Со стаканами в руках он вернулся к Дульси. Когда лейтенант подошел к ней, она самодовольно улыбнулась, а увидев полные стаканы, восторженно вскрикнула. Наклонившись, Нейл подал ей один из стаканов, едва сознавая, что делает. Голова его была занята Джессикой и ее раздражающей способностью ставить его в неловкое положение. Он пришел в отель сегодня вечером, просто надеясь хорошо провести время – потанцевать с хорошенькими девушками, возможно, выпить пару стаканчиков, если повезет, сорвать несколько поцелуев и даже, не исключено, немного ласк. Впрочем, что касалось последнего, он получил гораздо больше, чем ожидал. И все-таки Нейл чувствовал себя обеспокоенным и недовольным и не мог не думать о том, что во всем виновата Джессика.
Мария Мендес, стоя подле чаши с пуншем, смотрела вслед молодому лейтенанту с его двумя стаканами и улыбалась про себя. Совершенно очевидно, что между этим лейтенантом и хорошенькой блондинкой что-то есть, какое-то сильное чувство, но, судя по всему, ни один из них не осознавал этого или не признавался в этом самому себе. Странная порода людей, эти обеспеченные американцы, и обычаи у них странные. Да, конечно, у ее народа тоже есть свои обычаи, но Марии они казались по крайней мере не такими лицемерными, более прямыми. Если кубинский мужчина интересовался кубинской женщиной, он, как правило, не делал вид, что все как раз наоборот. Если он ходил к молодой женщине, ему, возможно, приходилось смиряться с присутствием дуэньи, но он не делал тайны из своего интереса перед другими и меньше всего – перед самим собой!
Однако, подумала она, ее не касается, что произошло между этим лейтенантом и светловолосой девушкой. Она на работе, где лучше всего было не предаваться праздным размышлениям, а заниматься своим делом. Большая чаша, которая недавно была полна до краев шоколадным муссом, теперь стояла пустая, если не считать нескольких ложек густой жидкости на самом донышке. Шеф-повар был прав: именно десерты приходится все время подавать заново. Не важно, что стоит на столе – креветки, говядина, омары, салаты, – больше всего люди любят сладкое.
Взяв в руки тяжелую чашу, Мария опять увидела высокого темноволосого человека с бледной кожей, которого уже успела заметить сегодня вечером. Он был прекрасно одет, прямо как настоящий денди, и, стоя в дверях, курил длинную тонкую сигару, явно глядя на нее.
Сжав губы и отвернувшись, Мария тем не менее ощущала спиной его горячий взгляд, словно неприятное прикосновение. Не то чтобы ей были в новинку бесстыдные мужские взгляды, но в глазах этого человека было нечто такое, что произвело на нее глубокое впечатление. Возможно, другим женщинам он показался бы красивым, подумала Мария, особенно в своей красивой, изысканной одежде, но ей не нравилась его внешность – эта неестественно бледная кожа и очень большие, влажные, как у спаниеля, глаза. Впрочем, в его оценивающем взгляде не было ничего собачьего.
Интересно, мелькнуло в голове у Марии, кто бы это мог быть. Ясно, что мужчина не был военным, потому что на нем не было формы, и на корреспондента из газеты он тоже не походил. Но чем или кем бы он ни был, у него нет с ней ничего общего, решила Мария, и, как она надеется, не будет.
Она уже почти добралась до кухни, когда услышала, что кто-то зовет ее по имени. Оглянувшись, девушка увидела одного из своих старших братьев, Рамона, быстро идущего к ней по длинному коридору.
При виде Рамона Марию всегда охватывала огромная гордость. Он был так хорош собой, такой высокий и стройный. Между ними всегда существовала нежная привязанность, брат был ей советчиком и защитником с тех пор, как она себя помнила. Но теперь Марии частенько хотелось, чтобы Рамон не был таким серьезным, таким погруженным в работу кубинских клубов, в их политическую деятельность; ведь Мария помнила брата счастливым юношей, который вечно смеялся и сыпал шутками. Теперь Рамон шутил редко, и мысли его витали где-то очень далеко, вокруг каких-то важных и серьезных дел. Все равно Мария любила брата и восхищалась им, ей нравилось бывать в его обществе в тех случаях, когда он, отложив политические заботы, отдыхал, хотя девушке и казалось, что это случается все реже и реже.
– Рамон! – воскликнула она. – Что ты здесь делаешь?
Он нежно улыбнулся.
– Меня послала мама. С чего бы еще мне приходить сюда? Она велела мне проводить тебя домой. Ты скоро освободишься?
Мария вздохнула, рассеянно проведя рукой по своим темным длинным волосам.
– Прости, Рамон, но нет, не скоро. Это сегодня у тебя собрание в клубе?
Он кивнул.
– Вот почему я хочу проводить тебя домой как можно скорее. Меня ждут в клубе. Дай мне это.
Мария отдала брату чашу и опять вздохнула.
– Когда же мама поймет, что я взрослая женщина? Я могу добраться до дому и сама, Рамон. Вовсе ни к чему тебе опаздывать на собрание!
Он пожал плечами.
– Как бы то ни было, сестричка, но мама действительно беспокоится. В городе столько солдат, и тебя могут обидеть. И на этот раз я с ней согласен. Когда вокруг столько голодных мужчин, лучше не показывать им красивую кубинскую девушку. Логика очень простая, Мария.
Рамон широко улыбнулся, и на мгновение его лицо напомнило Марии того мальчишку, каким он был когда-то. Рассмеявшись в ответ на его замечание, она кивнула в сторону кухни.
– Мне нужно еще немного поработать. Это вот, – она указала на чашу, которую держал Рамон, – нужно отнести на кухню, а в буфет принести новую, полную. Потом я спрошу у начальницы, можно ли мне уйти. Хорошо?
– Хорошо.
Рамон вернул ей чашу, и Мария направилась на кухню.
– Мисс, мисс! Официантка!
Голос раздался из коридора позади них; Мария обернулась и увидела, что к ним спешит та самая изящная блондинка, которую она облила пуншем.
Женщина остановилась в нескольких футах от Марии и Рамона, очевидно, несколько смущенная присутствием третьего лица, затем проговорила:
– Простите. Я не знала, что вы с кем-то разговариваете.
Мария улыбнулась:
– Ничего, мисс. Это мой брат, он пришел, чтобы проводить меня домой.
Джессика кивнула:
– Понимаю. Я возвращалась из туалетной и заметила вас, и... ну, в общем, я хочу еще раз извиниться за свое грубое поведение. Я сердилась вовсе не на вас.
– Я знаю, – отозвалась Мария, улыбаясь. – Ничего страшного. Вам удалось смыть пятно с платья?
Джессика, казалось, не слышала этих слов. Она смотрела на Рамона.
– Я должна представиться, – сказала она. – Меня зовут Джессика Мэннинг.
Мария сказала:
– Меня зовут Мария Мендес, а это мой старший брат, Рамон.
Рамон со сдержанным видом слегка поклонился, ничего не сказав. Мария знала, что он относится к американцам довольно осторожно, и было очевидно, что эта хорошенькая грингазаинтересовала его и в то же время насторожила.
