Мы с Николаем звали Налета, тянули за ошейник, однако, ничего не помогало, пес осатанел. И тут к старшему лейтенанту подбежал один из пленных и тихо сказал:
— Комрад, комрад… Я узнал сопака… Это не сопака… Сопака — есть эсэс, — торопливо показал он на того, кого трепал Налет.
— Да-а, да-а, — подтвердил другой немец. — Эсэс!
И, когда мы с Николаем наконец-то оттащили Налета от ненавистного ему пленного, на которого показали как на эсэсовца, старший лейтенант увел его с собой.
На следующий день начальник конвоя опять пришел к нам на катер. Попив компоту и выкурив папиросу, он сказал нам, что пленный, на которого набросился Налет, оказался оберштурмфюрером.
— Успел, сволочь, переодеться в форму рядового солдата! — гневно выругался старший лейтенант и рассказал нам о военных похождениях оберштурмфюрера.
Оберштурмфюрер воюет
Карательный отряд специального назначения под командованием оберштурмфюрера Иоахима Гартмана конвоировал большую группу советских граждан. Через несколько дней их ожидало рабство в чужой стране.
Эсэсовцы торопились — вокруг горы, мало ли чего! Они настороженно держали свои «шмайсеры», резко покрикивали на наших пленных. И вдруг оттуда, где дорога уходила в ущелье, раздались выстрелы. Два эсэсовца тут же упали, сраженные пулями.
Однако, оберштурмфюрер не растерялся. Приказав нашим пленным сесть, он с несколькими солдатами устремился навстречу, как он думал, партизанам.
Завязалась перестрелка. Вскоре Гартман увидел четырех вооруженных людей, перебегающих от камня к камню по склону горы, старающихся спуститься к морю. С ними находилась собака.
— Русские матросы! Черные дьяволы! — определил их по одежде оберштурмфюрер. И, не раздумывая, принял верное решение: — Патронов не жалеть!..
Черноморцы заняли оборонительную позицию на берегу небольшой бухточки, где большие валуны, плотно прижатые друг к другу, служили им хорошим укрытием. Гартману с эсэсовцами пришлось залечь, чтобы не попасть под пули. До места, где укрылись моряки, было метров сто с небольшим, Гартман выжидал удобного момента для атаки… И просчитался. Когда он заметил шлюпку, стало поздно надеяться на благоприятный случай.
Рассвирепев от неудачи, Гартман дал длинную очередь из автомата, но шлюпка успела скрыться за нависшим над водой выступом высокого берега.
Над головой Гартмана тоже засвистели пули. Стреляли все из-за валунов. И тогда оберштурмфюрер приказал ефрейтору взять свое отделение и постараться подобраться к русским морякам со стороны ущелья.
Минутная стрелка наручных часов Гартмана описала половину круга, когда посланные им эсэсовцы достигли цели. Но только они приблизились к валунам, как Гартман увидел двух русских матросов, поднявшихся во весь рост.
Через несколько секунд сильный взрыв потряс округу. Вспыхнул яркий столб пламени, клубы густого дыма расползлись по местности.
Прибежав к месту взрыва, Гартман узнал, что поднявшиеся в рост матросы швырнули себе под ноги гранаты, уничтожив и себя, и окруживших их эсэсовцев. Диски автоматов «черных дьяволов» были пусты…
Оберштурмфюрер неистовствовал. Больше двадцати его солдат было убито и ранено. Как он покажется тем русским свиньям, которых гонит в Германию? И тогда он увидел юркий немецкий сторожевик, медленно приближающийся со стороны прибрежной косы.
Вступив на палубу сторожевика и пользуясь правом старшего по званию, он распорядился начать поиски пропавшей шлюпки. Командир сторожевика пытался объяснить эсэсовцу, что прошло уже много времени, поиски не принесут успеха, но Гартман настоял на своем.
Вскоре сторожевик обнаружил качающуюся на волнах шлюпку. Ветер дул с моря и она, никем не управляемая, приближалась к скалам. В шлюпке неподвижно лежали два русских моряка, рядом с ними сидела большая лохматая собака.
По приказу Гартмана раненых подняли на палубу сторожевика, привели в чувство.
— Что будем делать с собакой? — полюбопытствовал командир сторожевика.
— Моя бабушка учила меня швырять в собак камни, — философски изрек воодушевленный Гартман и пнул носком кованого сапога в морду собаки.
Собака упала спиной на дно шлюпки и громко залаяла.
К Гартману вернулось хорошее настроение. Сейчас он покажет русскому сброду, который ведет на отправку в Германию, на что способны верноподданные Гитлера.
Русских раненых моряков он распорядился доставить в ущелье, где находились под конвоем их пленные соотечественники. И там, позвав переводчика, важно заявил:
— Переведи русским свиньям… Пусть эти раненые каплуны скажут своим, что весь флот у них уничтожен и что они сами сдались в плен. Тогда… тогда я сохраню им жизнь и отправлю в лагерь.
Гартман хорошо знал, что на самом деле все обстоит иначе: готовится наступление русских, Черноморский флот не сегодня-завтра будет здесь. Но пока он считал себя хозяином положения и хотел диктовать свои условия. Притом, ему хотелось, чтобы раненые моряки заговорили. Это поднимет дух его подчиненных и нагонит страх на тот русский скот, который он ведет в Германию.
Не получив согласия раненых моряков, Гартман приказал группе своих подчиненных найти место для казни. Вскоре один из эсэсовцев доложил, что место найдено, и тогда Гартман дал команду всем двигаться к берегу.
В воде, метрах десяти от скал, стояло странное сооружение, чем-то напоминающее узкие футбольные ворота. Толстая деревянная перекладина метра на полтора возвышалась над поверхностью моря. Под ней на волнах слабого морского прибоя держался небольшой плот.
Гартман резко обратился к переводчику:
— Спроси у них в последний раз…
Черноморцы хранили молчание.
Тогда эсэсовцы скрутили руки обессиленным морякам, а к ногам их привязали длинные веревки.
По знаку Гартмана связанных черноморцев отконвоировали на немецкий сторожевик, который вплотную подошел к морской виселице.
Русские пленные, стоявшие на берегу, затаили дыхание. И тут до них донеслись слова, сказанные одним из связанных моряков:
— Не верьте фашистам!.. Победа придет!
Гартман раздраженно подал знак, сторожевик рванул плот, на котором стояли связанные черноморцы. И они, перевернувшись, исчезли под водой. Только две пары ног, привязанные веревками к перекладине виселицы, торчали из моря.
Вместе с другими видел все это и тот пленный немецкий матрос со сторожевика, который впоследствии помог разоблачить оберштурмфюрера в освобожденном Севастополе.
Память о Налете жива
В конце сорок четвертого года я попал в дивизион быстроходных барж, который взял курс на Дунай. И с этого времени я потерял из виду моих дорогих друзей с «КТЩ-558». Только в счастливые дни празднования тридцатой годовщины освобождения Севастополя я узнал о судьбе одного из наших катерников…
