и учил русский инструктор. Били короткими очередями, прикрывая друг друга, пока один подавлял огнем, второй делал короткую перебежку, менял позицию и открывал огонь. Меньше чем за полминуты группа террористов была уничтожена. Неопытные спецназовцы, полукольцом охватив позицию, приблизились вплотную, завершив дело двумя брошенными гранатами и несколькими очередями из автоматов.
Приказав оттащить в заросли двух раненых бандитов, Нестеров повел свою группу во вторую атаку. Диверсанты поняли сразу, что уйти по дороге им не дадут, что нападение организовано профессионально, со знанием дела, и тут же прекратили огонь по периметру и, отстреливаясь, стали уходить через джунгли. Капитан Перно со своими людьми бросился было в погоню, но Нестеров остановил его. Рисковать жизнью своих людей смысла сейчас не было. В джунглях стрелковый бой – дело затяжное и кровавое для обеих сторон. Там почти всегда есть где укрыться и неожиданно открыть огонь по противнику. Главное, что основная часть диверсантов уничтожена, есть пленные, которым можно развязать языки. Дальше решение будет принимать командование и политические лидеры.
– Мы разбили их, полковник, уничтожили! – вытирая пот рукавом с лица, тараторил Перно по-английски с ужасным акцентом.
«Не мы, а я», – мысленно поправил его Нестеров, но вслух говорить этого не стал. Командир должен верить в себя, без этой веры трудно командовать, трудно воевать, вести своих людей в бой, на смерть. Научится, главное теперь разобрать этот бой на составные части, проанализировать все досконально, тогда он поймет, где был прав, где и чего не учел и где опоздал.
– Какие потери, капитан? – глядя, как спецназовцы закатывают через ворота три трофейных пикапа, спросил полковник.
– Пять убитых, восемь раненых из моих солдат и двое гражданских поваров. Граната угодила на кухню.
«Плохо, очень плохо, – снова мысленно отметил Нестеров. – Тринадцать бойцов вышли из строя за один бой. В подразделении вместе с командиром шестьдесят пять человек. Еще две такие героические схватки, и подразделение перестанет быть боеспособным. Придется учить парней оборонительному бою более основательно. Тактика спецназа важна, была поставлена задача научить их проведению специальных операций по обезвреживанию отдельных террористов, уничтожению диверсионных групп, освобождению заложников. Но основами стрелкового боя тоже нельзя пренебрегать. Нужно научить их тактике оборонительного боя, наступательного боя в составе стрелкового подразделения. Тут идет гражданская война, а мы их будем учить приемам мирного времени, чисто антитеррористическим действиям. Нет, надо согласовать изменения в программе с командованием».
Потери противника: двенадцать трупов и двое раненых. Нестеров прошел вдоль рядов тел, уложенных на плацу. «Черт их разберет, сколько лет каждому. Определить возраст у негра очень сложно. Тут нужно несколько лет среди них прожить, присмотреться, понять, чтобы делать такие выводы. Ладно, на этот вопрос мне Перно ответит, а вот обмундирование у них неплохое. Хорошо одеты. Чувствуется централизованное снабжение: однотипный камуфляж, армейские ботинки. Правда, у некоторых они черные, а у некоторых убитых светлые, песочного цвета.
А вот оружие в основном французское. Или французы поставляют, или с разграбленных армейских складов, которые французы не успели вывезти отсюда. Хуже, если первое. С ворованным мы справимся, а вот если за спинами этих туземцев стоят Европа и НАТО, то будет сложнее. Справимся все равно, просто смертей будет больше. С обеих сторон. А им тут нужны мужские руки, кто-то должен восстанавливать страну, строить мирную жизнь и защищать республику. А мы будем год за годом класть на поле боя лучшую и самую работоспособную часть мужского населения».
К вечеру Нестерову удалось дозвониться до Сафонова. Генерал говорил спокойно, но своей озабоченности не скрывал:
– Что ты можешь сказать об этой группе диверсантов, Дмитрий Иванович?
– Хорошо и целенаправленно подготовлены и вооружены. Хорошо знали, как защищен военный городок. Целью однозначно было нанесение максимального урона военнослужащим республики, деморализация, демонстрация всесильности оппозиции и ее серьезных намерений.
– Но группу ты фактически уничтожил, – с сомнением сказал Сафонов. – Со своими, еще толком не обстрелянными солдатами.
– Ну, солдаты имели все же кое-какой боевой опыт, а нападавшие не учли возможность различных тактических приемов обороны, которые мы могли применить. Я думаю, что это организаторы нападения недооценили боеготовность гарнизона. Они просто не совсем хорошо подготовили группу. Лихо, храбро, эффектно, но «купились» на элементарный фланговый обход и удар в самое уязвимое место. Ситуация, честно говоря, как в учебнике. Такие вылазки всегда и во все времена предпринимали все окруженные гарнизоны крепостей. После нашей атаки они быстро потеряли инициативу и отошли в неудобном для отступления месте. Тут мы их и добили.
– Странно, что это было единственным нападением. Я ждал, что их будет несколько в различных частях страны или уж, как минимум, на юго-западе.
– Как раз это и не странно, Павел Андреевич. Есть ощущение, что это не массовая акция, а разовая демонстрация силы и намерений. Это не партизаны, не силы оппозиции, это что-то другое. Слишком они однообразно экипированы были и вооружены. Боюсь предполагать, но не французы ли за ними стоят? Я знаю, что власти грешат на Габриэла Аламо, но у того много сторонников, а нет серьезной армии. Его просто поддерживает население, и он, по вашему же признанию, никогда не тяготел к гражданской войне.
– Мог и начать тяготеть, – проворчал генерал. – Мог начать формировать армию, ему могут помогать и французы, и другие политические игроки, кто заинтересован в дестабилизации обстановки в регионе… Ладно, Дмитрий Иванович, я тебе вот что еще хотел сказать. Совершенно случайно узнал, где твоя дочь. Она сейчас в городке Видонава, неподалеку от тебя. Там строится медицинская клиника, о которой я тебе рассказывал. Если выберешься повидаться, то мой тебе совет – не мелькай там в военной форме. Даже в полувоенной. Это слишком будет бросаться в глаза, да и от иностранных репортеров потом не отобьемся. Мол, русская врач встречается с русским военным. Можно знаешь сколько фантазий накрутить об истинных намерениях России в этой стране!
Дмитрий Иванович Нестеров немного покривил душой. Не хотелось ему в глазах своего старого командира и боевого друга выглядеть в неприглядном свете. Поссорился с дочерью, не виделся и не разговаривал с ней почти полтора года. Признаваться в таком никто не любит, особенно мужчины, сильные мужчины. Некрасиво, когда сильный мужик, железный спецназовец боится встречи с собственной дочерью, потому что боится разговора с ней. Нестеров прекрасно понимал, что передал Алене свой характер – крутой и непреклонный. Понимал, что дочь уже взрослая и сама решает, как ей жить и чем заниматься. И что она не просто болезненно переносит попытки отца вмешаться в ее личную жизнь, она органически не приемлет вообще никакого вмешательства. А железный полковник
