, но учительницу никто не дергал, и у Лары была возможность подумать. Что делать? Если не на этой перемене, то на следующей она встретит Ирочку, и та, увидев ее, вытаращит глаза и… И что? Завизжит и убежит? Это вряд ли. Тогда что? Как она отреагирует на неожиданное появление жены этого самого пресловутого начальника? Этого Лара предвидеть не могла. Конечно, можно сделать вид, что они не знакомы. Или знакомы поверхностно… Но… тогда они будут встречаться чуть не каждый день и… разговаривать? Это невозможно. Подойти к ней и потребовать… чего? Честного ответа? Принуждал Сергуля ее или нет. Опровержения? Лара знала тип людей, к которому принадлежит секретарша мужа, – она никогда не откажется от своей лжи. Даже если приволочь сюда Сергулю. Ирочка будет плакать, и все равно все останутся в уверенности, что она жертва. А она будет выглядеть как дура. Может, сделать вид, что она не знает, кто такая эта новая преподавательница… Не выйдет. Да-а, Юрий Иванович прав – та же Марина моментально почует неладное в их отношениях и не успокоится, пока не докопается, в чем дело. Да и не одна она в курсе, где работает муж Ларисы. Лара вспомнила, как при подготовке любых посиделок, как только речь заходила о покупке продуктов, кто-нибудь обязательно говорил: «Ну а кетчуп принесет Лариса Тимуровна». Она смеялась вместе со всеми и послушно покупала кетчуп… Как отреагируют коллеги, интересно? Пожалеют? Кто-то пожалеет, как обманутую жену. Кто-то посмеется. Кто-то посочувствует. Но ей не хотелось становиться объектом насмешек или жалости.
И вдруг закралось сомнение – грызущая, зудящая мысль – а если это правда? Если он действительно домогался ее, эту толстую дурочку? «Может, я ему наскучила? Столько лет вместе… Нет, эти мысли сейчас допускать нельзя. Я их буду думать дома, потому что тогда можно будет и поплакать, и пошвырять что-нибудь в стенку. А сейчас мне надо решить, как я буду жить дальше в этой школе».
И тут Лара поняла, что не хочет тут оставаться. Она любила свою работу и ребят, она всегда очень привязывалась к ученикам. Да и ребята к ней хорошо относились. Но приход сюда Ирочки и эта глупая сплетня словно испачкали и опошлили все вокруг. Каждое утро она будет идти в школу и думать, как разминуться с этой… Потом начнет ловить на себе любопытные взгляды, потом коллеги начнут шептаться за спиной… Ну нет.
Значит, заявление на стол. Жаль. Даже не просто жаль, а обидно ужасно. Завуч расстроится, и Юрий Иванович тоже. Но ничего. «Как-нибудь я переживу и они тоже. А эта… Я хочу посмотреть ей в глаза», – сказала себе Лара. Просто посмотреть. Но конечно, это была неправда. Вопреки голосу рассудка, который твердил: это бесполезно, такой человек правду не скажет, она все-таки надеялась услышать – что? Извините, я все выдумала?
Лара встала и заходила по проходу между партами. Потом спросила:
– Ребятки, кто-нибудь знает, кому досталась новая англичанка?
Ученики загудели. Посыпались разные версии, но всех уверенно перекрыл ломающийся басок зеленоглазого Костика:
– Она сейчас в 5-м «Б», мне брат сказал, что у них сегодня будет вести новая училка. То есть, ну, учительница.
– Спасибо. Сидите тихо, я сейчас.
Она вышла из класса и побежала на второй этаж. Так, вот на стене расписание. Где у нас сейчас 5-й «Б»? В 36-м кабинете. Чудненько. Обратно наверх. У двери 36-го кабинета она прислушалась. Потом решительно распахнула дверь и встала на пороге.
Краем глаза Лара видела обращенные к ней лица ребят. Но смотрела только на Ирочку. Конечно, это была она. Тот же зеленый костюм плотно обтягивал пышный бюст, волосы собраны в дурацкий пучок – должно быть, эта дурочка полагает, что учительница обязательно должна носить строгую прическу. Ирочка растерялась. Глаза у нее стали круглые. Рот приоткрылся, и с губ слетел какой-то полузадушенный писк.
Лара поймала себя на том, что отчества ее не знает, а потому сказала только:
– Выйдите на минутку, пожалуйста.
Но та словно примерзла к месту. Так и стояла, вцепившись в край стола и глядя на Лару круглыми глазами.
– Я вас жду.
Глядя на нее, словно кролик на удава, Ирочка подошла-таки к двери и даже сделала шаг за порог. Но дальше не пошла, вдруг испугавшись чего-то. Она вцепилась рукой в косяк, и Лара, сообразив, что та сейчас кинется обратно в класс, быстро спросила:
– Мы здесь только вдвоем. И я ухожу из этой школы, так что мы больше не увидимся. Но скажи, скажите мне правду – он… Сергей… вас… действительно домогался?
Прозвучало это ужасно глупо, и Лара рассердилась на себя. За то, что пришла к этой… вместо того чтобы послушать собственный здравый смысл, за то, что эта дура испортила ей удовольствие от работы.
