Сунь Исянь, член комиссии по расследованию крушения самолета Линь Бяо: «Мы наткнулись на трупы и носовую часть самолета, там же лежало и одно из крыльев, вырванное под самый корень. Передней части крыла не обнаружили. Я взобрался на крыло в районе фюзеляжа, где его толщина составляет около метра, и обнаружил на нем огромное отверстие. Мне показалось, оно диаметром не менее полуметра».
Сунь Исянь, за плечами которого было военное прошлое, выдвинул свою версию катастрофы: самолет атакован ракетой. Но кто тогда стоял за всей операцией? Сбить самолет в этом районе могли только советские военные.
Согласно одной из гипотез, Мао в тот момент начал очередную чистку рядов. Больной престарелый министр обороны понимал, что дела его плохи и поста он лишится со дня на день. По свидетельствам прислуги, в последний вечер Линь Бяо говорил со своей женой о срочном вылете на юг. Есть предположение, что там Линь Бяо планировал создать собственную республику, отделившись от КНР.
Этот разговор тут же передали в Пекин. Около 11 часов вечера в резиденции министра обороны раздался звонок, председатель Госсовета Китая попросил к телефону жену Линь Бяо. Содержание разговора неизвестно, но вскоре жена и сын ворвались в спальню с криком: «Проснись, тебя хотят арестовать!» К тому моменту Линь Бяо принял снотворное и плохо понимал, что происходит. Министра обороны внесли в самолет, как мешок, и пилот взял курс на юг.
Когда Линь Бяо проснулся и попытался вернуться в Шанхай, в Китае уже была объявлена тревога, все аэропорты закрыты. После этого самолет направился на север, к монгольской границе, где беглецов уже ждали советские ракетные установки.
Бегство Линь Бяо в Советский Союз было для Москвы неприемлемо. Этот факт мог бы осложнить и без того непростые отношения с Пекином.
Долгое время Москва хранила молчание по поводу маршрута и конечной цели полета Линь Бяо. Только недавно открылось, что самолет запрашивал разрешение на пролет через Монголию по воздушному коридору на территорию Советского Союза.
Информация о том, что самолет сбили ракетой, тут же была передана западным информационным агентствам, однако официальный ответ гласил, что ПВО Монголии был дан приказ огня по самолету не открывать. Обследовав обломки, следователи КГБ выдвинули другую версию катастрофы, которая прямо указывала на Пекин.
В этом случае секретный план «Гора нефритовой башни» приобретал совсем другую трактовку. Эту версию много лет спустя озвучили исследователи истории спецслужб. Как полагают, Мао действительно заранее знал о перевороте и подготовил Снежному Барсу западню: вечером 12 сентября Линь Бяо со своей женой Е Сунь был приглашен на ужин в резиденцию Мао Цзэдуна на Горе нефритовой башни. По случаю торжества Великий Кормчий лично откупорил старинное императорское вино времен династии Мин. В 23 часа Линь Бяо вместе с супругой покинули резиденцию и отправились домой. На дороге, спускающейся от виллы, личная охрана Великого Кормчего расстреляла их автомобиль из гранатомета. После осмотра обгоревших трупов было решено обставить исчезновение министра обороны таким образом, чтобы тот не выглядел героем. Спустя сутки останки Линь Бяо и его семьи уже лежали в монгольской степи рядом с разбившимся самолетом.
Как правило, после авиакатастрофы останки погибших едва удается собрать для опознания, но на этот раз все было иначе. На засекреченных до недавнего времени фотографиях видно, что тела погибших обнаружены в относительной сохранности, несмотря на то что сильно обгорели. На фотографии Е Сунь, жена Линь Бяо, сильно обожжена, но лицо при этом очень спокойное, будто человек не горел заживо, а умер во сне почти мгновенно.
О смерти во сне свидетельствовали и характерные переломы костей. Есть предположения, что погибшие были опоены каким-то средством, вероятно, снотворным, и в результате ничего не почувствовали. Несколько трупов находилось в «позе боксера» – такое положение тела говорит о прижизненном попадании в пламя. Это значит, что в основном смерть наступила не столько от падения, сколько от воздействия очень высокой температуры.
Но время шло. Трупы пролежали в степи более 60 часов и начали разлагаться. С подачи Кремля монгольская сторона настаивала на детальной медицинской экспертизе. Китай требовал немедленной кремации. Почему в Пекине отказывались уступать в этом споре и скрывали личности погибших – остается загадкой. Доказательство того, что министр обороны, виновный в заговоре против Мао, бежал в Советский Союз, прежде всего было выгодно самому Кормчему.
Советский Союз был тем явным врагом. Между тем прибывшие в Москву следователи КГБ доложили о результатах экспертизы. По их заключению, среди жертв загадочной катастрофы действительно находился министр обороны Китая Линь Бяо, однако Брежнев потребовал более весомых доказательств. Через месяц после катастрофы из Москвы в Монголию под видом геологической экспедиции вылетела еще одна спецгруппа.
Судмедэксперт Михаил Гусев: «Если человек лечился в больнице, обращался к стоматологу, то есть записи проведения его лечения, сведения, какие коронки ставили, удалялись ли зубы, ставились ли какие-либо пломбы и на каких зубах. Это сравнивается с теми зубами, которые имеются на черепе, таким образом тоже проводится идентификация. Если же в прошлом проводилось какое-либо другое лечение, делались рентгенограммы, скажем, черепа, то можно сделать рентгенограмму головы».
Линь Бяо и Е Сунь лечились в Советском Союзе, и все их метрики сохранились. Действительно, зубные протезы, даже расположение пломб, которые, естественно, не пострадали во время катастрофы, были такими, как у Линь Бяо.
По указанию Брежнева и Андропова была сформирована группа из чекистов и патологоанатомов, которые сразу же прилетели в Монголию, приехали на место и обследовали его. Трупы были уже захоронены, поэтому пришлось вскрывать могилу.
Прямо на месте после эксгумации у тел отрезали головы. Страшный груз по дипломатическому каналу отправили в Москву. Возможно, на Лубянке хотели окончательно убедиться, что маршал Линь Бяо действительно погиб. Исследование костных останков показало, что один из погибших болел туберкулезом. Этой же болезнью страдал и Линь Бяо. Сравнение эксгумированного черепа с фотографиями 1938–1941 годов окончательно подтвердило личность Линь Бяо – по шраму, который остался на голове после ранения.
Встреча Никсона и Мао Цзэдуна в 1972 году
Долгое время обе стороны скрывали детали гибели Снежного Барса. Ни в Москве, ни в Пекине о неудавшейся попытке переворота даже не говорили. Только через год после катастрофы узкому кругу партийных и военных чиновников Китая впервые было сообщено о смерти министра обороны. Это в известной степени успокоило советское руководство. Стало понятно: просто произошла поляризация сил, новой войны не будет.
Многое в истории «Проекта 571» до сегодняшнего дня остается загадкой. Единственный уцелевший участник – дочь Линь Бяо – не спешит рассказывать о событиях почти сорокалетней давности.
На следующий год после неудавшегося переворота Мао встречал в Пекине президента США Никсона. Советский Союз окончательно потерял мощного союзника на Дальнем Востоке. В истории с Линь Бяо осталось немало загадок. Хотел ли он убить Мао? Была ли катастрофа неудачной попыткой побега или, напротив, устранением неугодного соперника в результате многоходовой комбинации Великого Кормчего? И кто тогда стоял за всей операцией под кодовым названием «Проект 571»?
Мао Цзэдун прожил 83 года и до самого конца отказывался делить с кем-нибудь власть. Черный ящик с разбившегося самолета и головы погибших заговорщиков по сей день хранятся в спецархиве. Личное дело бывшего министра обороны Китая Линь Бяо до сих пор засекречено. Ответы на многие вопросы остаются открытыми.
Глава 4
Русский с китайцем – братья навек
На данный момент, Китай – это не угроза, это наш главный друг в мире. У нас очень хорошие доверительные отношения с Китаем сейчас, но у нас нет точного представления, как будет в долгосрочном плане развиваться эта страна. И у китайцев то же самое в отношении нас, поэтому всегда сохраняется какое-то планирование на худший случай.
Понятно, что нет прочнее дружбы, чем альянс против кого-то третьего. Но союз России и Китая взаимовыгоден по многим причинам. У нас общий взгляд на будущее планеты. Обе страны хотели бы видеть мир, где не одна доминирующая сила, а несколько центров влияния. В то же время обе страны не хотели бы портить отношения с Западом. Это необходимо для решения важных международных задач. Именно поэтому Москва и Пекин выступают против создания антизападного военного союза. Однако после исторического визита Президента в Шанхай стало ясно – на востоке и так создается новый центр влияния, способный на равных разговаривать с США.
