Внезапно осознав, в каком направлении унесли ее мысли, Джессика вспыхнула и украдкой огляделась – не смотрит ли на нее кто-нибудь? Конечно, нет ничего плохого в том, если тебе хочется, чтобы тобой восхищались, верно? И это могло кое к чему привести. Она может полюбить и выйти замуж! И румянец на лице девушки стал ярче.
А сегодня состоится самое захватывающее событие – бал, который дает отель для армейских офицеров и местной привилегированной публики. Джессика слышала, что на балу будет много «Лихих ковбоев» Рузвельта, и ей очень хотелось увидеть хотя бы одного из этих людей, о которых она так много читала в газетах.
Ладно, хватит терять время попусту, лучше отправиться в бальный зал, иначе Мэри и Дульси догонят ее, и придется идти вместе с ними.
Для танцев был отведен бальный зал, расположенный рядом с вестибюлем отеля.
Хрустальные люстры, висевшие под высоким куполообразным потолком, лили свет на офицеров в аккуратных формах, на молочно-белые плечи красиво разодетых молодых женщин. Оркестр играл быстрый вальс, и звуки веселой музыки почти – хотя и не полностью – заглушали гул голосов в зале.
Джессика пробиралась в бальный зал сквозь плотную толпу, и вдруг девушку охватило такое сильное волнение, что у нее резко перехватило дыхание. Вот какой должна быть жизнь, подумалось ей, многоцветной, исполненной очарования. Конечно, Джессику вовсе не радовало, что ее родина вступила в войну, но она не могла не признаться самой себе: с тех пор, как в городе появились военные, в ее жизни возникли новые интересы.
В одном отношении Джессика была права – на балу действительно присутствовало много красивых молодых людей, все чисто выбритые, вычищенные, великолепные в своей синей форме, за исключением тех немногих, что были в коричневой. Это различие очень удивило Джессику.
Она со страстным любопытством оглядывала зал, когда к ней приблизился один из офицеров, одетых в коричневое. Он был низковат ростом, не намного выше ее, да и полноват, с выступающим животом.
Когда Джессика мечтала о танцах, еще до начала бала, она, конечно же, воображала себе не такого кавалера. Джессику приучили вести себя в обществе любезно, и она не смогла отказать молодому лейтенанту, когда он неуверенно пригласил ее на танец.
Они с трудом пробрались к площадке для танцев, и офицер, держа в руке носовой платок, обнял ее за талию. Вокруг них кружились пары, и Джессика с радостью обнаружила, что, несмотря на кажущуюся неловкость, ее партнер – опытный танцор. Он вел девушку твердо, но осторожно, не сбиваясь с шага и ритма вальса. Несколько успокоившись, Джессика позволила танцу увлечь себя, наслаждаясь музыкой.
– Меня зовут лейтенант Кейдж. То есть Джон Кейдж, – сообщил молодой человек, продолжая кружить девушку в волнах вальса.
– Очень приятно, – чопорно отозвалась Джессика. – Меня зовут Джессика Мэннинг.
Джон Кейдж улыбнулся:
– Счастлив познакомиться, мисс Мэннинг, и должен сказать, что вы самая красивая девушка на этом балу.
Джессика отозвалась не сразу, выдержав смущенную паузу. Она уже начала привыкать к преувеличенным комплиментам, которыми засыпали ее эти молодые воины, но все же ей всякий раз становилось неловко – она не знала, как на них реагировать.
И вместо того чтобы легко и непосредственно ответить на его замечание, Джессика задала вопрос:
– Лейтенант, мне бы хотелось знать, почему вы носите коричневую форму, а не синюю, как большинство других офицеров?
Кейдж изящно придержал ее на руке в танцевальном па, и его довольно красное лицо стало еще краснее от этого усилия. Он не отвечал Джессике ничего до тех пор, пока она не выпрямилась, и только тогда просто ответил:
– Это потому, что я из «Лихих ковбоев» Рузвельта, – как если бы этого было вполне достаточно для объяснения.
Для Джессики этих слов действительно было вполне достаточно. Об этом особом кавалерийском соединении, которым командовал Теодор Рузвельт, бывший помощник секретаря министерства военно-морского флота, читали все, и Джессика пришла в восторг. Танцевать с одним из «Лихих ковбоев»! Пусть он даже не так красив внешне, как многие другие офицеры.
Когда вальс кончился, Кейдж низко склонился над ее рукой, но прежде чем он успел проводить девушку на место, к ним подошел другой молодой лейтенант в коричневой форме.
– Привет, Кейдж. Ну и хитрый же ты плут! Захватил самую красивую девушку, а?
Этот офицер был выше, чем Кейдж, стройнее, с густыми рыжеватыми волосами, коротко стриженный, как положено военному, и с синими озорными глазами.
– Давай, Кейдж, вспомни-ка, что ты джентльмен и офицер, и познакомь меня.
Тот неохотно выпустил руку Джессики, вздохнул, как бы подчиняясь неизбежному.
– Мисс Мэннинг, – сказал он официальным тоном, – позвольте представить вам лейтенанта Нейла Дансера. Он тоже из «Лихих ковбоев» и такой же джентльмен и офицер, как я, хотя и не такой хороший танцор, несмотря на его фамилию[6].
Засмеявшись, Нейл Дансер низко склонился к руке Джессики.
– Не слушайте злобную клевету, которую распространяет этот славный лейтенант, мисс Мэннинг. Он просто заблуждается, полагая, что усиленные телодвижения, которые он совершает на танцплощадке, могут сойти за танец. Я, со своей стороны, специалист в этом искусстве, что с удовольствием хотел бы продемонстрировать вам.
Джессика была пленена. Такого она и представить себе не могла. Лейтенант Кейдж был довольно мил, но, разумеется, ни в какое сравнение не шел со своим красавцем другом, который тем временем увлек ее на середину зала. Перед девушкой в последний раз мелькнуло удрученное лицо Кейджа, а потом их окружили танцующие пары, и она забыла обо всем на свете, совершенно отдавшись удовольствию танцевать и не совсем подвластному ей внутреннему волнению, вызванному объятиями этого самоуверенного молодого офицера.
Нейл Дансер не тратил времени на пустопорожние разговоры, но всю свою энергию посвятил собственно танцу. Когда музыка наконец смолкла, он взял Джессику под руку и стал пробираться с танцплощадки, иногда поворачивая голову, чтобы взглянуть в лицо девушке.
– Не хотите ли выпить бокал пунша? – спросил он.
Молодой лейтенант уже вел ее по направлению к буфету, где на столах стояли огромные серебряные чаши с розовым напитком, в котором плавали цветы и кусочки льда.
Джессика кивнула, чувствуя себя несколько неуверенно в обществе этого молодого человека с властными замашками. Она привыкла к вниманию со стороны мужчин, но большинство молодых людей, которых она знала, были ее старыми знакомыми. Она знала их чересчур хорошо и обычно обращалась с ними легко и самоуверенно. Этот же молодой человек был совершенно иным явлением – гораздо более утонченным, более сильным и как-то старше, чем юноши и молодые люди, принадлежавшие к ее кругу.
