– Точно, их, подлюг, почерк. – Конан сплюнул. – Хвала богам, Синие Монахи больше не будут поганить воздух!
– Ты хочешь сказать…
– Ага. Вон они, все там, в своей крепости, – Конан указал на цитадель. – Шесть обыкновенных жмуриков и десять стальных идолов. Только вряд ли в ближайшую тысячу лет отыщется кто-нибудь, кто возгорится желанием молиться этим идолам!
– Карлик хотел превратить нашего короля в стального истукана, а вместо этого король сам превратил в истуканов его верных слуг, – пояснил Просперо.
Пелиас недоуменно уставился на Конана.
– Уж не мечтаешь ли ты, мой друг, переквалифицироваться в чародеи?! Клянусь Иштар, талантливому человеку нетрудно стать знаменитым магом!
Конан рассмеялся, встряхнул густой гривой черных волос.
– Нет, Пелиас, мне твои лавры ни к чему! Но, постой, ты не сказал, как удалось тебе пробудиться от колдовского сна.
– Вот это-то и мне самому непонятно, – понизив голос, сказал Пелиас. – Было это прошлым утром. Не знаю, как уж это тебе описать… Меня разбудил очень странный… гм… ураган. Да, несомненно, это был ураган.
– Ураган?! – воскликнул Конан. – Небо покрылось черными тучами, и оттуда спустился колдовской вихрь. Вихрь поднял тебя, раздел как будто до костей, а потом отпустил – и ты потерял сознание. Так все было, Пелиас?!
– Точно так, точно так, – с изумлением глядя на киммерийца, прошептал чародей. – А еще спустя несколько часов я очнулся. Но ты-то откуда все это знаешь?!
– Со мной чуть раньше произошло то же самое. – Гримаса отвращения исказила покрытое шрамами лицо Конана. – Опыты карлика, сожри его Сет… Что с тобой было дальше?
– Придя в сознание, я первым делом заглянул в волшебное зеркало Лазбекри. Я увидел тебя в цепях, узрел здравствующего карлика. Тотчас созвав своих крылатых друзей, я поспешил на помощь. Увы, путь сюда от Ханарии неблизкий, даже для скричей!
– Да, ты многое пропустил, – угрюмо молвил Конан.
Его внимание уже переключилось с Пелиаса на своих оставшихся в живых товарищей – их было не более трех десятков…
– Ты видишь все, что осталось от моей сорокатысячной армии, – с горечью проговорил Конан. – Слишком большая цена за изгнание карлика из этой цитадели и гибель его зловещих монахов!
Белая морщинистая рука Пелиаса крепко сжала загорелое плечо киммерийца.
– Крепись, король. Твои люди погибли не зря. Я, как ты успел заметить, всего лишь раз имел несчастье встретиться с этими… гм… монахами. Ты знаешь, я считаюсь сильнейшим магом нашего времени. И я был бессилен против них. Одни лишь Великие Боги знают, откуда взялись у карлика такие слуги. Их больше нет, и сие суть величайшее благо для мира. Покончив с ними, ты, возможно, спас жизни миллионов. А карлик – карлик опять остался один! И я верю, мы обязательно одолеем его!
– Ладно, пора выбираться отсюда, – закончил дискуссию Конан. – Строить планы будем потом.
Внимательно осмотрев завал, Конан пришел к невеселым заключениям. Чтобы разобрать его, требовалась слаженная работа десятков сильных рук. И дай Бог, чтобы они справились за три дня! Для самого Конана, сына киммерийских гор, подняться по скале и спуститься с другой стороны было делом привычным, но вот для его товарищей – совершенно невозможным.
– Ты поторопился отпустить своих крылатых друзей, Пелиас, – пригорюнившись, заметил варвар. – Они бы запросто перенесли нас на равнину. Может, кликнешь их, а?
– Нет, Конан, – покачал головой волшебник. – Да будет тебе известно, я связан с племенем скричей необычной дружбой. По моему зову они всегда являются на помощь. Ровно десять раз могу позвать я их, и они откликнутся; таковы условия богов. Сегодня я прибег к их помощи в девятый раз. Я полагаю, наступит момент, когда мои друзья из заоблачного мира будут нужны нам более, нежели теперь… А завалом позволь заняться мне. Пробить ход в скале – невеликая задача для такого мага, как я, – заметил Пелиас не без самодовольства.
– Ну что ж, попробуй, – согласился киммериец. – А мы тем временем простимся с погибшими. Даже в этом проклятом месте нельзя оставлять товарищей пожирателям падали.
Конан выразительно посмотрел на небо. Солнце уже высоко стояло над головами. Черными кляксами на фоне чистого лазоревого неба кружили над горами огромные грифы. Им, как всегда, было глубоко наплевать, что произошло там, внизу, на земле – честная битва, подлая резня или это просто была чья-то недобрая шутка…
Глава II
«Зачарованный город»
"Черный коршун" летел на восток. Летел низко; казалось, пенистые буруны вот-вот заденут днище воздушного корабля. Море Вилайет в этих краях неприветливо и пустынно. Основные торговые и военные маршруты пролегают гораздо южнее, но само море, вытянувшееся огромной продолговатой каплей с севера на юг на полторы тысячи миль, тянется до самых ледников, что стекают с гор Гипербореи и питают его. Здесь холодно и одиноко; здесь много ничейной земли, которая не нужна ни великой империи Туран, лежащей к западу от Вилайета, ни тем более диким племенам гирканских кочевников, обитающих на востоке. Среди серых утесов находят приют только самые отчаянные и отчаявшиеся изгои и искатели острых ощущений: пираты, которым не нашлось более теплого местечка на одной из баз Красного Братства в Южном и Срединном Вилайете; беглые рабы, каторжники и преступники всех мастей, разучившиеся признавать любые порядки и ограничения; мятежники и изгнанники, скрывающиеся от властей; наконец, добровольные отшельники – мудрецы и начинающие чудодеи – где, как не здесь, можно полностью отключиться от суеты людского мира, – и бесчисленные авантюристы, искатели сокровищ, будто бы лежащих едва ли не на всеобщем обозрении на необитаемых островах Северного Вилайета…
Тезиас грустно усмехнулся. Там, куда он держит путь, не будет и этого. Настоящий рай для человека, задумавшего положить к своим ногам целый мир. Задумавшего – и однажды свой замысел осуществившего. Но на сей раз Великая Душа покидает пределы обитаемого мира, чтобы, возвратившись, остаться уже навсегда. Это его путь к власти – путь уникальный, как и все, им совершаемое.
Он не чувствовал себя побежденным. Согласно воле Стража Земли, Конан одержал победу. Если считать победой то, с чем остался Конан после бегства Великой Души! Но в пророчестве всемогущего Стража не было сказано, что Тезиас должен проиграть и уж тем более – погибнуть. И потому он выжил. Спас себя, этого прекрасного ангела смерти – могучую машину Будущего – и его, своего незадачливого гостя оттуда же, из Будущего. Тезиас брезгливо покосился на храпящего в пилотском кресле человека. Предъяви он сей драгоценный экземпляр тысячам людей в любой стране мира – от Ванахейма на севере до Амазона на юге, от Зингары на западе до Камбии на востоке, – и все признают в нем знаменитого воителя Конана, варвара из Киммерии. Признают – и ошибутся. Ой как ошибутся! Потому что нынешний спутник Тезиаса походил на Конана только внешне: мощная стать, руки, как будто сотканные из канатов-мускулов, крепкие ноги-столбы, вороного цвета пышная грива. Богатырь, одно слово! Но тот, кто начнет искать в Джейке Митчелле, искателе приключений из Джорджии, благородство, честность, неукротимую гордыню – качества, сделавшие Конана Конаном, будет изрядно огорошен. Да, он найдет в Джейке храбрость, граничащую с бесшабашностью, недюжинный ум, позволивший Джейку создать в двадцатом веке большой отряд солдат удачи и успешно руководить им, и, разумеется, звериную силу, всегда и охотно применяемую Митчеллом, чтобы отвоевать свое место под солнцем. Но, подобно тому как все деяния Конана так или иначе были обращены на Добро (хотел того сам варвар или нет), практически все, без исключения, поступки Джейка имели отчетливо выраженное стремление к Злу. Это был подлинный антипод Конану, и именно в качестве такового он представлял интерес для Великой Души. Совесть Тезиаса чиста: он честно предлагал свое божественное покровительство обоим Конанам. Тот, первый и настоящий, получил предложение перейти на службу к Великой Душе много раньше – и отказался. Слишком гордый. Этот, призванный из Будущего, согласился. И это правильно: человеку, перед которым вскорости падет весь мир, нужен свой Конан, свой великий воитель и бесстрашный герой. А то, что герой этот подлец и предатель, не велика важность. Великая Душа сумеет удержать в узде любого негодяя, сколь бы много тот не мнил о себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
