твоих сейронных нитей! — разволновалась Грета Даниловна.
— Нейронных связей! — Веня проводил гостей в кабинет и продолжил. — Реакция на лук была очень четкая. Надо сказать, что он люто ненавидит вареный лук, что чрезвычайно странно.
— Да ну! Неужели! — сыронизировала Грета Даниловна.
— Из-за разрушенных нейронных связей система показала лишь обрывки полезной информации. Какие-то иероглифы, среди которых встречаются имена моих родителей: Александра и Милы, а также директора школы. А еще пауки, черепахи, змеи…
— Бориса Борисовича? — удивилась Грета Даниловна.
— Ну, да. Он что-то от нас скрывает. Система никогда не ошибается, подтвердил Веня.
— Быстро — в школу! — скомандовала Грета Даниловна.
Троица незаметно выскользнула из дома. Толпа даже не обратила на них никакого внимания, будучи увлеченной обсуждением глупостей и несуразностей:
— Он нашел убийцу инопланетного Джонни!
— Подумаешь! Моему соседу он пересадил позвоночник собаки!
— А на мне он обещал жениться!
— Ты врешь! У него семья и дети!
Через двадцать минут Веня, Грета Даниловна и Карлос ворвались в кабинет Бориса Борисовича:
— А ну, рассказывай, — рявкнула Грета Даниловна, схватив со стола какой-то овальный сувенир, — откуда у тебя нитевые сейроны!
— Чего?! Сейр… ЧТО?! — Борис Борисович, подхваченный испугом, вскочил на кресло и уставился на тяжелый предмет в руках разъяренной женщины, которая помышляла запустить его хоть куда. Его очки то и дело подпрыгивали в такт внезапно вспыхнувшего нервного тика переносицы.
— Подождите! Не пугайтесь, — Веня попытался успокоить директора. — Мы знаем, что Карлос, мои родители и вы как-то связаны. Отрицать это бесполезно. Моя система не ошибается.
— Веня! — заблеял Борис Борисович, сползая с кресла. — Ты что, не мог меня об этом спросить без спецэффектов? Я бы и так рассказал.
— Выкладывай, — потребовала Грета Даниловна, не выпуская из рук предмет.
— А почему у Карлоса в руках подушка? — спросил Борис Борисович. — Здравствуй, Карлос. Рад, что ты нашелся.
Карлос ничего не ответил.
— Странный он какой-то. Ну, да ладно, — Борис Борисович начал свой рассказ. — Твои родители были связаны со всеми, — Они же гениальные изобретатели! Ты не представляешь, какие штуки они вытворяли! Для моей жены они изобрели две дополнительные руки, которые крепились к телу и управлялись силой мысли. Она долго училась с ними справляться, потому что стоило подумать о чем-нибудь не том, как случалась беда. Однажды к ней подбежала наша собака в тот момент, когда она сосредоточенно чистила картошку. Стоило ей отвлечься, как вместо картошки она соскоблила всю шерсть с несчастного животного. Сейчас все в порядке. Дудук оброс, а жена научилась управлять всеми четырьмя руками. А я, сколько не пробовал, не смог овладеть этими штуками. Как только прикреплял к телу, то они начинали ходить ходуном и крушить все вокруг. Не мое это.
— Ближе к теме, — Грете Даниловне не терпелось услышать что-нибудь нужное.
— А еще они изобрели летающие лампочки, которые можно носить за собой на ниточке, как воздушные шарики, — не унимался Борис Борисович. — А еще придумали краску, которая раз в год меняет свой цвет. А еще…
— Расскажите, пожалуйста, что-нибудь о Карлосе, — попросил Веня.
— Ладно, — согласился Борис Борисович. — Дело в том, что изобретения твоих родителей использовались не только по благородному назначению, но и ради корысти отдельных личностей. Например, они изобрели устройство, которое могло копировать еду. Такое устройство было предназначено для бездомных голодающих людей и пользовалось бешеной популярностью. Нашлись какие-то умельцы, которые, подкрутив кое-что в аппарате, начали копировать деньги. Устройство сняли с производства. Такие случаи сильно расстраивали Милу и Александра. Людская жадность, зависть, корысть, ненависть, злоба мешали спокойно жить и творить. В конце концов, Мила предложила твоему отцу изобрести то, что сможет изменить человеческое мышление, а с ним и весь мир. Она понимала, что личность начинает формироваться с мысли, поэтому устройство должно было создавать правильное мышление, предварительно уничтожив деструктивную основу. Разработка началась примерно два года назад. Для своих наблюдений твои родители выбрали школьников, ведь у них мышление находится на стадии созревания. Наблюдения велись каждый день. Особый интерес представлял Карлос. Выяснилось, что этот мальчик идеальный экземпляр для исследования деструктивной основы. Два года назад он как раз начал посещать фитнес для юных леди.
— Да что вы говорите?! Значит, балет — это не единственная беда! — сыронизировал Веня, взглянув на побагровевшую Грету Даниловну.
— Ну, да, — согласился Борис Борисович. — Через год изобретение было готово. Я видел его всего один раз на городском фестивале изобретателей. Устройство напоминало луковицу. Его действие не демонстрировалось, потому что не нашлось желающих испробовать феномен собственной модификации, однако, все жители Фульвуса были в восторге от очередного шедевра твоих родителей. На следующий день после фестиваля они исчезли.
***
— Я уверен, что на фестивале присутствовал тот, кто виновен в исчезновении моих родителей и самого устройства, — резюмировал Веня, выйдя вместе с Гретой Даниловной из школы.
— Я в этом не сомневаюсь. Какой-то негодяй с деструктивным мышлением решил использовать устройство в собственных интересах, — согласилась Грета Даниловна.
— Это устройство предназначено для изменения мышления, а вместе с ним человека. Кому это нужно? — размышлял Веня.
— А может, кто-то хотел изменить себя, чтобы не мучиться из-за собственной злобы? — предположила Грета Даниловна.
— Не вариант. Такие люди не воспользуются устройством для трансформации самих себя именно по причине отрицательного мышления. Нужно искать злодея. Если это был фестиваль, то мы можем попросить кого-нибудь из местного телевидения показать нам видеоролики и фотографии. Я уверен, что такое событие освещалось в прессе, — предложил Веня. — На снимках мы сможем увидеть что-нибудь полезное.
— Карлос! Мы забыли Карлоса! — завизжала Грета Даниловна. — Что я за мать-то такая?
— Мать, которая любит запах корицы, — спокойно констатировал Веня.
Грета Даниловна бросилась в школу и через пять минут вернулась с Карлосом, который по-прежнему держал в руках подушку.
— Моя подруга работает на телевидении. Она поможет, — отчеканила Грета Даниловна, не отпуская угол подушки, который решила использовать вместо поводка.
Дом, где располагалось фульвусское телевидение, находился довольно далеко от школы, но Грета Даниловна ни за что не решилась бы ехать туда на велосипеде. Тем более, природа дружелюбно щекотала нос солнечными лучами, а волосы — бархатными лапками ветерка, поэтому все решили насладиться пешей прогулкой.
— Подождите меня!
— Это Бри, — сказал Веня.
— У меня как раз закончились уроки. Хочу пойти с вами. Каюсь, что подслушала ваши планы, — сказала Бри.
— Пожалуйста, — не возражал Веня. — Вместе веселее. Может, Карлос оживиться.
— Привет, — неожиданно для всех буркнул Карлос.
— Ой! Я же пошутил, — оторопел Веня.
— Как… Как… Как это возможно! Карлос! Сынок! Ты заговорил! — Грета Даниловна вцепилась сыну в плечи и начала вытряхивать еще одно ну хоть малюсенькое словечко.
— Я понял! Нейронные
