мере бега, показывало снижение входящего излучения. И, через час, уже несколько подустав, я добежал до обещанной “нормы” в 1 рад.
— Уф. Перекур, — присел я на удачно подвернувшуюся каменюку. — Да чтож за пенисовня! — расстроился я.
Ну… курю я, люблю это дело. И лёгкие чищу, и спортом занимаюсь! Имею право, да и думать помогает… Ну, курю, в общем. Но, на орбите, как понятно, не покуришь. А покуришь — вылетишь с орбиты ласточкой. А я уже четыре смены в Нитронске отработал, и привык похоже: Земля, значит закурить можно и нужно. А нечего! И курят ли сейчас? В общем — расстройство сплошное.
Но ладно, собрался я. Тут кругом одно расстройство, проживу как-нибудь без сигарет, если что. Хотя и жаль, конечно.
Вопрос в другом: вот я сижу, отдыхаю. Но мне, если разобраться, надо бы поспать. И сам замечаю, что подустал, да и туплю: с респиратором вообще позорище, так октябрята, первый раз в область заражения попавшие, и то не позорятся. В общем, поспать мне нужно, это просто факт. А закавыка заключается в том, что чем дальше я бегу, тем больше устаю. И с водой, нужно отметить, напряженка. Но это пока терпимо, пару дней уж точно, а там до леса доберусь и найду чего попить. Древесный сок — он в деревьях водится, свойство у него такое. И пить его можно, если даже водоёма не найду.
Вот только лес — это жизнь. А жизнь… сложная штука. В окрестностях Тунгуски, где излучение было уже достаточно слабым, чтобы была жизнь, эта жизнь была подчас очень неприятной. Лоси трёх метров, двухголовые медведи, быстрые, сильные. Да комары, по слухам, раньше были почти мирными, не те сволочи, что сейчас… были. Ладно.
В общем, радиация, если сразу не убивает, и потом если убивает не очень быстро, то порождает мутации. Эволюция ускоренная, но как всё, что без толка ускоренно — с кучей ошибок. Ну и отбор естественный работает далеко не сразу: поколения смениться должны.
При этом, вот у Амеров в фильмах дурацких — мутанты. Был человек нормальный, и вдруг — мутант. Ну тупы-ы-ые… Не бывает так! Мутант это только потомок облучённого, установленный советской наукой факт! В геном вносит правки только вакцина. Радиация может только убить и искалечить. А мутантами будут (или не будут) потомки, тут как повезёт.
Но две сотни лет, жёсткое излучение… этого достаточно, чтобы если есть жизнь — то эта жизнь приняла самые причудливые формы и виды. Десятки тысяч лет эволюции подобное проделывают в нормальном фоне. И мне как-то всё равно, если схарчивший меня во сне зубастый голубь или кролик нежизнеспособен в перспективе. Я, как-то: харчиться не готов, желания не имею и не собираюсь. Да и хрен меня с пистолетом и СЛУшечкой кто схарчит, но это когда я бодрствую. А вот во сне — за милую душу. Брр…
При этом, ассистент говорит, что 1 рад — для него нормально, ну и выходит, что для меня терпимо. А жизни здесь, в округе, с гарантией нет. Мрёт она тут. А я не мру. Будьте как я. Хоть какая-то польза от этих жирных недоумков.
Так что, если по уму, надо мне не бежать, как оглашённый к лесу, а подобрать в пределах десятка километров место, да и отдохнуть-поспать спокойно. А завтра уже до леса добраться, попить, да и по более-менее благоприятным местам двигаться дальше. Хороший план, товарищ Верхазов!
И пошёл я на юго-восток неторопливо, оглядываясь. И где-то через час набрёл на кусок гранита, метров двух высотой. Тут и решил разбить стоянку — и комфортнее рядом с камнем, хотя понятно, что ерунда он, а не защита. А главное на горизонте появилось что-то зелёное. Трава там, не трава — но что то разбавляло радиоактивную пустыню, а значит уже граница жизни неподалеку. И ночевать там я уже не хочу, мало ли какая там жизнь. А вот тут в самый раз.
Вот только до заката ещё похоже час, а то и больше, озадачился я. А потом до меня дошло — часовые пояса, разница в два часа. У меня сутки вышли в 26 часов, если прикинуть. И с опозданием на пару сотен лет, не смешно пошутил я, но уж как вышло. Я вернулся, товарищи.
Поставил палатку, схомячил пищевой батончик, да и расположился в ней на сон. Сон, гад такой, не шёл — в голове копошились мысли. И ладно бы толковые, так бестолковые все как одна! Я специально проверял.
Но, видимо, бестолковые мысли тоже устали, так что стал я задрёмывать. И тут приёмник из как АНа пищит! В его диапазоне обнаружился радиообмен упорядоченными сигналами! Меня как на батуте подкинуло, схватил я приёмник, и, отметив, что передача шла на ультракоротких волнах, подключился к каналу. И, сквозь жуткие помехи, услышал такой разговор:
— Хомыч, да… шпшпш… нет нигде! И следов, едрить их в коромысло, нет!
— Шпшпшп… А Стёпку зайцы с лазерами в… шпшпшш… жопе прибили?! И тягач увели?! Издеваешься, Тоха?!!
— Не ори….шпшпшш… Хомыч. Ты своих…шпшпшшш… зайцев сам придумал! Ясен пень, что есть бандиты где-то. Ищем! А тебе… шпшпшш… морда, докладаю, что следов — нет! Надо прочёсывать.
— Так…шпшпшш… прочесывайте, едрить вас в качель! Пятое нападение за месяц! Найди мне этих ….шпшпшпшп… чтоб их шппшпшшш… и шшшпшшш…
— Найду, Хомыч. И шпшпшшш… им настанет!
Это… а думать надо, присел я назад на зад. В связь я не вклинивался — в УКВ моя рация мозговая хрен пробьётся, учитывая помехи и фон. Да и информация для размышления неоднозначная. С одной стороны — радость. Советские люди — выжили, говорят на русском! А то я, несмотря на самоуспокоение, боялся худшего. И подлые бестолковые мысли перед сном — были и об этом.
Но, при этом, у них явные проблемы. Где, что и как — непонятно. Но если бандиты, жулики, нападают на советских людей, причём не один раз — а ПЯТЫЙ за месяц — это проблемы для меня. И от самих бандитов, и, как не неприятно признавать — от товарищей. Если я правильно понимаю — всю территорию наши ни черта не контролируют. То ли мало их, то ли буржуи постарались и бандитов — тьма. И сейчас Тоха с отрядом (ну не про себя же одного он “мы” говорил) ищет недавно напавших бандитов. Так вот, как эти бандиты выглядят, я не знаю. Но есть
