— Да, — просто ответила Дилис.
— А что скажет моя леди Кейтлин? — спросил Риз. — Вы верите в любовь или, как старшая сестра, считаете ее иллюзией?
— Ваш кузен, лорд Коуд, будет добр со мной? — задала ему встречный вопрос Кейтлин.
Риз взглянул на хорошенькую девушку, сидящую перед ним, с темно-каштановыми шелковистыми волосами и ярко-голубыми глазами — Да, — ответил Риз. — Он, несомненно, будет от вас без ума, госпожа.
— В таком случае я буду его крепко и долго любить, — ответила Кейтлин.
Риз вновь рассмеялся.
— Вы, госпожа, ответили честно, хотя, без сомнения, вы удивлены не меньше моего. — Он поднялся и обратился к Энид:
— Покажите, где я могу отдохнуть. Завтра я должен отправиться в Сант-Брайд с первым лучом солнца.
Энид проводила его к большой нише, находившейся вблизи очага.
Набитый соломой матрас был покрыт мягкой периной, поверх которой были положены шкуры.
— Вам здесь будет удобно, мой господин, — вежливо сказала Энид. — Вам прислать женщину?
— Благодарю, госпожа, не надо. Думаю, что воздержусь от этого удовольствия, чтобы не обидеть вашу внучку, — ответил он.
— Как вам будет угодно, мой господин. Тогда желаю вам спокойной ночи. Эйнион поможет вам снять кирасу. — Она поспешно удалилась, а Риз заметил гиганта, которого уже видел с Уинн и юным Дьюи.
— На тебе нет ошейника раба, — отметил Риз. — Ты крепостной или вольный?
— Я раб, мой господин, но Оуен ап Льюилин снял с меня ошейник в первый же день, как я попал в Гарнок. Он поручил мне охранять детей, и я выполняю его наказ. Позвольте мне, мой господин, помочь вам.
Ловкие пальцы Эйниона начали развязывать ремни, которые удерживали панцирь, наподобие кирасы, из кожи и позолоченных бронзовых пластин.
— Все готово, мой господин, — сказал Эйнион, снимая панцирь.
Затем он разул Риза, поставив сапоги рядом с панцирем у постели. — Спокойной ночи, мой господин, — сказал он и ушел.
Риз посмотрел, как удаляется огромный раб, затем снял с себя верхнюю тунику, оставшись в рубашке и нижней тунике, и подумал, что не замерзнет под шкурами. Забравшись в постель, он почувствовал себя удивительно уютно. Похоже, что в постели не было вшей и блох. Уинн, несомненно, прекрасная хозяйка.
Зал погрузился в тишину. Заслышав вдруг шаги, он насторожился.
Повернув голову, Риз увидел Уинн. Он улыбнулся про себя. Как хорошая хозяйка дома, она перед сном проверяла сама все, даже собраны ли в кучки угли в очагах! Он наблюдал сквозь щелочки глаз, как Эйнион подошел к ней. Их голоса нельзя было различить. Затем раб-великан поклонился Уинн, и они оба покинули зал.
Риз из Сант-Брайда почувствовал, как его тело стало расслабляться, что случалось с ним крайне редко. Покой и уют царили в Гарноке. И все благодаря стараниям Уинн. Он мечтал о том времени, когда Уинн принесет вместе с собой в большой замок в Сант-Брайде такой же покой и уют. Так оно и будет. У нее нет выбора. С довольной улыбкой на лице Риз с наслаждением захрапел.
Глава 2
Уинн с облегчением наблюдала за отъездом Риза. Хотя она и не почувствовала в нем жестокости, он был сильной личностью, и это раздражало се. Он решил, что она станет его женой, а Уинн, несмотря на свою хрупкую внешность, была полна решимости не уступать ему. По крайней мере сейчас она не собиралась замуж. Как отказать Ризу, не обидев его? А что, если он обратится к королю? Великий Льюилин вряд ли будет возражать против брака незнатной родственницы с могущественным лордом. Конечно, как откровенно признался Риз, король предпочтет, чтобы мужчина взял опеку над Гарноком, а не девчонка вроде нее.
— Чума на всех мужчин! — пробормотала Уинн, поддав ногой кусок гальки. Затем, увидев, как Риз повернулся в седле, чтобы помахать ей в последний раз, она, не улыбнувшись, тоже махнула ему рукой. Ущербная луна висела в утреннем небе над лордом из Сант-Брайда, напоминая Уинн о том, что ей осталось только несколько недель, чтобы найти выход из создавшегося положения, если он вообще был.
Ей нужно работать. Ей нужен тяжелый физический труд, который проясняет мысли. Как и покойный отец, Уинн не чуралась работы, которая доводила ее сестер до приступов истерики.
Уинн пошла следом за повозкой на луг, и, когда лошадь остановилась, девушка взяла вилы и стала выгружать из повозки сено и складывать в копну — молодой травы еще не хватало, чтобы прокормить коров. Она работала без остановки, идя по полю вслед за повозкой от копны к копне. Когда повозка опустела, она вместе с возницей поехала обратно к сенному сараю, забралась на сеновал и начала вновь нагружать повозку сеном. Подмышки у платья стали мокрыми, подол платья, чтобы не мешал, она подоткнула повыше. Спустившись с сеновала она вновь двинулась за повозкой в поле.
День за днем Уинн работала с крепостными Гарнока от зари до зари.
Но ответа так и не нашла. А тем временем ее сестры каждый вечер болтали в зале о своем блестящем будущем в качестве жен кузенов Риза.
Они были так поглощены своими разговорами, что не замечали страдания старшей сестры. Зато Дьюи и бабушка видели все.
— Не выходи за него, Уинн, если не хочешь, — как-то вечером серьезно сказал Дьюи. — Разве я этого не говорил раньше или я здесь не хозяин? — Он сказал так тихо, чтобы сестры ничего не услышали и не начали опять надоедать Уинн.
— Похоже, у меня нет другого выхода, — неохотно призналась девушка. — Если я откажу ему, он поедет к Льюилину. Я уверена, что ни один благородный человек не захочет, чтобы его невесту тащили к алтарю силой. Отвергнет ли он меня, если я его опозорю таким образом? Если же мне придется выйти за него замуж, надеюсь, я сделаю его похожим на себя, брат.
Энид кивнула.
— Ты мудра, дитя мое. Нехорошо ссориться с мужем, в чьей власти ты находишься. Ты должна примириться с судьбой до следующего приезда Риза, чтобы встретить его с улыбкой.
Уинн глубоко вздохнула.
— Я не хочу выходить замуж. Я ничего не имею против Риза, хотя и подозреваю, почему он выбрал именно меня. Он наверняка мечтает когда-нибудь завладеть Гарноком, но думаю, бабушка, мы с тобой сможем перехитрить его. Он не кажется мне злым, но все же мне следует отказать ему.
Энид часто слышала возражения старшей внучки против замужества, но ей не приходило в голову поинтересоваться, почему она так настроена против него.
— Что тебя пугает, дитя? — мягко спросила она. — Может, тебе будет легче решиться, если я объясню тебе тайну брачного ложа прямо сейчас? Супружество — естественное состояние женщины. Браки между мужчинами и женщинами были всегда. Разве церковь не этому учит нас?
— Я боюсь не брачного ложа, бабушка, — честно ответила Уинн. По правде сказать, подумала она про себя, это было единственное в супружестве, что бы ей хотелось познать на собственном опыте.
