готова уступить своим бывшим подданным.
Многие российские лидеры рассматривали Содружество как временный компромисс. Как сказал Ельцин в своей речи перед российским парламентом после саммита в Белавеже: "В современных условиях только Содружество Независимых Государств может обеспечить сохранение политического, правового и экономического пространства, создававшегося веками, но сегодня практически утраченного". Геннадий Бурбулис, ключевой советник Ельцина в "Белавеже", представлял себе новую эру, начавшуюся в истории России после неудавшегося августовского переворота, как переходный этап, на котором России удастся восстановить себя, монополизировав доходы от продажи нефти и природного газа вместо того, чтобы делиться ими с другими членами СНГ. "Мы должны спасти Россию и укрепить ее независимость, отделив себя от остальных", - утверждали советники Ельцина вскоре после неудавшегося переворота. «После этого, когда она [Россия] встанет на ноги, все сплотятся вокруг нее, и вопрос [о Союзе] может быть решен снова».
Сразу после официального распада СССР между двумя его крупнейшими государствами-преемниками, Россией и Украиной, возникла напряженность. Будут ли члены СНГ полностью независимыми и свободными в проведении собственной внутренней и внешней политики, или их суверенитет будет ограничен? Россия никогда не уступала свою роль доминирующего члена Содружества, стремясь превратить его в политический, экономический и военный союз под руководством России. Украина, хотя и была одним из основателей Содружества, так и не стала его официальным членом, участвуя в одних программах, но не участвуя в других. Российско-украинская напряженность сохранялась на протяжении 1990-х годов, что привело к перетягиванию каната, а затем к открытому военному конфликту в первые десятилетия двадцать первого века. Если распад СССР был внезапным и в основном бескровным, то растущие противоречия между двумя его крупнейшими преемниками перерастут в ограниченные боевые действия на Донбассе в 2014 году, а затем в тотальную войну в 2022 году, что повлечет за собой смерть, разрушения и кризис беженцев такого масштаба, какого не было в Европе со времен Второй мировой войны.
Обманчивый мир
Почему они не воевали в 1991 году? Почему Россия отказалась от войны ради сохранения Советского Союза в конце 1980-х и начале 1990-х годов? Эти вопросы лучше всего рассматривать в контексте зачастую драматических и кровавых усилий европейских и евразийских имперских держав по спасению своих территориальных владений в течение XIX и XX веков.
Как отмечалось в начале этой главы, распад Советского Союза воспринимался современниками и участниками как нечто в основном похожее на падение предыдущих мировых империй. Одним из таких наблюдателей был близкий советник Горбачева Анатолий Черняев. Другим участником, который делал подобные сравнения, был главный экономический советник Бориса Ельцина и выбранный им исполняющий обязанности премьер-министра Егор Гайдар. За пределами России подобные сравнения проводили Джек Ф. Мэтлок, бывший посол США в СССР, и доен американской советологии Джордж Ф. Кеннан.
В 1995 году в своей рецензии на мемуары Мэтлока под названием "Вскрытие империи" Кеннан написал: "Мне трудно представить себе какое-либо событие более странное и поразительное, и на первый взгляд более необъяснимое, чем внезапный и полный распад и исчезновение с международной арены, в основном в 1987-1991 годах, великой державы, известной последовательно как Российская империя и Советский Союз". Кеннан называл падение предыдущих империй постепенным. Советский Союз не был таким. "Как тогда объяснить крайнюю внезапность, резкое быстрое завершение и, не в последнюю очередь, относительную бескровность, с которой великая советская империя пришла к концу за четыре года, о которых идет речь, унеся с собой те атрибуты прежней Российской империи, которые она сумела включить в себя?". спрашивал Кеннан себя и своих читателей.
Был ли советский опыт уникальным? Мы можем начать с рассмотрения Британской империи, самого мощного института современной эпохи, который предложил русским модель Содружества для отказа от традиционного имперского проекта. Британское имперское размежевание было действительно постепенным. Оно началось, пожалуй, с Американской революции XVIII века, за которой последовал медленно развивающийся автономизм в доминионах Канады, Австралии и Новой Зеландии в XIX и XX веках. Попытки подавить движения за независимость Южной Африки и Ирландии оказались безуспешными после Первой мировой войны; в десятилетия после Второй мировой войны Великобритания ушла из Индии, а затем и из своих африканских колоний.
Конец Французской империи был более стремительным и отчасти из-за этого более кровавым. Французские колонии в Индокитае были захвачены японцами почти сразу после поражения Франции от нацистской Германии в 1940 году. Восстановление своих колоний после войны стало предметом национальной гордости французов, которые вели жестокие войны во Вьетнаме и Индокитае, но потерпели поражение и были вынуждены уйти. Их уход из Африки, особенно раскольническая война в Алжире, добавил еще одну кровавую страницу к имперскому краху Франции, что почти привело к гибели самой Французской республики. Она выжила только благодаря отказу от своих колоний.
Голландская империя с ее владениями в Ост-Индии находилась в упадке с конца восемнадцатого века, прежде чем она фактически col распалась. Уход Нидерландов из своих колоний, завершившийся обретением независимости Индонезией, Суринамом и Нидерландскими Антильскими островами после Второй мировой войны, можно сравнить с упадком Британской империи. Жестокое правление Бельгии в Конго, за которым последовал ее уход после кризиса в этой стране в начале 1960-х годов, ставит Бельгийскую империю скорее во французский, чем в британский лагерь. Португальцы, основатели одной из первых глобальных империй, последними ушли со своих африканских территорий в середине 1970-х годов. Они сделали это без боя, но их уход вызвал одну из самых кровопролитных и продолжительных войн в постколониальной истории Африки - гражданскую войну в Анголе, продолжавшуюся более четверти века, с 1975 по 2002 год.
Наконец, была Османская Порта, упадок которой начался раньше, чем у других империй, и завершился потерей ее владений в результате поражения в Первой мировой войне. Турки разделили тот же опыт, что и Австро-Венгрия, другой соперник России в регионе. Османский случай кажется особенно сопоставимым с советским крахом, потому что его последствия проявлялись в течение длительного времени. Если Балканские войны 1912-13 годов и Первая мировая война означали конец Порты как имперской державы, то ее бывшие балканские владения стали ареной югославских войн 1991-2001 годов, которые совпали с распадом СССР.
Югославия, федеративное южнославянское государство, образованное на руинах Османской империи в 1918 году и воссозданное после Второй мировой войны в 1945 году, прекратила свое существование в 1990-х годах в результате отделения ее ключевых республик. Как и русские в СССР, сербы в Югославии составляли самую многочисленную национальность и управляли самой большой республикой федерации. Усилия их лидера, бывшего коммунистического функционера Слободана Милошевича, направленные сначала на сохранение федерации, а затем на создание Великой Сербии путем присоединения анклавов
