Выполняя тот или иной удар, бросок и прочие приёмы, нужно точно знать, в каком положении его закончишь, а не полагаться на вдохновение, иначе долго не продержишься. Легир мог верить в собственное везение, мне же теперь надёжнее было полагаться на заученные знания, а они гласили: если своей опоры не хватает, опирайся о противника.
Копьё бракка ринулось на меня не сразу, а спустя пять или шесть пробных ударов начального перестука, но не потому, что мой противник и впрямь нуждался в разведке боем. Нет, Тенн осмотрительно хотел прежде измотать меня, а лишь потом красочно обезоружить. Опасался моего опыта? Скорее, добивался как можно более блестящей победы.
Прямо в лицо… А ты всё же глуповат, парень, ведь тела у меня намного больше, значит, в него легче попасть. За это ответим тебе левым каскадом, потом полуправым, а потом снова левым. Что, не понравилось? Так-то.
Перехваченный в одну руку бракк просвистел в дюйме от груди, вынуждая меня отшатнуться, и вернулся к хозяину. Нет, это пока не страшно. Вот если заденет плечо, будет хуже. Однако парень самоуверен донельзя. Рассчитывает на ловкость молодости? Похоже. Только зря забывает, что, каким бы лёгким ни было оружие, мгновенно изменить направление движения оно всё-таки не сможет.
Скула загорелась. Ухитрился достать и теперь победно скалится. Неужели думает, что я сдамся? А ведь верно! Зачем ему серьёзная победа? Так, посмеяться над старичком-поединщиком, покрасоваться лишний раз, но не более, отсюда и все эти широкие, однако мало полезные в настоящем бою жесты. Вот сейчас снова заносит посох для кругового удара. Ну давай, парень, вперёд!
Пронзительный свист догнал концевую фалангу бракка уже в тот момент, когда она почти долетела до моего виска, но парой минут ранее онемение, разлившееся по скуле, захватило и левое ухо, потому звук, который должен был меня отвлечь, остался незамеченным. Вместо того чтобы сделать шаг назад или прогибать поясницу, я, рискуя получить ещё один удар, просто повернул голову. Ядовитый наконечник пронёсся мимо, а следом за ним взлетел и мой посох.
Взлетел, догнал в крайней точке дуги, ударил, придавая ускорение, и Легир полуудивлённо-полурастерянно потянулся за бракком, вдруг отказавшимся от послушания. Потянулся, теряя большую долю устойчивости, и чуть повернулся, открывая дорогу к своим коленям.
В удар я вложил всё, что у меня было. Пусть не силы, которые были изрядно потрачены, а ярость и обиду, но и их хватило с лихвой: противник рухнул как подкошенный. Остаётся только ещё пройтись бракком по его рукам и…
— Сопроводитель Мори!
Окрик с галереи остановил моё оружие на полпути к исполнению задуманного.
— Эрте?
Управитель Сопроводительного крыла лично вступился за обиженного мальчика? И за что ему такая честь, интересно? Уж не за красивые ли глаза и упругое тело, так нравящееся многим взрослым женщинам, в число которых входит и супруга давно обрюзгшего Ротана Лаолли со-Мерея?
— Никак не найдёте случая и места показать свою удаль, сопроводитель? Так я вам помогу. Городская стража время от времени просит прислать людей для усиления своих патрулей, и сегодня я не вижу нужды отказывать в столь правильной и уместной просьбе. Надеюсь, до утренней зари вы найдёте где растратить избыток сил. Да, сопроводитель Мори?
* * *
Караулка встретила меня ароматами прокисшего пота и пива примерно той же степени свежести. Первым же глотком застоявшегося воздуха можно было успешно поперхнуться, но пока ещё исправно действующие снадобья Гирма не позволили дыханию сбиться, задвинув все неприятные ощущения куда-то вглубь и оставив на линии фронта лишь равнодушную отметку о том, что офицеры городской стражи тоже люди, а потому и потеют, и утоляют жажду. В меру предоставленных службой возможностей.
Народу в комнатушке хоть и было немного, но моё появление словно заставило и без того близко придвинувшиеся друг к другу стены сжаться до удручающей тесноты. Разводящий — юнец, только-только удостоенный чести получить офицерское звание, — лихорадочно рылся в многочисленных записях, видимо стараясь сообразить, все ли патрули вернулись с дневного обхода, а если не все, то где, Бож их побери, до сих пор пропадают. Командир ночного патруля, ожидающий сбора своей команды — мужчина лет сорока, — заняв последний из двух имевшихся в караулке колченогих табуретов, почёсывал коротко стриженую, на зависть многим удивительно густую бороду, благодаря которой, похоже, не нуждался в высоком вороте и прочей защите шеи от морозного воздуха надвигающейся ночи. Третий из присутствующих, долговязый парень чуть моложе меня, с простодушным лицом, но цепким взглядом селянина, подпирал стену неподалёку от дверного проёма, одновременно переминаясь с ноги на ногу.
— Чем могу служить? — пробормотал разводящий, растерянно оглядев моё обмундирование.
Вместо ответа я положил перед ним на стол четверть часа назад полученное в канцелярии предписание: листок бумаги в кожаных корочках. Содержание послания из Сопроводительного крыла привело представителя городской стражи в некоторое недоумение, но после сверки с собственными документами удостоилось понимающего кивка.
— В патруль, значит?
— Именно так.
Разводящий потёр подбородок, то ли нащупывая редкие волоски, то ли пытаясь выдрать их с корнем.
— Собственно… Выбор невелик. Все патрули, кроме одного, уже отправлены.
— Как угодно.
— Возьмёте? — Обратился разводящий к бородачу.
Тот провёл по мне ничего не выражающим взглядом снизу вверх, потом сверху вниз и лениво кивнул.
Любопытное дело. Если верить заявлению эрте Лаолли, стражники сбиваются с ног на своей службе и слёзно молят о пополнении, неважно из каких источников, а меня встречают полным отсутствием интереса. Кто-то соврал или причина кроется в извечном нежелании делить с чужаком охотничьи угодья? Не удивлюсь, если верно и первое и второе. В любом случае, даже если требования моего предписания не будут исполнены, придётся провести всё время до утренней зари отнюдь не в постели, старательно согретой женой.
— Почему бы не взять? — Командир патруля потянулся, поднимаясь с табурета. — Лишних рук и ног не бывает.
Ясно, в «лишней голове» мне отказали. Но если вдуматься, так оно спокойнее, да и мне привычнее: не надо будет действовать самостоятельно.
— Сейчас ещё одного дождёмся, и в путь. А ты накинь пока. — Мне протянули тёмно-красную короткую накидку.
Она не закрыла камзол полностью, зато теперь я был временно принят в ряды городской стражи, что подтверждала медвежья морда в середине башенного щита, вытканного на передней и задней части накидки. Цеховой знак, пожалованный кем-то из первых Дарохранителей в те давние времена, когда у престола ещё толком не было опор, а Цепи ещё не опутали все пределы Логаренского Дарствия, и у живущих в стенах города была одна-единственная надежда на защиту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
