Перед нами три продуктиды. Слева — маргинифера. У нее опорные волоски отходят от раковины веером. Рядом — линопродуктус. Жаль, что его внушительная «борода» видна не полностью, большая ее часть скрыта в иле под раковиной. Крайний справа — диктиоклостус. У этого кроме «бороды» есть еще и «ушки», особые выросты по бокам нижней створки, похожие на треугольные крылышки. Еще одна опора. Но это не все. Ту створку, что лежит на грунте, покрывают продольные и поперечные морщины, образующие густую сетку. Именно поэтому палеонтолог Мюир-Вуд дал этому плеченогому имя, в переводе означающее: «защитная сетка, которую держали в левой руке во время боя римские гладиаторы». Морщины делают створку шероховатой, что вместе с «бородой» и «ушками» помогает животному удерживаться на зыбкой поверхности дна.
В ископаемом состоянии волоски-трубочки продуктид сохраняются редко. На раковинах, добытых из слоев породы, обычно видны только мелкие бугорки, отмечающие места, где когда-то прикреплялись эти опорные устройства. Поэтому название «маргинифера» переводится как «несущая оторочку из бугорков по краю раковины». А «линопродуктус» — «удлиненный, полностью покрытый бугорками». Выходит, что названия некоторых плеченогих отражают не их прижизненный вид, а то, как выглядят окаменевшие остатки этих обитателей древнего моря…
…Пора возвращаться на корабль, капитан!
В Московском море, конечно же, обитали еще и разнообразные рыбы, и головоногие моллюски, и раки, и много-много других существ. Но мы мысленно увидели только тех, чьи остатки нам удалось обнаружить в карьере. Ничего не поделаешь, таковы правила нашего путешествия. Мы ведь договорились, что оно должно быть строго документальным?
Вот если ты, скажем, когда-нибудь сам приедешь в Тепловку и отыщешь в карьере еще какие-то окаменелости Московского моря, ты как бы продолжишь нашу сегодняшнюю подводную прогулку…
БЕСЕДА НА ПАЛУБЕ В ОТКРЫТОМ МОРЕ
Я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать чудеса своими руками…
Александр Грин
Поднимаемся по трапу на корабль. Снимаем подводное снаряжение. Присаживаемся отдохнуть. Теперь самое время раскрыть тебе еще один секрет, касающийся нашего путешествия в прошлое…
Ты не догадываешься, почему мы начали наш путь именно с Тепловского карьера, а следовательно, и с Московского моря? Ведь есть же следы древних морей и в других уголках Саратовской области? Ведь ясно, что Московское — далеко не первое из тех, которые приходили в наши края?
Не первое… Но вот в чем тут дело…
Мы с тобой договорились, что будем восстанавливать древнейшую историю саратовской земли, находя и читая геологические документы. Мы не профессиональные геологи, и поэтому буровых установок и геофизических приборов у нас, естественно, нет. Стало быть, мы можем воспользоваться только теми камнями и окаменелостями, которые лежат на поверхности земли или которые можно найти в карьерах, котлованах, оврагах, в обрывах речных берегов… А вот следы всех морей, приходивших до Московского, скрыты, оказывается, в наших краях глубоко в недрах!
И поэтому нам ничего не оставалось, как начать путешествие с самого древнего моря, «летопись» которого доступна у нас каждому любознательному человеку. «Страницы» же ее встречаются в Саратовской области только в двух местах: в карьере около Тепловки и еще километрах в пятнадцати юго-восточнее, в средней части оврага Соленый дол, что тянется от Ириновки к Аряшу. Я выбрал первое, где каменные документы представлены полнее…
Ну, а теперь мы «поплывем по течению времени» в сторону сегодняшних дней. Это очень удобно. Все то, что происходило когда-то в наших краях, мы увидим в том порядке, как это было на самом деле.
Что задумался, капитан?.. Ах, да, понимаю…
Конечно, 300 миллионов лет, которые лежат по курсу нашего корабля, это всего-навсего 1/15 часть истории планеты, а следовательно, и саратовской земли. Однако это не так уж и мало, это почти 50 геологических веков, и интереснейших!.. Я подсчитал, что нам предстоит проплыть через 22 древних моря, 2 озера, пересечь 3 реки, одолеть 3 пустыни, увидеть 9 разных лесов, побывать на одном, но гигантском леднике… А сколько мы при этом увидим допотопных ящеров, птиц, зверей, моллюсков, рыб и еще всяких живых существ!.. Да и динозавров, может быть… А сколько невиданных трав и деревьев?.. Нет, 300 миллионов лет — это совсем не мало, особенно если учесть, что первые, еще очень примитивные люди появились на планете всего-то 3–4 миллиона лет тому назад…
Ну, а что касается истории, которая была до московского века, то с ней мы вкратце тоже можем познакомиться. Причем лучше всего это будет сделать сейчас, пока наш корабль стоит на якоре. Для этого перенесемся ненадолго снова на юго-западную окраину Тепловки…
В ГЛУБЬ ЗЕМЛИ — В ГЛУБЬ ВЕКОВ
Есть два разряда путешествий:
Один — пускаться с места вдаль;
Другой — сидеть себе на месте,
Листать обратно календарь…
А. Твардовский
На бугре, в центр которого сегодня врезан карьер, в прошлые годы геологи не раз устанавливали буровые станки. Они хотели выяснить, что находится ниже пластов известняков, кое-где проглядывавших по склонам возвышенности. Керны, цилиндрические куски пород, извлеченные из скважин, позволяют совершить интересную» прогулку в недра 3емли.
…Представь, что мы вошли в кабину лифта и начали, медленно опускаться сквозь каменную толщу, лежащую ниже дна Тепловского карьера.
…50, 100, 150 метров пройдено вниз, а за окном в; свете прожекторов все те же светло-серые слои чередуются с буроватыми, зеленоватыми, черными, темно-коричневыми.
Светло-серые, сложенные известняком, нам знакомы. Они отмечают наиболее широкие разливы моря, когда его берега на сотни километров отодвигались к западу. Буроватые, из мергелей, рассказывают о приближениях береговой линии. Зеленоватые слои — это песчаники.
Они — памятники тех тысячелетий, когда берег оказывался совсем близко и на месте Тепловки находились прибрежные песчаные мели и устья рек. Ну а черные — свидетельства отходов моря на восток, когда соленые воды уступали место болотам, заросшим древовидными древними хвощами, плаунами, папоротниками и населенным стегоцефалами. Слои эти состоят в основном из глин, песков и обуглившихся остатков растений.
Что же касается темно-коричневых прослоев, то цвет им придает нефть. Откуда она в них, до конца пока не ясно. Одни специалисты склонны считать, что «черное золото» образовалось когда-то из остатков многочисленных обитателей морских мелководий карбоновых морей. Другие предполагают, что темно-коричневые пески и известняки — только хранилища нефти, поднявшейся сюда из более глубоких слоев. Так или иначе, но резервуаров и с «черным», и с «голубым золотом», как иногда называют природный горючий газ, в древних слоях под Тепловкой немало.
Любопытно, что, остановив лифт и присмотревшись к слоям известняков и мергелей, мы обнаружили бы в них уже знакомые нам окаменелости. Это значит, что перед нами проплывает все еще летопись московского геологического века. Но вот на счетчике глубины спуска высвечиваются цифры 200… 250… 300 метров… Пошли «страницы», написанные в начальных веках карбона. Состоят они почти из тех же пород, а это значит, что моря, создавшие их, были во многом похожи на Московское.
Внимание!.. Мелькнула цифра 547!.. За окном кабины ничего, в общем-то, не изменилось, однако это важный рубеж. Ниже расположены «документы», составленные уже в четвертом периоде палеозойской эры, девонском, или — девоне.
В Англии, на берегах речки Дэвон, где геологи впервые «прочитали» эту часть земной летописи, граница между отложениями двух периодов видна очень четко. Известняки с остатками плеченогих и морских лилий — это карбон, а лежащие ниже озерные песчаники с отпечатками рыб — это еще девон. У нас же 360 миллионов лет тому назад на грани этих двух больших этапов истории обстановка так резко не менялась. И в конце девона, и в начале карбона саратовские края покрывало практически одно и то же море. Поэтому границу между двумя периодами удается заметить только по смене в слоях пород «маяков времени» — окаменелостей.
А лифт наш между тем продолжает опускаться все глубже и глубже. 1000… 1500… 2000 метров… Обрати внимание, уже полтора километра, как пошли девонские слои, а им и конца не видно! Точнее, начала, так как движемся мы сейчас «против хода времени». Можно подумать, что этот этап истории был очень продолжительным, раз столько осадков за него накопилось. Однако причина в другом. Девонские моря «писали» в шесть раз примерно быстрее, чем, скажем, карбоновые. По «резвости» они превосходили многих «летописцев», когда-либо «работавших» в наших краях.
