Читаем без скачивания О природе психе - Карл Юнг

Мы не без оснований соотносим сознание с сенсорной функцией, психологическая природа которой лежит в основании идеи "порога". Диапазон частоты звука, воспринимаемого человеческим ухом, - от 20 до 20000 колебаний в секунду; диапазон длины волны света, видимого глазом, — от 7700 до 3900 ангстрем. Эта аналогия позволяет уяснить, что для психических событий существует как нижний, так и верхний порог и что сознание - как воспринимающая система par exellence (Преимущественно, прежде всего. — Прим. перев.) — может быть, поэтому, сопоставимо со шкалой восприятия звука и света, в том смысле, что оно, подобно ей, имеет верхний и нижний предел. Возможно, это сравнение распространяется и на психе в целом, что отнюдь не исключено, если существуют психоидные (Psychoide — букв.: подобные психическим. — Прим. ред.) процессы, относящиеся к обоим концам шкалы. В соответствии с принципом natura поп facit saltus (Природа не делает скачков (т.е. непрерывна) (лат.). — Прим. перев.), такая гипотеза в целом будет вполне уместна.

Употребляя термин "психоидный", я отдаю себе отчет в том, что он вступает в противоречие с однокоренным понятием, постулированным Дришем (Driesch). Под "психоидом" (psychoide) он понимает направляющее начало, "определяющий фактор реакции" (reaction determinant), "потенцию будущего действия" (prospective potency) в зачаточном состоянии. Это "основополагающий фактор, раскрывающийся в действии"[29], "энтелехия реального действия"[30]. Как справедливо заметил Ойген Блейлер, понятие Дриша скорее философское, чем научное. Блейлер, в свою очередь, использовал выражение "die Psychoide" как обобщающий термин, главным образом, применительно к подкорковым процессам постольку, поскольку они связаны с биологическими "адаптивными функциями"[31]. В этом ряду Блейлер рассматривает "рефлексы и эволюцию видов". Он дает следующее определение: "Psychoide - это совокупность всех функций тела и центральной нервной системы, направленных на целеполагание, запоминание и сохранение жизни, кроме тех функций коры головного мозга, которые мы привыкли рассматривать в качестве психических"[32]. В другом месте он говорит: "Онтогенетическая психика индивида и филогенетическая психика образуют единство, которое, исходя из целей данного исследования, можно наиболее приемлемым образом обозначить термином Psychoide. Общим для Psychoide и психики является "..." способность к волевому действию и использование предшествующего опыта "..." для достижения цели. Сюда следует отнести память (engraphy и ecphoria) (Врожденную и благоприобретенную. - Прим. перев.) и ассоциации, то есть нечто, подобное мышлению"[33]. Казалось бы, понятно, что подразумевается под "Psychoide", но на самом деле ее часто путают с "психе", как можно судить по приведенному выше фрагменту. Однако вовсе неясно, почему подкорковые функции, которые это понятие, согласно предположению, обозначает, должны рассматриваться как "квазипсихические". Путаница, очевидно, проистекает из органологического подхода, еще дающего о себе знать у Блейлера, который оперирует понятиями наподобие "кортикальной души" или "медулярной души" и явно склонен считать соответствующие психические функции производными от этих областей мозга, хотя именно функция создает соответствующий ей орган, использует его или модифицирует. Органологическому подходу присущ тот недостаток, что вся целенаправленная активность, свойственная живой материи, в конечном счете рассматривается как "психическая", а в результате "жизнь" и "психе" отождествляются, как у Блейлера, если судить по его употреблению терминов "филогенетическая психе" и "рефлексы". Чрезвычайно трудно, если вообще возможно, помыслить себе психическую функцию независимо от соответствующего органа, хотя в действительности мы переживаем психические процессы безотносительно к их органическому субстрату. Для психолога, однако, как раз единство этих переживаний и составляет объект исследования, и посему мы должны отказаться от терминологии, заимствованной у анатомов. Если я использую термин "психоидное"[34], то только с тремя оговорками: во-первых, я употребляю его в качестве прилагательного, а не существительного; во-вторых, при этом не подразумевается какое бы то ни было психическое качество в собственном смысле слова, а только нечто квазипсихическое, в таком же смысле, как и у словосочетания "рефлексные процессы"; в-третьих, этот термин необходим, чтобы отграничить то, что относится к разряду событий, от просто витальных феноменов, с одной стороны, и от специфически психических процессов - с другой. Последнее разграничение обязывает нас более точно определить природу и пределы психе и, в частности, бессознательной психе.

Если бессознательное может содержать все, что, как известно, является функцией сознания, тогда следует признать возможность того, что оно также, подобно сознанию, обладает субъектом, своего рода эго. Это заключение находит выражение в общепризнанном и непрестанно повторяющемся употреблении термина "подсознание". Последний термин определенно дает повод для неправильного истолкования, так как он либо означает нечто, залегающее "под сознанием", либо постулирует "низшее" и вторичное сознание. В то же время это гипотетическое "подсознание", которое тут же ассоциируется со "сверхсознанием"[35], выявляет настоящий предмет нашего обсуждения, а именно тот факт, что вторая психическая система, сосуществующая с сознанием, — не важно, какими качествами мы ее, предположительно, наделяем, - имеет в высшей степени революционное значение, поскольку это способно радикальным образом изменить нашу картину мира. Даже если бы речь шла о перенесении в эго-сознание одних лишь восприятий, осуществляющихся в этой второй психической системе, мы получили бы возможность невероятного расширения границ нашего ментального горизонта.

Коль скоро мы всерьез рассматриваем гипотезу о бессознательном, следует сделать вывод, что наша картина мира не может иметь законченный характер; ибо, если мы привносим столь радикальные изменения в субъект восприятия и познания, как предполагает дуальный фокус, мы должны прийти к видению мира, весьма отличному от всего, что мы знали ранее. Это верно только в том случае, если верна гипотеза о бессознательном, что, в свою очередь, можно проверить, если только бессознательные содержания можно превратить в осознанные -если, так сказать, раздражители, идущие от бессознательного, то есть все, в чем выражаются спонтанные проявления, сновидения, фантазии и комплексы, могут быть успешно интегрированы в сознание посредством метода толкования.

4. Инстинкт и воля

Если на протяжении всего XIX столетия главная задача заключалась в подведении под концепцию бессознательного философского основания[36], то на исходе века в разных концах Европы, более или менее одновременно и независимо одна от другой, стали предприниматься всевозможные попытки постичь бессознательное экспериментально, или эмпирически. Пионерами в этой области были Пьер Жане[37] во Франции и Зигмунд Фрейд[38] в старой Австрии. Жане заслужил известность своими исследованиями формального аспекта бессознательного, Фрейд — проникновением в содержание психогенных симптомов.

Поскольку здесь не место детально описывать преобразование бессознательных содержаний в сознательные, я буду вынужден удовлетвориться краткими замечаниями. Прежде всего, структура психогенных симптомов была успешно объяснена на основе гипотезы о бессознательных процессах. Начав с симптомологии неврозов, Фрейд разработал также убедительные доводы относительно сновидений как передатчиков бессознательных содержаний. То, что он выделил в качестве содержаний бессознательного, казалось, на первый взгляд, состоящим из элементов, личностных по природе, вполне подвластных сознанию и, посему, бывших осознанными при других условиях. Он полагал, что они претерпели "подавление" по причине их несовместимости с моралью. Следовательно, подобно забытым содержаниям, они были некогда осознаны, но затем вытеснены в подсознание, и в той или иной степени не поддаются восстановлению в силу противодействия сознательных установок. При условии надлежащей концентрации внимания, и если всецело отдаться потоку ассоциаций, - то есть благодаря подсказкам, сохранившимся в сознании, - происходит ассоциативное восстановление утраченных содержаний, как в случае применения мнемотехники. Но если забытые содержания не всплывают в памяти, поскольку они ниже порогового уровня, то подавляемые содержания относительно невосстановимы из-за контроля со стороны сознания.

Это открытие логически вело к толкованию бессознательного как феномена подавления, понимаемого в личностном смысле. Содержаниями бессознательного в таком понимании являются утраченные фрагменты, которые некогда были осознанными. Позднее Фрейд признал существование сохраняющихся архаических следов в форме примитивных моделей функционирования, хотя и они объяснялись в личностных терминах. С такой точки зрения бессознательная психе оказывается подсознательным придатком сознания.