Еще чаще чем мотив искры, встречается мотив рыбьих глаз, имеющий то же значение. Я говорил выше, что фрагмент из Мориена Римлянина приводится авторами как источник доктрины scientaillae. Этот фрагмент можно найти в трактате Мориена Римлянина. В нем говорится: "Purus laton tamdiu decoquitur, donee veluti oculi piscium elucescat..."[95]. Сказанное здесь тоже является цитатой из еще более раннего источника. У более поздних авторов рыбьи глаза всегда появляются неожиданно. У сэра Джорджа Рипли существует вариант, в котором сообщается, что остается "обезвоженная морская" субстанция, "сверкающая подобно рыбьим глазам"[96] - очевидная аллюзия на золото и солнце (глаза Бога). Отсюда не удивительно, что алхимик[97] семнадцатого столетия использовал слова из Захария (4:10) в качестве эпиграфа для своей работы о Николае Фламеле: "Et videbunt lapidem stanneum in manu Zorobabel. Septem isti oculi sunt Domini, qui discurrunt in universam terram" (Ибо... радостно смотрят на строительный отвес в руках Зоровавеля те семь, — это очи Господа, которые объемлют взором всю землю)[98]. Очевидно эти семь глаз суть семь планет, которые, подобно солнцу и луне, есть глаза Божьи, никогда не отдыхающего, вездесущего и всевидящего. Тот же самый мотив, вероятно, лежит в основе многоглазого гиганта Арга. Его прозвище - Πανόπτης "Всевидец", и оно выражает символизм звездных небес. Иногда он одноглазый, иногда — четырехглазый, иногда -стоглазый и даже обладатель бесчисленного множества глаз (μυριωπος). Кроме этого, он никогда не спит. Гера перенесла глаза Арга Панопта на перья павлиньего хвоста[99]. Как и стражу созвездию Дракона в цитируемых Аратом фрагментах из Ипполита также отводится место все-обозревающей инстанции. Дракон здесь рассматривается как тот, "кто с высочайшего полюса взирает на все вещи и видит все вещи, так что ничего из происходящего не может быть сокрыто он его взора"[100]. Это недремлющий дракон, ибо Полюс "никогда не заходит". Часто его путают с извилистым солнечным путем проходящим через небо: "C'est pour се motif qu'on dispose parfois les signes du zodique entre les circonvolutions du reptile" (Это тот мотив, в соответствии с которым знаки зодиака иногда располагаются между кольцами рептилии (фр.). — Прим. перев.) говорит Камон[101]. Иногда змея несет на своей спине шесть знаков зодиака[102]. Как заметил Эйслер, на основании символизма времени всевидение дракона переносится на Хроноса, которого Софокл называет "о πάντ όρών Χρόνος", тогда как в памятной дощечке для тех, кому выпадает Хирон, он назван "πανεπ'ισκοπος δα'ιμων"[103]. У Гораполлона Уроборос имеет значение вечности (αιων) и космоса. Вероятно, отождествлением Bсевидящего со Временем объясняются глаза на колесе в видении Иезекииля (1:18: "А ободья их - высоки и страшны были они; ободья их у всех четырех вокруг полны были глаз"). Мы упоминаем об этом отождествлении как особо важном: оно означает связь между mundus archetypus (Архетип вселенной, мироздания (лат.). - Прим. перев.) бессознательного и "феноменом" Времени — или, другими словами, указывает на синхронистичность архетипических событий, о которых я подробнее скажу в конце этой статьи.
Из автобиографии Игнатия Лойолы, которую он надиктовал Луису Гонсалесу[104], мы узнаем, что ему доводилось созерцать ярчайший свет и иногда это видение представлялось ему в форме змеи. Она являлась, исполненная сияющих очей, которые вместе с тем не были таковыми. Сначала его чрезвычайно тешила красота этого видения, однако со временем он признал в нем злой дух[105]. В видении Лойолы преломляются, по сути все аспекты нашей оптической темы, и возникает наиболее впечатляющая картина бессознательного с его рассеянным свечением. Легко представить себе смятение средневекового человека перед лицом в высшей степени "психологической" интуиции, особенно если ему неведомы ни догматический символ, ни адекватная аллегория из патристики, которые могли бы прийти на помощь. Но на самом деле Игнатий был не так уж далек от цели, поскольку множество глаз - это атрибут Пуруши, космического человека индусов. В Ригведе (10.90) сказано: "Пуруша - тысячеглавый, Тысячеглазый, тысяченогий Со всех сторон покрыв землю, Он возвышался (над ней еще) на десять пальцев"[106]. Моноим у арабов, согласно Ипполиту, учил, что Первый Человек (λνθρωπος) представлял собой монаду (μία μονάς), не составную (άσύνθετος), неделимую (άδιαιρετος), и в то же самое время, составную (συνθετή), делимую (διαρετή). Эта монада есть йота или точка (μ'ια κερα'ια), и эта мельчайшая из единиц, соответствующая кунратовской scintilla, имеет "множество лиц" (πολυπρόυωπος) и "множество глаз" (πολυόμματος)[107]. Причем Моноим основывается здесь главным образом на прологе к Евангелию от Иоанна. Подобно Пуруше, его первый Человек есть вселенная (άνθρωπος είναι τό πάν)[108].
Такие видения следует понимать как интроспективные интуиции, которые каким-то образом врываются в сферу бессознательного, и вместе с тем как ассимилированные формы центральной христианской идеи. Естественно, этот мотив имеет тот же смысл и в современных снах и фантазиях, где он появляется то в виде звездного неба, то в виде звезд, отражающихся в темной воде, то в виде самородков золота или золотого песка, рассыпанного по черной земле[109], или же как ночная регата со множеством огней на фоне темной поверхности моря, как один-единственный глаз, глядящий из морских глубин или из бездны, как парапсихическое видение светящихся шаров и т.п. Поскольку сознание всегда описывалось в терминах, производных от характеристик света, вполне допустимо предположить, что это множественное свечение соответствует тончайшим феноменам сознания. Если свечение проявляется в монадной форме, как нечто единичное — звезда, солнце или глаз, оно легко принимает форму мандалы и, следовательно, должно быть истолковано как Самость. Это не имеет ничего общего с "двойственным сознанием", поскольку ничто не указывает на диссоциацию личности. Напротив, символы Самости имеют характер "объединяющих"[110].
Примечания
2
Hermann Siebeck, Geschichte der Psychologie.
3
В действительности это справедливо только для старой психологии. В настоящее время происходит значительное изменение точки зрения.
4
Psychologia empirica (1732).
5
В англо-саксонских странах существует степень "Doctor Scienti, а психологи обладают большей независимостью.
6
В настоящее время ситуация несколько улучшилась.
7
Пер. С.Н. Judd, pp. 227-28, из Grundriss der Psychologie. [Выделено Юнгом].
8
Guido Villa, Einleitung in die Psychologie der Gegenwart, p. 339.
9
Wilhelm Wundt, Grundzuge der physiologischen Psychologie, III, p. 327.
10
Pierre Janet, Automatisme psychologique, pp. 243, 238ff.
11
Gustav Theodor Fechner, Elemente der Psychophysik, II, p. 438: "...идея психофизического порога... дает прочную основу для идеи бессознательного в общем. Психологи не могут извлечь представления не только из бессознательных восприятий, но даже и из их эффектов".
12
Ibid., p. 439.
13
Grundzuge der physiologischen Psychologie, III, p. 328
14
Ibid., p. 326. Цит. из Wolfs Vernunftige Gedanken won Gott, der Welt, und der Seek des Menschen (1719), par. 193.
15
Ethnische Elementargedanken in der Lehre vom Meschen и Der mesch in der Geschichte, I, pp. 166ff., 213ff.; II, pp. 241ff.
16
Volkerpsychologie, V, Part II, p. 45.
17
Ibid., IV, Part I, p. 41.
18
Ср. с замечанием Фехнера, что "идея психологического порога является крайне важной, так как она подводит твердую основу под идею бессознательного в целом". Он продолжает: "Восприятие и представления в бессознательном состоянии, конечно, прекращают существование в качестве реальных... однако иногда остаются внутри нас в виде психофизической активности", и т.д. (II, р. 438 ff.) Этот вывод слегка неосмотрителен, поскольку психические процессы остаются в большей или меньшей степени теми же самыми, не зависимо от того, существует сознание или нет. "Представление" существует не только посредством своей "представимости", а также — и это главное — по своему собственному психическому праву.
