очень далеко «вылетевшие» из родительского гнезда и, связь с отцом поддерживающие весьма эпизодически:
— Совсем отца забыли… Недаром говорится: дочь — отрезанный ломоть…
При упоминании младшего сына, отец Фёдор заметно помрачнел: на момент Октября, тот был учащимся старших классов одной из нижегородских гимназий… Затем, добровольно поступив и закончив Курсы красных командиров[4], он был в 1920 году отправлен на Польский фронт — где и пропал без вести где-то под Вильно.
Из других близких родственников имеется родная сестра — вдова умершего ещё до войны инженера-железнодорожника, живущая в Казани — с которой Отец Фёдор изредка переписывается.
* * *
Удовлетворив своё любопытство по другим — менее значимым вопросам, я обратился к иерею Благовещенского Храма с первой просьбой:
— Ваше преподобие! В вашем мире я — простой смертный и, мне надо бы помочь… Иначе, моя миссия окажется невыполненной!
Хотел намекнуть на «кары», которые ожидают его бессмертную душу «там» в случае отказа — но священник сам, с истовой горячностью религиозного фанатика, тут же с готовностью откликнулся:
— Чем я смогу помочь Ангелу Божьему?
Кажется, предложи я ему взойти на костёр, он бы тут же — с превеликой радостью туда побежал! Но, таких экстремальных жертв, мне не требовалось:
— Первым делом, мне нужно легализоваться и адаптироваться в вашем мире.
— Извините…?
«Мне нужны твой мотоцикл и одежда», — едва не ляпнул!
— Мне нужна биография, документы, одежда. Желательно, всё это иметь такое — чтоб я стал «своим» для властей и смог сделать…
Вот в этом месте, у меня ещё ничего не продумано! Ладно, будем импровизировать:
— … Чтоб, я смог сделать служебную карьеру у большевиков, что ли. Ведь, если Вы меня «по блату» устроите, к примеру — эти самые «копанки» большой совковой лопатой рыть, болотную руду для изготовления краски ища — то я навряд ли смогу что-то изменить к моменту похода Антихриста на Восток!
Отец Фёдор, немало огорчился:
— Право, не знаю как я… Может, с Фролом Изотовичем поговорить?
Действительно, это наиболее простой и, по ходу — единственный путь, который на ум приходит… Но есть одно «но»:
— Прежде чем с «Фролом Изотовичем» говорить, надо придумать убедительную легенду насчёт «предмета» разговора, да так — чтобы он принял меня за своего, а не посадил в кутузку к своему Абраму Израилевичу! Ведь, я же даже разговариваю, не так как вы: сразу заметно, что «пациент» — «не от мира сего»!
— Действительно, говорите Вы так и слова такие — что я порой с трудом понимаю… — всплеснул руками, — и быстро то, как!
— Спецподготовка у нас — у ангелов, такая: с целью передавать как можно больше информации в единицу времени! — скороговоркой проговорил я.
Он ещё не в курсе, как я быстро умею читать и печатать Вордсом «на клаве»!
— И, слова некоторые — вроде и по-русски, но непонятно, — понимающе кивая, как-бы рассуждал сам с собою местный иерей, — но прежде всего, Вам надо внешний облик изменить.
— А с этим, что не так?
— Да Вы на руки свои посмотрите: как у младенца новорожденного!
Я присмотрелся повнимательнее…
Действительно! С такими руками то, мне за чернорабочего — очень трудно будет проканать! Во-первых: худющие — как у сто лет не евшего, а во-вторых — с такой бледно-розовой тонкой кожей, что…
Посмотрел на ноги, потрогал босы пятки… Мать, моя! Да как вообще ходить буду⁈
— И, на лицо — как будто ни разу не стриглись, не брились и, всю жизнь от Солнца где-нибудь в подземелье прятались!
Так, так, так…
ХРЕНОВО!!!
* * *
После тяжкого молчания, священник первым проявил инициативу, пригласив меня в свой дом:
— Отобедаем чем Бог дал, переночуем по человечески — а там видно будет: утро вечера мудренее!
Однако, я несколько запаниковал — вдруг, во время моего отсутствия, откроется «портал» в моё время? Вдруг я смогу вернуться домой — к своей семье, к своей «королеве-бабушке»? К привычному образу жизни?
Тут вдруг меня начало знобить, голова разболелась как чугуном налилась — ничего не соображаю. Лихорадочно пошевелив «извилинами», я наконец ответил — показывая на свой комп:
— Пока я не могу надолго оставлять без присмотра этот… «Телепорт»! Вдруг, будет какое сообщение от… От курирующего меня Архангела!
И в тоже время меня одновременно не по-детски прибило «по-маленькому» и страшно захотелось, извините — жрать! Не делать же все эти дела в Храме Божьем? Даже, не будь при мне настоятеля этого храма — я не стал.
— Поэтому, не более чем на… На пятнадцать минут!
Согласно кивнув, отец Фёдор снял со стены старую рясу и предложил одеть её мне. Закутавшись в неё, выхожу в «другой» мир и тут на меня накатывает страшная паника.
МНЕ СТРАШНО!!!
Страшно покидать свой маленький, уютный кабинетик, страшно оставлять без присмотра компьютер — единственное, что меня связывает с моей той — «прошлой» жизнью. Да, просто страшно и, всё! Я буквально вцепился в косяк, перепугано переспрашивая:
— А вдруг войдёт кто…? Надёжны ли в диаконнике и, в самой церкви замки?
— Вполне надёжны, — говорит, — по заказу в самом Нижнем делали — ещё до революции.
— Замки для честных людей делают, а…
Стою, дрожу.
Священник увидел или почувствовал моё состояние и, очень участливо спросил:
— Что с Вами?
— Я боюсь, — честно признался я, весь трясясь, — я ведь совсем ещё молодой ангел — мне и семидесяти лет нет, по вашим — по земным меркам!
Видимо я выглядел довольно жалко, потому-то отец Фёдор враз «успокоил» словами:
— Не бойтесь! Сюда никто не залезет — даже комиссары. Все в посёлке знают, что красть в Храме больше нечего.
Еле-еле уговорив, он буквально силой оттащил меня от двери и, заперев дверь в комнату на внушительного вида навесной замок и обняв за плечи повёл на выход.
* * *
Согласившись одеть старую поповскую рясу, я потом сто раз не пожалел — на дворе явно был, не май месяц! Вот только китайские шлёпки, в коих я вышел — как-то с климатом не гармонировали. Кое-где ещё лежал снег да и, прилично поддувало. Видно, моя помолодевшая кожа была слишком чувствительной к низкой температуре и, я буквально весь посинел, окоченел и покрылся «гусиной кожей» — пока добрался до поповской избы, по пути посетив «удобства».
«Мля… Спаситель человечества фуев, — думал я, отчаянно
