хохоте.
— Отставить! — рявкнул Вулф.
Студенты тут же припомнили чёрную воронку.
И заткнулись.
— Нет ничего зазорного в том, чтобы задавать вопросы, — авторитетно заявил инструктор по выживанию. — Человек не культивирует родовые техники, его никто не обучал. Здесь таких — почти треть. А он единственный, кто не побоялся спросить. Так вот, поясняю. Завтра у вас в расписании стоит предмет под названием «визуализация». Там и научитесь обращаться с гримуарами. Потерпите — они вам еще поперек горла встанут. Еще вопросы?
Группа притихла.
— Итак, я уже сказал, что эти штуки заточены под каждого из вас. Мы получили доступ к биометрии через айди-паспорта. С помощью магии цепей прописали рунные последовательности, обеспечивающие настройку артефакта на ваш личный психопрофиль. То есть, простите, на эфирный спектр, говоря общепринятым языком. Когда вы возьмёте кожаный переплёт в руки, произойдёт окончательная сцепка. Гримуар узнает своего хозяина и больше никому не станет подчиняться. Соответственнно, любые заклинания, которые вы планируете визуализировать с помощью этого артефакта, сможете видете только вы. А для соседа справа или уборщицы тёти Дуси гримуар предстанет в виде обычного ежедневника с чистыми страницами. Полная конфиденциальность.
Очкастый ботаник вытянул руку.
Мне захотелось сломать ему что-нибудь.
Уверен, не мне одному.
— А если перед сцепкой кто-нибудь еще потрогает мой гримуар?
Вулф покачал головой:
— Каждый экземпляр запечатан в конверт, подписанный вашими именем и фамилией. Конверт сложен из зачарованной бумаги с нейтральными свойствами. Так что не переживайте.
В дверь постучали.
— Открыто! — рявкнул Вулф.
Я не сдержал улыбки.
Знаете, этот чувак был очень простым парнем. Из тех, что привыкли крушить черепа прикладами и отдавать приказы на поле боя, а не возиться с детишками аристократов.
В аудиторию вошел старшекурсник с кейсом в руке. Парню на вид было около двадцати. Рослый, крепкий, с непроницаемым выражением на лице.
— Положи сюда, — куратор указал на письменный стол справа от кафедры.
То есть — прямо передо мной.
Старшекурсник выполнил указание и тут же исчез.
Вулф тронул невидимый сенсор на торцевой части кейса. Я увидел, как поверхность крышки изменилась — на ней высветился квадрат с подсвеченными голубым цветом клавишами. Пробежавшись пальцами по клавиатуре, Вулф ввел шестизначный код, и раздался тихий щелчок запирающего устройства.
— Как видите, артефакты хранятся под замком.
Крышка откинулась.
Куратор начал выкладывать аккуратные стопки серых конвертов. Совсем тоненьких. Я насчитал четыре пачки. На группу из сорока четырех человек. Такого быть не может, ведь гримуар по своим габаритам сопоставим с небольшой книжкой в мягком переплёте!
— Вынужден предупредить. Конверты обладают интересными свойствами — они меняют пространственную конфигурацию объектов. Начнёте распаковывать — артефакт увеличится в размере. — Вулф извлек из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнотик. — Фамилии буду зачитывать по алфавиту. Подходите, получайте. И ждите дальнейших инструкций.
Понеслась.
Я наблюдал, как студенты приближаются к кафедре, получают из рук куратора хитрозакрученные конверты и возвращаются на свои места. Никто не шелестел бумагой, не пытался вскрыть содержимое конверта. Примерно в середине списка очередь дошла до меня.
И здесь не могло обойтись без веселья.
— Корсаков.
Мне никуда не надо было идти. Протяни руку — и забери то, что положено. Что я и попытался сделать, но куратор ловко отодвинул конверт и пригвоздил меня взглядом к стулу.
— Не спеши. Ты единственный, о ком у меня нет чётких сведений.
— В смысле? — я насторожился.
Глаза всех собравшихся моментально обратились в мою сторону.
Куратор достал из своего чудо-кармана определитель.
Протянул мне:
— Твой ранг. Подтип магии. Ничего не известно.
По понятным причинам.
Их куратор не захотел озвучивать.
Я взял платиновый диск, ободок которого стремительно нарастил свечение. Окошечко показало цифру, которую я, в принципе, ожидал увидеть.
Вулф не ожидал.
— Что там у него? — выкрикнул Ветвицкий.
— Седьмой ранг, — куратор посмотрел на меня со странной смесью чувств. Уважение, страх, неверие. Даже не знаю, чего больше. — Мне говорили. Я решил, околесицу несут.
— Седьмой? — опешил Троекуров.
— Среди нас мастер, — сообщил Вулф. — Прошу любить и жаловать. На моей памяти в Магикуме такого не случалось. Что ты получил во время обряда?
Вся группа с нетерпением прислушивалась к нашему разговору.
— Свет.
— Поздравляю, — куратор протянул мне конверт. — Надеюсь, род будет гордиться тобой.
Я не ответил.
В моих руках оказалась неведомая хрень.
Серый прямоугольник, казалось, был склеен из обычного картона. Тонкий, но плотный конверт, в таком разве что рекламная брошюра поместится. Вот только вес этой штуковины не соответствовал габаритам. У меня возникло ощущение, что я держу томик Достоевского, над которым поколдовали сибирские шаманы. Разум отказывался принимать такие выверты реальности.
Вслед за мной конвертик получила Аврора Лагранж.
Лицо девушки не изменилось — она знала про свойства зачарованной бумаги.
Что ж, осведомленность моей соседки впечатляет.
— А теперь, — сказал Вулф, передавая в руки черноволосой красавицы Анжелики Ю последний сверток, — настал момент истины. Вскрывайте конверты.
— Как это сделать? — спросила Анжелика. — Тут нет склейки.
Серые прямоугольники действительно выглядели монолитными.
— Проведите пальцем по своей фамилии, — ответил Петр Алексеевич.
Я последовал совету куратора.
Буквы, казалось, были выведены не шариковой ручкой, а гусиным пером. Едва прикоснувшись к литере «К», я заметил, как черные линии превращаются в ярко-оранжевые, а сквозь слой картона начинают проступать контуры герба Академии и отдельные руны.
Веду большой палец вправо.
Моя фамилия светится.
Миг, когда начались трансформации, я чуть не пропустил. Конверт с тихим шуршанием раскрылся. Сначала появились контуры склейки, затем серая поверхность вспучилась и начала расползаться по швам. Объем конверта значительно увеличился, а потом бумага стала разрываться. Серые фрагменты, распадаясь, исчезали.
Весь процесс занял не больше десяти секунд.
Я в изумлении воззрился на увесистую книженцию в кожаном переплёте. Назвать гримуар блокнотом или ежедневником язык не поворачивался. Формат стандартной книги, толщина — два пальца. Серые страницы явно произведены из того же материала, что и конверт. Обложка сделана, как мне кажется, из кожи рептилии. Возможно, змеи. Блестящие серые чешуйки с голубоватым отливом. Ромбики, смахивающие на древнеримскую мозаику. При этом обложка не кажется слишком толстой или массивной.
Аудитория заполнилась шуршанием.
И восхищенными возгласами.
— Прикоснитесь к корешку, — скомандовал Вулф.
Мы с Авророй послушно выполнили указание.
Корешок наощупь оказался гладким и холодным. Стоило мне притронуться к гримуару, как на обложке проступили кроваво-красные буквы.
КОРСАКОВ.
Чуть ниже сформировался знак.
Круг, а внутри него — валькнут.
Именно этот символ позволил мне выжить и сохранить два Дара вместо одного. Знак символизировал две стороны моих возможностей — световую магию и управление временем.
Я вздрогнул.
Не хватало еще, чтобы Лагранж заподозрила что-то неладное. Или Вулф, который неотрывно пялится на меня в данную
