Получается, тогда, так же как в сегодняшней войне на Донбассе, помощниками более слабой стороны стали именно добровольцы. Их задачей было обучить китайцев навыкам ведения воздушного боя, строительству аэродромов и обращению с самыми современными на тот момент истребителями.
Андрей Хрюкин, сын дважды Героя Советского Союза генерал-полковника Тимофея Хрюкина, вспоминает: «Чан Кайши, тогдашний руководитель Китая, обратился за помощью к Советскому Союзу. Естественно, наше государство не осталось в стороне. Когда наши воевали в Испании, то поначалу испанцы даже платили за ту технику, которую мы предоставляли, за самолеты, за танки. Они платили, пока у них были деньги. Но на стороне китайского народа наши воевали не за деньги. Мы давали им в долг и деньги, и технику.
Моему отцу многие говорили: «Тимофей, куда ты? Ты еще от той командировки не отошел. У тебя жена только что родила». А он отвечал: «Я не могу, когда там китайский народ гибнет от японских милитаристов. Моя обязанность – воевать и защищать китайский народ».
В марте 1938 года они перелетели из Алма-Аты в Китай. После предыдущей группы им достались самолеты в очень плохом состоянии. Было очень много самолетов, уже выработавших ресурс двигателей. Много подбитых самолетов.
Отец вспомнил свою довоенную профессию – он был молотобойцем. А раньше самолеты были на заклепках, и вот летчики день и ночь их клепали. Никто не верил, что отец – командир этой группы. Как же так? Командир должен ходить в белой одежде со стеком в руке, а этот с большим молотом самолеты ремонтирует… Группа была из десяти самолетов. После того как они вот эти самолеты отремонтировали, они перелетели в Ханькоу. Командировка была три месяца по штату, то есть через каждые три месяца летчики менялись. Но так как отец себя хорошо зарекомендовал, его оставили на второй срок, то есть он там был два срока – шесть месяцев».
Илья Мощанский: «21 августа 1937 года между СССР и Китаем был подписан договор о ненападении и военной помощи. Военная помощь осуществлялась двумя потоками. Во-первых, сначала мы предполагали дать им достаточно большое количество современных самолетов и организовать инфраструктуру и боевое управление, для того чтобы они могли в первую очередь осуществлять ПВО столицы, Нанкина, и потом уже наносить бомбовые удары. Но ситуация изменилась, оказалось, что нужно больше бомбардировщиков, чем истребителей. То есть в процессе боевых действий количество скоростных бомбардировщиков СБ – а всего было передано 222 СБ – продолжало нарастать, а истребителей – уменьшаться.
И во-вторых, как выяснилось уже в сентябре 1937 года, нашей военно-технической помощи было недостаточно. И уже в сентябре 1937 года они стали просить о том, чтобы на территорию Китайской Республики были переброшены советские добровольцы, по типу Испании. Была разработана специальная операция «Зет», на территорию Китая первой партией перебросили 447 советских добровольцев. Этих людей отбирали из тех, которые прошли Испанию.
Само формирование этого подразделения происходило на базе авиабригады Академии воздушного флота имени Жуковского под Москвой. Затем их перебрасывали в Китай.
Существовало несколько направлений переброски самолетов и техники. Что-то перебрасывали воздушным мостом через Монголию, что-то кораблями, которые приходили в Гонконг, Бирму, Вьетнам, Хайфон, Рангун, а затем уже это переправлялось в Китай и там собиралось. Потом уже была пробита дорога практически к Китаю – технику доставляли на грузовиках, и непосредственно на месте китайцы ее собирали.
Наши военные летчики сражались в Китае с 21 ноября 1937 года по 10 января 1940 года. В 1940 году группа под командованием Коккинаки провела свой последний воздушный бой. Постепенно ситуация стала такова: мы готовили китайских летчиков и выходили из боевых сражений, предоставляя китайцам все возможности побеждать. Непосредственно военно-техническое обеспечение осуществлялось фактически до июня 1941 года, но формально считается, что это 1942 год, потому что китайцы из комплектов, которые поставлялись из Советского Союза, до 1942 года собирали истребители.
Всего было 1250 самолетов, из них 216 И-16 – «ишак», он же «чатос», как называли его в Испании, или «курносый», «тип 5» и «тип 10». И-15 и И-15-бис – этих машин было около 360. Двадцать четыре ДБ-3 и шесть ТБ-3 – это тяжелые четырехмоторные бомбардировщики, они в боевых действиях не участвовали, а использовались как транспортники. Кроме этого, у некоторых региональных правительств Китая были советские разведчики Р-5. А в 1940 году, когда у японцев появился знаменитый Zero – истребитель флота, – мы передали китайцам около сотни истребителей И-153 «Чайка». Это наши самые скоростные бипланы, которые себя хорошо проявили в боях на Халхин-Голе».
Считается, что в частях японской армии, выделенных для войны с Китаем, было 700 боевых самолетов, в то время как у китайцев их было ненамного меньше – 600. Но, по воспоминаниям советских технических инженеров-первопроходцев, приземлившихся на китайские аэродромы, большая часть этих самолетов была неисправна. Мало того – в китайской армии попросту не хватало летчиков, и боевыми машинами некому было управлять. Однако для советских летчиков, отправившихся в Поднебесную, это оказалось далеко не самым неприятным сюрпризом…
Осенью 1937 года одна из первых групп добровольцев отправляется на начальную точку авиатрассы Алма-Ата – Ланчжоу. В состав экипажей входят летчики Ломакин, Дорофеев, бортмеханики Рубан и Талалихин и два стрелка-радиста – Анисифоров и Спиридонов. Перед этим для приемки советских самолетов, их техобслуживания и подготовки к длительному перелету в Китай в Алма-Ате создается специальная база под руководством полковника Грязнова. Именно отсюда в Китай должны были бесперебойно поставляться истребители И-15 и И-16 и скоростные и тяжелые бомбардировщики. И это при том, что на всей трассе протяженностью 3000 километров не было средств ни воздушной, ни наземной связи, а во время пылевых бурь летчики не видели не только основного ориентира – грунтовой дороги, вдоль которой проходила воздушная трасса до аэродрома Ланчжоу, – но даже друг друга.
Андрей Хрюкин: «Отец рассказывал, что раньше у самолетов не было никакой радиосвязи. Они только покачиванием крыльями могли передавать какие-то сигналы друг другу. Поднялись они группой на большую высоту. Облачность была сильная, и летчики растеряли друг друга, садились кому где придется. А у Китая своеобразный ландшафт. У них вся более-менее ровная площадь занята была посевами под рис, напоминающими болото. И при посадке, когда наши летчики садились в эти болота, самолеты переворачивались, и один экипаж даже погиб.
Они улетали неизвестно на какое расстояние от аэродрома. Языка не знают, связи никакой нет, то есть каждый полет – это был полет в никуда. Неизвестно, возвратятся они или нет и что с ними будет. А если они попадутся в руки гоминьдана, японцев, то понятно, что с ними будет».
Но главные испытания ждали советских летчиков даже не в пути – а при посадке. Оказалось, что аэродром Ланчжоу нельзя было назвать аэродромом даже с натяжкой. Это была всего лишь небольшая площадка между скал, на которой были разбросаны валуны и гуляли дикие козы. Безаварийно сесть в таких условиях было практически нереально. Мало того, позже выяснилось, что большинство китайских аэродромов почему-то были построены на старых кладбищах. Иногда при взлете или посадке машины советских летчиков попросту проваливались в могилы. В таких условиях любая ошибка пилота, к тому же перевозящего на борту бомбы, могла стоить ему жизни.
Что самое невероятное – по воспоминаниям участников тех событий, у китайцев не было не только бензозаправщиков, но и топлива! Чтобы заправить истребитель на случай воздушной атаки, местным жителям приходилось вручную, на коромыслах, таскать целыми вереницами горючее из соседнего Индокитая. И это при том, что для заправки всего одного самолета этого топлива требовалось полторы тысячи литров.
Андрей Хрюкин: «Поражало трудолюбие китайского народа. Когда аэродромы строились, когда там после бомбежки засыпали воронки, то, отец рассказывал, – никакого транспорта, никакой техники, ничего не было. Все работы производились вручную и очень быстро.
А горючее доставляли за сотни километров. Это горючее было в двадцатилитровых канистрах. Каждый китаец вешал себе на коромысло две банки, и вереницей они шли через горы, чтобы заправить самолет. Отец вспоминал, что когда эту вереницу они в первый раз увидели, то были даже шокированы этим – и тем, конечно, сколько пришлось китайскому народу вытерпеть».
