А горючее доставляли за сотни километров. Это горючее было в двадцатилитровых канистрах. Каждый китаец вешал себе на коромысло две банки, и вереницей они шли через горы, чтобы заправить самолет. Отец вспоминал, что когда эту вереницу они в первый раз увидели, то были даже шокированы этим – и тем, конечно, сколько пришлось китайскому народу вытерпеть».
Поначалу советским добровольцам, знавшим о культуре Китая и его жителях лишь то немногое, что было почерпнуто из скудной программы школьных учебников, и к тому же не владевшим языком, приходилось общаться с китайскими пилотами при помощи жестов, что называется, на пальцах. Иногда из-за такого невежества советские летчики, незнакомые с нравами китайцев, даже попадали в неловкие ситуации.
К примеру, по воспоминаниям будущего генерал-полковника авиации, а тогда еще простого летчика-добровольца Александра Рыкова, к его товарищу, спасшему в воздушном бою пилота по имени Ло, подошел родной брат китайца, отвесил поясной поклон, протянул свой пистолет и заплакал… Удивлению наших летчиков не было предела. Только потом появившийся на аэродроме переводчик объяснил: так китайцы обычно выражают свою благодарность, и ничего постыдного и малодушного в мужском плаче для них нет.
Но больше всего наших летчиков поразил другой китайский обычай – передвигаться по городу на рикшах, то есть в коляске с запряженным вместо лошади человеком. Для советского человека, познавшего свободу, равенство и братство, это было диким и унизительным пережитком Cредневековья. А однажды, поддавшись настойчивой просьбе одного китайского полковника, группа летчиков отправилась на экскурсию в заведение, подготовленное специально для советских гостей – защитников Поднебесной от нашествия интервентов. Ко всеобщему изумлению наших бойцов, заведение оказалось… публичным домом.
Андрей Хрюкин: «Отец вспоминал, насколько бедно жили люди в Китае. Во время одной из поездок они видели, как дети собирают за верблюдами верблюжий навоз. И вот приносят домой и то, что не переварилось – зернышки кукурузы, риса, – выковыривают, потом моют и едят.
Все время их доставали рикши – как не успеют они в город выйти, рикши показывают: «Садись-садись!» Естественно, они на это никогда не шли. Но один раз отец не выдержал, взял тележку у рикши, посадил своего товарища, прокатил круг почета по площади и рикше дал доллар за работу. Рикша, конечно, опешил от этого. Летчикам понравилось это упражнение, и они друг друга начали катать. И за каждый круг рикша заработал порядка десяти долларов. Так он от счастья не знал, что делать с этими деньгами.
А когда отцу стали говорить, что он ест – там был удав, нашпигованный чем-то, – отец, конечно, очень был недоволен. Ну и потом, все-таки отец у меня был ростом 191 сантиметр. Китайцы были все небольшого росточка. И когда они начали саке предлагать по наперстку, отец говорил: я беру этот наперсток – он у меня в руке не виден. Непривычно, конечно, все это для русского человека, у нас ведь свой быт, свой уклад. Например, русские жили в Китае по своим законам, а когда попали на прием, естественно, там пришлось китайскую пищу принимать. Поэтому отца, конечно, это все если не шокировало, то удивило».
Но ближе всего своих китайских коллег нашим летчикам предстояло узнать не на совместных гулянках, а в совместных воздушных боях с превосходящими силами японцев. Первый бой состоялся 21 ноября 1937 года, когда шестерка наших истребителей И-16, «тип 5», сбила два японских истребителя «тип 96» и один бомбардировщик. При этом наши самолеты сели на базу без единой потери. Командир этой группы из десяти летчиков Курдюмов погиб еще до прибытия в Китай. Сизов, его заместитель, отказался принять командование, понимая, что десять летчиков не решат вопрос с громадной японской группировкой. Один из пилотов постоянно болел, хотя врач у него никакой болезни не обнаружил, – то есть, по сути, не хотел летать. Все было в достаточно сложном состоянии, летчики были измотаны, но тем не менее первые бои проходили успешно.
По воспоминаниям летчика Михаила Мачина, японские бомбардировщики предпочитали наступать, не отклоняясь от крупных ориентиров – к примеру, широких рек. Зная об этом, советские пилоты разработали тактику, согласно которой их самолеты несколькими группами выдвигались навстречу японской кавалькаде с двух сторон и на большом от нее расстоянии. А потом, пропуская колонну врага немного вперед, одна из групп заходила ей в хвост и внезапно нападала на истребители, отвлекая их от охраны бомбардировщиков, которых в то же самое время расстреливала другая группа. Подобных вылетов против атакующих японцев иногда приходилось совершать по пять в день – и это при том, что нормальным количеством в то время считалось три вылета в день, не более. То есть летали фактически с утра до вечера.
Самолет И-16
Но бои советских летчиков с японцами далеко не всегда были только оборонительными. Японские базы тоже постоянно подвергались атакам со стороны наших эскадрилий. Один из самых дерзких налетов на базу японцев произошел 23 февраля 1938 года. Командир одной из советских эскадрилий Федор Полынин решил таким образом отметить день Красной армии. Поздно вечером, после праздника, группа средних бомбардировщиков СБ-2 под руководством Полынина впервые из всех добровольцев и за все время войны отправилась в дальний тыл японцев – на остров Тайвань, где находились считавшиеся неприступными японский аэродром Тайбэй и порт Синчжоу. Но самое главное – именно на этом острове был сборочный цех японских самолетов, и здесь же хранились запасы топлива для фронта. Атака советских бомбардировщиков была настолько молниеносной и неожиданной, что японцы не успели даже привести в боевое положение собственные зенитки. В результате вместе с аэродромом было уничтожено 40 самолетов и трехлетний запас топлива. Но самое главное – именно в том бою были почти полностью уничтожены две элитные японские эскадрильи, до сих пор считавшиеся непобедимыми, – «Сасебо» и «Кисарадзу».
Илья Мощанский: «Операции по налету на аэродромы в районе города Тайбэй, а это столица Формозы, Тайваня, были разработаны советскими военными советниками Павлом Рычаговым, Павлом Жихаревым и главным военным штурманом – так был закодирован комиссар военной группы в Испании Рыков. Суть была такова. Тайбэй – это глубокий тыл японской армии, он находился у японцев под контролем. Туда, на аэродромы под Тайбэй, прибывали новейшие итальянские бомбардировщики «Фиат» BR.20, которые были закуплены японцами из-за того, что новых японских бомбардировщиков, аналогичных скоростным СБ, не было. Когда они получили итальянские, было решено их сразу разбомбить на аэродромах и заодно отметить день рождения Красной армии. Предполагалось участие двух авиационных групп: одна группа Полынина из наших летчиков на 12 СБ, а вторая была смешанная, китайско-советская.
Вторая группа, китайско-советская, заблудилась в тумане, и на цель вышло только 12 наших СБ из советских летчиков. В общем-то, они и разбомбили этот аэродром, вывели из строя, по разным данным, от 30 до 40 самолетов, трехгодичный запас топлива, который завозился на остров японскими танкерами, и несколько сот человек личного состава. На следующий день все китайские газеты вышли с заголовком, что китайская авиация нанесла мощный удар по японским захватчикам. Возглавлял эту группу некий иностранный доброволец, и все подумали, что это американец Шмидт, который в это время возглавлял эскадрилью американских добровольцев. О наших не было сказано ни слова».
Сегодня об этом мало кто помнит, но, кроме советских добровольцев, на стороне Китая выступили и летчики некоторых других государств – к примеру, Франции и США. Однако, по воспоминаниям участников тех событий, немногочисленная и не слаженная в боях французская эскадрилья быстро погибла под натиском японских асов. А американцы, по словам китайского командования ВВС, не горели желанием участвовать в боях и в любом воздушном столкновении появлялись, что называется, к шапочному разбору, когда японские самолеты уже разворачивались для отхода на свои базы, при этом первыми атаковать не спешили.
Однажды капитан Алексей Благовещенский через переводчика предложил американским добровольцам устроить совместный налет на японскую базу. Ответ был ошеломляющим: американские летчики спросили, сколько им за это заплатят. Иностранцы воевали строго за деньги, и когда они узнали, что наши летчики воюют за зарплату, а не получают определенную сумму за каждый вылет, то страшно удивились. При этом предприимчивые американцы на китайских аэродромах активно занимались бизнесом, продавая советским летчикам топливо, которого у китайцев всегда не хватало.
