медленно открывать.
Лорейн вцепилась в локоть спутника:
— Лорд Морион, слышали фразу «говорите сейчас или молчите до гробовой доски»?
Он хмыкнул, припомнив, откуда она:
— Пока не доводилось, леди Лорейн. К чему вы клоните?
— К тому, что у вас есть последний шанс дать мне инструкции.
— Ах, это. Расслабьтесь, Лорейн, и пейте чай. Рекомендую заказать зеленый с брусничным листом и клубникой. Очень освежает.
Она скептически посмотрела на работодателя, и они вошли в гостиную. Герцог, Парис Вонворт Третий, оказался куда ниже, чем на фото в газетах, зато лысина и брюшко — больше. Журнальные ретушеры явно колдовали над магографиями.
Герцог с царским величием поздоровался с гостями, одарил Лорейн чисто мужским заинтересованным взглядом и скис, когда Морион мстительно представил ее как дочь светлого лорда. Почему-то стало даже обидно, что не только Диана, но и главный развратник Аркхента находит ее непригодной для разврата. Не то чтобы герцог вызывал желание немедленно отдаться, но так, глядишь, и выйдешь замуж девственницей. Как светлая.
Морион подсел к Парису Третьему в свободное кресло у камина, сразу озадачив его какой-то тарабарщиной про новый земельный налог. Лорейн, сослали скучать на кривоногий диванчик у окна, и она сразу почувствовала себя престарелой компаньонкой Мориона, оберегающей его честь от похотливых ручонок герцога. Эх, было бы что. Поди, на этот вишневый сад регулярно набеги делаются.
— Какой чай подать, леди? — услужливо спросила довольно молодая и полнокровная служанка. Новенькая, наверное.
— Зеленый, — вздохнула Лорейн, готовясь к долгому ожиданию, — с брусничным листом и клубникой.
— Пирожные, закуски? Подать?
— Подать, — с благодарностью кивнула она.
Да у девчонки дар предвидения: если Лорейн срочно не съест что-нибудь, вместо Стекла трели выдаст желудок. Лорейн украдкой достала артефакт из сумочки и проверила, работает ли он. Очень странно, что уже полдень, а дорогие родственники молчат. Готовят что-нибудь невообразимо феерическое?
Чай принесли быстро. Вместе с чудесными маленькими закусками и пирожными. Лорейн быстро сунула в рот маленькое слоеное гнездышко с паштетом и на десять минут взаимно забыла о существовании в одной комнате герцога с Морионом. За это время красавца-лорда можно было скомпрометировать уже разок-другой. Потом швы умопомрачительного платья врезались в бока, и закуски пришлось отодвинуть, медленно наслаждаясь чаем. Время потекло скучно и томительно.
А потом... Потом потекло еще томительнее. Потому что Лорейн срочно захотелось в уборную. Она заерзала на диване. И мрачно посмотрела на Мориона, который делал вид, что наслаждается компанией герцога очень уж правдоподобно. Лорд призывный взгляд проигнорировал, всем телом слившись с креслом. Лорейн поерзала еще.
Говорила мама не пить вина в компании мужчин. Но кто ожидал такой свиньи от чая?
Ну ладно же! Лорейн сделала еще один крохотный глоток и звонко опустила чашку на блюдце.
Ошарашенный взгляд герцога, будто он вот сейчас проснулся и обнаружил ее у себя в покоях, метнулся к ней. Морион с интересом ждал, что она сейчас устроит.
— Ой, прошу прощения, господа, я такая неловкая. — Она хлопнула ресницами и взмахнула руками, показывая на пятно на платье. Чайное! — Могу я попросить вашу служанку сопроводить меня в дамскую комнату?
Герцог почему-то сперва взглянул на Мориона, потом взял колокольчик и позвонил. Вот лысы... лысеющий упырь! Да он всерьез забыл о ней! Служанка только показалась в дверях, как Лорейн очень торопливо вышла за ней.
— Госпожа?
— Где уборная? Сейчас будет... катастрофа!
Служанка изменилась в лице и по пустым коридорам поволокла ее к туалету.
— Чертов чай! Чертов Морион! Ненавижу! Уволюсь! — ворчала она, пока мыла руки в мраморной раковине.
Катастрофу предотвратили, так что, можно было не спешить. И Лорейн полюбовалась на себя в огромное зеркало, подсвеченное магическими огнями, подкрасила губы, поправила идеально лежащие волосы.
— Нет, сначала отомщу, а потом уволюсь, — снизошла она до милости.
— Госпожа, вы в порядке? — робко раздалось из-за дверей.
— В полном!
Лорейн вышла, свежая и сияющая, как белая роза в пасмурный день, и тут ее настиг злой рок. Удача закончилась. В сумочке зазвенело Стекло, старательно исполняя Похоронный марш.
— Мама! — побледнела Лорейн, торопливо доставая артефакт.
— Госпожа?
— Спасибо, можешь идти, я сама дойду.
Служанка с сомнением глянула в коридор, но Лорейн замахала рукой, отпуская ее. Девушка сделала книксен и исчезла за поворотом.
2.4
— Да, мамочка? — ответила Лорейн родительнице.
Связь ребенка с матерью нерушима и не ведает расстояний. Говорят, что в разлуке ноет сердце, когда вспоминает мать. У Лорейн всегда почему-то ныло пониже спины...
— До меня донеслись ужасные слухи, — начала мама слабым голосом, и в воздухе, пахнущем старыми коврами и натиркой для паркета, запахло еще и сердечными каплями. У матери было здоровое сердце с запасом прочности лет на двести, но капли добавляли драматичности. — Боги пресветлые, я произнести это не могу без содрогания.
Лорей нервно заходила по пятачку перед дверью уборной.
— Не знаю, какие слухи до тебя донеслись, — фальшиво улыбнулась она, — но я как раз хотела донести прекрасные. Мама, я нашла работу!
По ту сторону магической связи что-то бумкнуло, звякнуло и пролилось.
— Мама?
— Так это правда...
— Правда-правда, — энергично начала она сбивать с толку маму, нервно шагая по коридору без какой-либо цели, просто унять этот жуткий зуд. — Настоящую работу!
— На злодея Мориона?! — возопила мама, совсем не как умирающая. Скорее, как убивающая.
— Ну не на, а у, — чопорно уточнила Лорейн. — Все очень прилично.
