усмехнулся Веня.
— Да! Мечтала, — констатировала Грета Даниловна. — И это нормально! Ненормально в тринадцать лет висеть над скалой в тишине и сумраке!
— В чем-то вы правы, — согласился Веня.
— Вторую строчку придумал Карлос: «Вокруг тихо-тихо, сыро-сыро, высоко-высоко… Не желаю судьбу без компаса». К сожалению, он не объяснил, почему такие строки пришли ему в голову, как и Алекс с Лексом: «Надуваю грудь счастьем, звездами, солнцем; глаза — улыбкой сопливой; Ныряю в жизнь глубоко, далеко от смерти земной златогривой». Тарабарщина какая-то.
— Нужно встретиться с Бри, Алексом и Лексом, — подытожил Веня.
— О нет! Я не хочу опять очутиться в этой обители абсурда! Мне кажется, если я еще хоть раз пообщаюсь с каким-нибудь Гоблином или Кружкой, то уже не вернусь к нормальной жизни. А я хочу жить!
— Надо! — уверенно заявил Веня и демонстративно громко сербанул кофе.
***
Узрев у школы Веню и Грету Даниловну, Борис Борисович тот час же попытался затеряться в море бушующих школьников.
— Борис Борисович! Не прячьтесь! Мы всё видим! — крикнул Веня.
— А я и не прячусь… С детками решил порезвиться. На скакалке попрыгать. Не отвлекайте меня, — капризно потребовал Борис Борисович, выхватив у какой-то девчонки скакалку, и приступив к прыжкоподобным движениям.
Борис Борисович подпрыгивал, как корявый козел, и вразнобой со скакалкой приземлялся на землю. В то же время, по всей его переносице радостно гарцевали очки и, казалось, верещали от удовольствия. После десяти неудачных прыжков Борис Борисович остановился.
— Сейчас же верните ребенку скакалку! — скомандовала Грета Даниловна. — Вы же абсолютно не умеете прыгать! Как-будто всю жизнь Вы учились безобразно скакать и похоже, что преуспели в этом!
— Ладно, — выдохнул Борис Борисович. — Что вам еще надо?
— Мы должны поговорить с Бри, Алексом и Лексом.
— Хорошо. Пойдемте в учительскую, посмотрим на расписание. И пообещайте после этого уже меня не трогать. А то у меня стресс.
— Боди Боди! Боди Боди! Боди Боди!
— Мне почему-то кажется, что вас зовет Гоблин, — предположил Веня.
Из окна первого этажа торчала уродливая голова Гоблина и усердно выдавливала из себя какие-то звуки.
— Ну что еще, Гоб… Друг! — закатил глаза Борис Борисович. — Видишь, у меня гости.
— Дя дету!
— На ком? — ошеломленно спросил Борис Борисович.
— Да Дуке! Да када то дя пето дерва людо. Бы ного де бада дохел поденти до да бадлу дой пату. До немате до пять мет де мот то.
— Вы представляете. Он говорит, что женится на Кружке. Она ему наплела, что у них раньше была неземная любовь, а какой-то банкир их разлучил. Но сейчас они опять вместе, не смотря ни на что. Бред какой-то.
— Потем бед?
— Да потому что бред! — внезапно вспылил Борис Борисович. — Она там сериалов своих насмотрится и давай тут общественность будоражить!
— Боди Боди! Ду на людо!
— Обижается. Говорит, что у них любовь, — выдохнул Борис Борисович. — Да делайте, что хотите! Женитесь! Детей рожайте!
— А дети-то интересные получаться, — предположил Веня. — Породистые.
Грета Даниловна старалась никого не слушать.
Из расписания уроков стало ясно, в каком кабинете Бри, Алекс и Лекс.
— А теперь простите. Мне нужно встречать высокопоставленных гостей из Министерства. Будем обсуждать, нужны ли классы с первого по десятый. Вот я предложил оставить только один класс — одиннадцатый. Это же какая колоссальная экономия для бюджета города: можно будет уволить девяносто процентов учителей, сократить количество кабинетов, что позволит объединить их в одном здании, а неиспользуемые здания — использовать в других целях. Дети сразу будут поступать в одиннадцатый класс.
— А до одиннадцатого класса что они будут делать? — спросил Веня.
— Ну как, что? Работать, — уверенно заявил Борис Борисович.
— Кем это, интересно узнать? Домашними тупицами? — съязвила Грета Даниловна.
— Ну, почему же. До шестнадцати лет они могут работать уборщиками, посудомойками, дворниками. Зато к одиннадцатому классу они будут уметь делать все! А после школы — хоть куда!
— А куда денутся уволенные учителя? — спросил Веня.
— Тоже пойдут работать уборщиками, посудомойками и дворниками, — ответил Борис Борисович.
— И будет у нас город уборщиков, посудомоек и дворников!? — повысила голос Грета Даниловна.
— Зато везде будет чисто! — Борис Борисович, не скрывая восхищения собственными идеями, побежал на судьбоносную встречу, а Грета Даниловна и Веня, озабоченные абсурдными выдумками директора школы, пошли на поиски нужного кабинета. Между тем, учебный день закончился по случаю прибытия министерских гостей. Учителя торопились на решение вопроса об обеспечении ударной чистоты в городе Фульвуса и колоссальной экономии бюджетных средств, а дети начали расходиться по домам.
Опросив выбегавших из кабинета учеников, Веня и Грета Даниловна нашли Бри, Алекса и Лекс у окна. Троица что-то обсуждала с чрезвычайно серьезными лицами. Девчонка держала за спиной красный рюкзак, лямки от которого то и дело приходилось поправлять и оттягивать. Одета она была в черные брюки, белую рубашку, поверх которой красовалась яркая желтая жилетка с вышитой эмблемой школы — головой мудрой совы с крыльями. Надо сказать, что такие жилетки были на всех учениках школы. Никто не предполагал, что крылья будут приставлены к голове, будто слоновьи уши. Однако при случайном сбое электроники вышивальная машина на всех жилетках изобразила не мудрую сову, а вислоухую обескураженную птицу.
Бри формировала впечатление настоящей принцессы, окруженной двумя кавалерами — коротышкой Лексом и высоким худощавым Алексом. Все они были, как водится, рыжие.
— Привет, ребятня! — весело выкрикнул Веня, приблизившись к дружной троице.
Алекс глянул на Веню огромными синими глазами через линзы очков и протянул руку для рукопожатия.
— Алекс. А ты кто?
— Я Веня. А это — Грета Даниловна, мать Карлоса.
— Добрый день, ребята, — осторожно начала Грета Даниловна.
— Мы знаем, кто вы, — парировал Лекс. — Не раз в гостях бывали. Вы еще такие булочки делаете изумительные с начинкой из сыра с красной плесенью.
Веня претензионно взглянул на Грету Даниловну:
— А еще вареным луком меня попрекаете! Что это за булочки такие! С плесенью! Фу!
— Тем не менее, ребятам понравились, — уверенно ответила Грета Даниловна, заручившись поддержкой Лекса.
— Лекс — воспитанный мальчик. Он никогда не признается, что не любит плесень. Он хочет вам угодить.
— Мне действительно понравились булочки, — возразил Лекс. — Никакой я невоспитанный.
— Ну, если честно, — вступила в разговор Бри, — мне не очень нравились эти булки.
— Вот, она — совершенно невоспитанная! Молодец! — обрадовался Веня.
— Я не очень люблю сыр с плесенью, — добавил Алекс. — Я тоже невоспитанный.
— Ну, если мы закончили разбираться с воспитанием, то давайте приступим к делу! — по всему видать, Грета Даниловна теряла терпение.
— У тебя что, очки без линз? — спросил Алекс.
— Конечно! У меня ведь отличное зрение, — ответил Веня, отчего
