Оставшись одна, леди Джейн предалась слезам и отчаянию. Она никогда не была особенно счастлива в родительском доме. Её мать, Фрэнсис Брэндон, маркиза Дорсет, а ныне герцогиня Саффолк никогда не забывала о том, что она дочь Марии Тюдор, а значит, в её жилах течёт королевская кровь. Чрезвычайно честолюбивая и требовательная к старшей дочери, она держала её, что называется, в ежовых рукавицах, стремясь сделать леди, достойной самой высокой участи. Девочку хотели выдать замуж за юного Эдуарда. Не получилось. И тогда родители, обольщённые посулами герцога Нортумберленда, согласились на её брак с сыном светлейшего в надежде увидеть дочь на престоле Англии.
Джейн была очень одинока в доме мужа, с которым её не связывало ничего, кроме произнесенных перед алтарём брачных обетов. И те были вытянуты из неё силой. Она не хотела становиться женой одного из сыновей Дадли. Больше всего ей хотелось спокойно жить в доме отца, предаваясь чтению, и мечтать о браке с милым её сердцу Робертом Эстли, младшим сыном графа Эстли из небогатого, но старинного рода. Умом она, конечно, понимала, что родители никогда не допустят этого брака — они слишком честолюбивы и хотят дорого продать свою дочь. С Робертом они познакомились случайно, и их любовь зародилась втайне от всех. Роберт был наследником своего отца, он жаждал богатства и славы, чтобы иметь право посвататься к любимой. Даже ездил сражаться на континент и стал рыцарем. Но осуществить свои намерения не успел. В их жизнь вмешался всемогущий герцог Нортумберленд. Внезапно возвысившись до уровня лорда-протектора и главы Тайного совета, он попросту подкупил отца Джейн сладкими посулами и легко получил у него согласие на брак дочери с одним из своих сыновей.
Джейн всегда, с самого детства была робкой и тихой девочкой. Она была безоговорочно послушна воле отца и деспотичной матери. Когда ей в детстве приходилось играть с наследником престола Эдуардом и его сестрой Елизаветой, она всегда удивлялась твёрдости характера юной принцессы. А ведь той пришлось немало пережить ещё при жизни отца. Будучи дочерью погибшей на эшафоте королевы Анны Болейн, она испытала горечь унижения, когда её провозгласили незаконнорожденной и лишили права на престолонаследие. Но Елизавета была тверда в своих убеждениях и рано научилась скрывать свои истинные мысли и чувства. Ей было немногим больше десяти, когда она сказала своей подруге:
— В нашей жизни всем управляют мужчины, Джейн, и они играют нами, как хотят, используют в своих целях. Я решила, что никогда, никогда не позволю мужчине играть мною и взять надо мной верх. И я никогда не выйду замуж.
Как же права была её подруга. Теперь Джейн в полной мере испытала на себе всю тяжесть мужской власти. Она ещё и жить не начала по-настоящему, когда её, как пешку на шахматной доске, выставили в первый ряд, чтобы легко пожертвовать ею в случае надобности. Сейчас ей было только пятнадцать, а сколько всего пришлось пережить. Её навсегда разлучили с горячо любимым Робертом и бросили в объятия холодного, не имеющего к ней никаких чувств Гилфорда Дадли. Все в Лондоне знали, что молодой Дадли большой повеса и связан нежными чувствами с красавицей Энни Молдвей. Джейн же красавицей не была никогда. Невысокого роста, худощавая, слишком тихая и скромная, она была очень неуверенной в себе. Её престарелая няня, единственный человек, который любил её по-настоящему, говорила, что в Джейн отчётливо проявляются черты её великолепной бабки — такие же роскошные тёмно-золотые волосы, такой же изящно вздёрнутый маленький носик, и такие же тёплые отдающие золотинкой глаза. Но Мария — Роза Тюдоров — была любима своими родными, своим царственным братом и своим мужем, герцогом Саффолком. Её муж из любви к ней даже пошёл наперекор воле всемогущего короля, зная, что может потерять не только всё, чем владеет, но и голову. Это счастье, что Генрих простил им скоропалительный несанкционированный брак. Да, её бабка была своенравна и умела добиваться своего. Она, Джейн, так не могла, и теперь ей оставалось только лить слёзы по поводу своей не сложившейся жизни.
Излишне амбициозные и честолюбивые родители много лет вынашивали мечту выдать Джейн замуж за юного короля. Ну, это ещё куда ни шло — стать женой монарха, хотя девочка даже представить себе не могла как сможет ужиться рядом с холодным, бесстрастным и очень требовательным Эдуардом. Но то, что происходит теперь, — это вообще ни в какие рамки не укладывается. Стать королевой в своём праве, отодвинув обеих кузин, законных наследниц своего брата — нет, это за пределами её разумения! Но её к этому склоняют, и достаточно настойчиво. Что делать?
А события вокруг разворачивались с быстротой налетевшей бури. Герцог Нортумберленд объявил во всеуслышание, что, согласно воле почившего Эдуарда, права престолонаследия для Марии и Елизаветы аннулированы, и королевой в Англии становится их кузина Джейн Грей, в жилах которой течёт кровь Тюдоров, а королём, в полном соответствии со всеми законами, божескими и человеческими — её супруг Гилфорд Дадли. Спешным образом были собраны фрейлины для новой королевы и создан новый двор. Гилфорд уже таял от счастья в предчувствии таких важнейших событий, как роскошная коронация, а потом безраздельная власть в стране. Ох, сколько же шикарных пиров он задаст, какие охотничьи выезды организует, сколько прелестных женщин уложит в свою постель. Он знал свою мужскую силу и гордился ею. Теперь уже утратила ценность в его глазах и некогда обожаемая им Энни — до неё ли, когда все самые красивые женщины страны отныне к его услугам. О жене и говорить нечего. Пусть сидит себе тихой мышкой во дворце и довольствуется его редкими посещениями. Баловать её своим вниманием он не намерен.
Новоявленный король рассмеялся, вспомнив, как первый раз уложил в постель юную жену. Она не нравилась ему, но отец велел жениться на этой скромнице и незамедлительно осуществить свои супружеские права, предъявив родителю вещественные доказательства состоявшегося брака.
— У тебя большое будущее, сын мой, — увещевал отец кисло смотревшего на него Гилфорда. — И ты должен научиться подчинять свои чувства и желания тем целям, что стоят перед тобой. Тем более что и требуется от тебя всего-навсего завалить на супружескую постель послушную тебе жёнушку и лишить её девственности. А потом никто не помешает тебе развлекаться так, как тебе хочется. Правда, постель жены посещать время от времени придётся — надо позаботиться и о наследниках.
Но когда новобрачных оставили, наконец, одних в роскошной спальне, и новоявленный муж увидел страх в глазах навязанной ему жены, в нём взыграло жестокое желание помучить её и, тем самым, хоть немного отыграться за принудительный брак. Он быстро разделся сам и удовлетворённо улыбнулся, увидев, как страх в огромных глазах жены превращается в ужас. Велев её раздеться, он подозвал её к себе и указал на своё внушительное, но пребывающее в покое мужское достоинство:
